Казачий круг-История, традиции и культура казачьего народа.

Казачий круг-Независимый казачий информационный сайт. Основан в 2008 году. История, традиции и культура казачьего народа.

Казачий круг - Новости

Казачий круг - Статьи

Казачий круг - Осторожно ряженые

Казачий круг - Георгиевские кавалеры

Казачий круг - Майдан

Казачий круг - Фотоальбомы- Галерея

 




























Сайты партнеров

Казачья гамазея
 Дикое поле
Шермиции



Вольная станица

 

 



 

 


 










 

История, традиции и культура казачьего народа.

 

Вы пользуетесь Яндекс? Мы стали ближе, добавьте виджет "Казачий круг", и будьте в курсе самых последних новостей.
 

Казачий круг. История, традиции и культура казачьего народа.

История, традиции и культура казачьего народа.

добавить на Яндекс




Черные страницы казачества.

Костяки.

31.08.11 Автор: Ю. Гончаров 


По саду стучит во тьме костлявыми пальцами. Ни зги . . .

Черное покрывало растянулось по земле, и ночь, тяжело шагая по траве, шуршит длинной мантией, и за спиной монотонно шелестят непонятые слова .. .

В долгие, непогожие ночи в сердце пышно расцветает неведомый колючий цветок и больно жжет ледяными иглами. В долгие ночи мрак стелется перед глазами, тёмные стены деревьев движутся в ширь и даль... Веет издалека вечерней прохладой и ароматом трав. Чудится: ветер шумит в степи у чёрного кургана, и на дне степной балки, поросшей бледной травой, белеет человечий костяк. И еще чудится, что погибшая душа бродить по балке, обрывая одежду в ко-лючках; опустившись у костяка на колени, смотрит неподвижно во тьму глубокими, как озер4, глазами . ..

Давно, недавно ли здесь было !. . Обменялся казак со смертью золотым колечком.

Лохматое, догорающее солнце сеяло огонь по степи.

Стрекотали пули в воздухе и снаряды скрежетом наполняли степь ...

Роняя мертвых, медленно отходили казаки под грохот орудий и свист кишащих пуль. А из-за дальних бугров, сверкнув пламенем палашей, понеслась по степи неприятельская конница...

Засев у посеревшей копны, вражеский пулемётчик сыпал пули по огородам за рекой, по трясущимся верхушкам подсолнухов. И не мог он знать, что под копной, прикусив губу от боли, обливая сапог кровью, теряет сознание раненый казак, за минуту до того отползшей в копну.

Мимо понеслась конница. От топота загудела сухая земля; а пулеметчик все строчил по подсолнухам. И только вражеский конь чуть было не загубил казака: потянулся губами к сену, да повод зацепился за седло — не мог нагнуть конь шею.

Отошел, мотая головой; может, пожалело конское сердце казачью душу ...

Постреляв, взобрался пулеметчик на коня и поскакал вперед.

Дальше и глуше гудели выстрелы, далеко отодвинулась огненная боевая черта. На долгое время тишина оковала степь стальными обручами . . .

Днем в тревожном забытье виделись жуткие сны ...

Страшные синие лики, распухшие и изуродованные, заглядывали под копну, смеялись хитрым стеклянным смехом. Кивали головами и грозились пальцами... И за копной, слышалось, топочат кони, пули жужжат, стукаются шашки; разлетаясь на куски, крушат черепа... Наяву — мертвая тишина плавала по степи, изредка чужие всадники маячили на фоне небесной лазури. И лишь с одной стороны — у реки, которую не переплыть, — на огородах все так же желтели подсолнухи на высоких стеблях.

Ночью, пронизанный холодом, заросший волосами, выходил казак, скрипя зубами от боли, полз к огородам, рвал недозрелые арбузы и дыни и жадно глотал в реке холодную воду... И снова забирался под сено ждать следующего страшного дня.

Минуты текут днями, дни — годами под копной.

Тишь в степи ...

И за рекой в станице тишина . ..

В темной хижке, на краю станицы, красная лампадка светит перед иконой светлого Воина на белом коне. Темным ликом ночь щурится в надтреснутое окно… В хижке седоголовый сторож Чернорябов починяет вентери и думает невеселые думы. На своем веку много пришлось повидать Чернорябову, а такого — нет, не приходилось. Пусто и безлюдно стало в станице, куда-то пропали молодые казаки.

Говорят, пойманных стреляют, вырезают ремни из живого тела и гвозди забивают под ногти; говорят, что в часовне убили станичного попа и что золотая причастная чаша в храме превратилась в деревянную перед приходом нечестивцев ... И что же в том удивительного, если на бахче у Чернорябова каждую ночь пропадают поспевающие арбузы и дыни?

Под половицей бережёт Чернорябов винтовку на всякий случай . . .

На четырнадцатый день по восходу солнца зачервонели в небе крылатые облака. Казацкий заступник Иоанн Предтеча повел воинство на кровавый бой ...

Снова зашевелилась и закипела людьми степь. Зареяли пули и запели торжественную песню смерти. И опять — только с другой стороны — красным огнем вспыхнули шашки на солнце и с гиком полетели казаки вдогонку уходящему, черными пятнами заметавшемуся по степи, врагу... В жуткий хаос слились крики настигнутых, вой раненых и грохот орудийный . . .

Уходивший вражеский конник под бешеным огнем остановил коня: заметил, как неподалеку из копны вышел высокий, худой человек дикого вида, обросший черной перепутанной бородой. Человек неуверенно шагнул и, закачавшись, поковылял к балке, навстречу вспыхнувшим вдалеке шашкам.

Далеко еще казачья конница. Отступавший конник приложился к винтовке и на прощанье метнул огонь, и тотчас же, вздрогнув, покатился сумрачный бородатый человек под откос, судорожно царапая ногтями сухую землю ...

Завизжав осколками, громко грохнула по близости граната, вскинув вверх тучу земли. Конник бешено рванул коня плетью и вихрем понесся прочь от балки . ..

. . . Синие, лживые глаза ютятся под длинными, изогну-тыми реснпцами, под дивными, тушью очерченными, бровями.

Отъезжал — он, мой милый, сам приказывал, Честью — лестью, милый мой, уговаривал: «То — то посмирнее ты живи, моя любушка, Сизая моя голубушка»…

Эту песню, тихо смеясь, поет Марья в час, когда синими волокнами затянется сад и потонувший в листве курень; когда золотые жучки поползут в завечеревшее небо и новый возлюбленный постучится в окно . . .

И когда проведает Марья о смерти своего мужа, может, на одно только мгновенье, побледнеет красивое лицо и испуганно метнутся бархатные ресницы неверной жены…

Золотыми жгутами скользнуло вечернее солнце по замысловатым плетением терна на дне балки; блестящими пятнами разбежалось по траве и позолотило плешивую голову одинокого пня.

Мертвец был, как мертвец: желтый, худой, обросший черными колючими волосами, с крепко сцепленными белыми зубами. И лежал он, подогнув под спину руку, у самого края, очерченного травкой родничка на дне балки — прислушивался к мирному шепоту воды . . .

Двое казачат давно уже разглядывали его сверху, молча раздумывали.

— Большевик, верно. У наших нынче не было убитых, — сказал, наконец, маленький, скуластый, и, подняв голыш, с силой швырнул мертвецу в щеку…

. .. В тихую осеннюю ночь спокойно дышит степь умирающими травами, курит фимиам в небо... Темь плавает над землею, громоздится на курганах и холодный туман, поднявшись вверх, виснет над балкой молчаливым зловещим знаком. Не горят звезды в темном небе . . .

И в призрачной глубине балки мерещится ночью: черный, убитый поп машет рукавом над белыми костями, кадит ароматом степных трав, поет молитвы и во тьму бросает суровые слова:

«Человек, яко трава, дни его, яко цвет сильный — тако отцветет».

Прага.

Ю. Гончаров




Разделы / Черные страницы казачества.

 Казачий круг - Комментарии к статьям




Казачий круг - форум
Обсудить статью на форуме

Сайты партнеров





Версия для печати
Яндекс цитирования

2008-2015 © Казачий Круг. Все права защищены.Разработка и поддержка Казачий Круг
Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов. При использовании материалов сайта-ссылка обязательна.
ОпросыГостеваяНаш дневникПоискКарта сайтаДоска объявленийFAQ - Вопрос-ответ



Работает на: Amiro CMS