Казачий круг-История, традиции и культура казачьего народа.

Казачий круг-Независимый казачий информационный сайт. Основан в 2008 году. История, традиции и культура казачьего народа.

Казачий круг - Новости

Казачий круг - Статьи

Казачий круг - Осторожно ряженые

Казачий круг - Георгиевские кавалеры

Казачий круг - Майдан

Казачий круг - Фотоальбомы- Галерея

 




























Сайты партнеров

Казачья гамазея
 Дикое поле
Шермиции



Вольная станица

 

 



 

 


 










 

История, традиции и культура казачьего народа.

 

Вы пользуетесь Яндекс? Мы стали ближе, добавьте виджет "Казачий круг", и будьте в курсе самых последних новостей.
 

Казачий круг. История, традиции и культура казачьего народа.

История, традиции и культура казачьего народа.

добавить на Яндекс




Черные страницы казачества.

Рассказ калмычки.

09.08.11 Автор: Санжа Балыков.  Источник: "Вольное казачество". Двухнедельный журнал литературный и политический. Прага, четверг 10-го декабря 1930 г. 


... Народу в нашей станице мерло тогда, зимою 1919 года, почем зря. Только что я начала поправляться от брюшного, приехал муж из Зюнгарского и слег возвратным. Чтобы пользоваться доктором, я привезла мужа в Великокняжескую, наняла квартиру и начала его выхаживать. Доктор лечил заодно и меня.

Лечение шло хорошо. Думала — муж скоро встанет, обльготится на месяц и мы поедем домой. Всего полгода, как были женаты... И полного месяца вместе еще не жили.

Прошел февраль. Однажды ночью раздается в наше окно сильныи стук и незнакомый голос кричит: «Есаул Шарманжинов! Доктор Рассказов передал, чтобы вы сейчас же ехали на станцию и садились в поезд; к утру станица будет занята большевиками, все уходят!» Прокричал он это и исчез. Я так и обомлела. На дворе ночь — хоть глаз выколи, на улице невылазная грязь и ни души знакомой в станице.

Кинулась будить мужа, а у него как раз — приступ. Температура больше 39. Совсем равнодушно отнесся к известию, махнул рукой и отвернулся к стенке. Что делать?.. Разбудила квартирную хозяйку (хорошая была женщина), дала ей 100 рублей и попросила поскорее найти подводу — довезти нас до станции. «Сколько хотите платите, остальное вам».

Не прошло и полчаса, как она пригнала дрогаля. Я одела мужа, наспех завернула наш багаж, наложила на дроги, сели и поехали. А на станции уже народу!.. у вагонов драка, крики... Один за одним ушли два состава, полные людей, а народу как будто и не убавилось. До утра проторчали на перроне. К утру удалось попасть в вагон. Ну, Слава Богу, думаю, наконец поедем. Сидим час, другой, а поезд наш все стоит и стоит. Уже стадо светать. Смотрю, в вагоне народу стало меньше. Начала беспокоиться. Вдруг вижу и слышу: скачет казак мимо состава и кричит: «Спасайся, кто может! Поезд не пойдет, красные отрезали!.. Господа офицеры, снимайте погоны и кокарды»!.. Вот тебе на!.. Кругом заохали, засуетились и бросились вон из вагонов.

Высадила и я мужа, все вещи бросила, взяла только саквояж с моими ценностями. Потащились по грязи назад, в станицу. Зачем, куда — не знала. Муж едва волочит ноги, шатается, я тоже была еще слаба, но тащу мужа под руки. Вдруг слышу из за забора: «Куначка, погоны с мужа сыми!» Глядь, а у мужа еще погоны на плечах... Забыла в суматохе снять. Живо оторвала их и втоптала в грязь. Не прошли дальше и два десятка шагов, вижу — скачет всадник и прямо к нам. Смотрю—на шапке красная звезда. «Вот и смерть», — подумала я.

- Стой! Давай деньги! — заорал он и направил и прямо в грудь мужа винтовку.

- Нате, нате, тут есть, — сказала я и протянула ему саквояжик.

Он взял его с коня и поскакал дальше. Так все ценности и погибли. Было там: кольцо с бриллиантом, что сестра Джиджмя подарила, когда я замуж выходила, сережки такие же, еще коралловые, три золотых кольца, две пары золотых браслетов, десяток старинных золотых монет, часы золотые. Но в тот момент я и не подумала их жалеть, только теперь часто думаю: «А что если бы не отдала, убил бы он меня, или нет?»

Пошли мы дальше. Нагоняет нас возилка с будкой и быков ведет моих лет калмычка. Я к ней: «Сестрица, позвольте положить больного мужа на возилку и вместе будем отступать». Она, не говоря слова, остановила подводу и помогла посадить моего мужа в будку. Там было двое детей 3—5 лет. Стало немного легче, не так страшно. Вдруг видим скачут к нам двое верховых.

- И куда вас черти носят, езжайте на соборную площадь, там вам покажут, как за казаками бегать! — закричали они. Бить еще не били, но по русски здорово ругали.

Цобе, цобе! — загалдели мы, две бабы, на быков, сворачивая их в сторону собора.

- Стой! Ты, скидынай сапоги! — приказал мне один.

Я села прямо в грязь, стянула мои новенькие сапожки и отдала. Они взяли и поехали дальше. Я осталась босиком, а грязь по колено и холод. Отъехав немножко, калмычка полезла в будку и вытащила мне мужские валенки. Я обтерла ноги и надела.

Проехали квартала два, вдруг — трах! Ось одного колеса пополам. Мы и стали, не зная, что дальше делать. Хозяйка подводы стала почему то туже затягивать кушак и сосредоточенно наворачивать кнут на кнутовище. Я полезла к мужу, чтобы вытянуть его от гуда, а он там мечется по будке на четвереньках, раскидывает чужие вещи и что-то ищет.

- Что ты ишешь, Бадьма?

- Револьвер мой, я не сдамся живым!..

Тут я невольно захохотала. Верно, видно, говорят, что «смех от человека только со смертью его отходит». Это он, в чужой возилке, свой револьвер искал, который дома был оставлен.

Вытащила я его из будки, глядь, а хозяйки уже нет. Исчезла куда-то, а дети остались на возилке. До сих пор не знаю, чьи эго были дети, ее или чужие. Взяла я мужа под руки и новела куда то, а дети плачут, я им кричу, что мужа отведу, а потом приду. Шли, шли и вышли почти на край станицы. Идти дальше некуда. Зашли в первый же двор и постучались в хату. Вышел старик. Я к нему:

- Дедушка, укрой нас, спаси!..

Он постоял перед нами, поглядел на нас и говорит:

- Трое сыновей моих в большевиках, с вашими воюют... да жалко мне вас, молодые вы, идите за мной.

Повел он нас через двор, и привел в маленькую пустую землянушку с большой печкой. «Лезьте — говорит - на печь и сидите там тихо, если приедут сыновья, попрошу их, чтобы спасли вас».

Запер он дверь и ушел. Мы и залегли на печке, заслонившись сухой коровьей кожей, лежавшей тут, от света. Ждем. Губы сами собой шепчут – призывают помощь Богов. Где то стали бухать пушки, трещать пулемет. Наконец стало вечереть. Никто к нам в землянку за целый день не заглянул. Только перед самым вечером кто-то вошел, разамуничился, бросил винтовку на нашу кожу н тут же сел по надобности. Удивительное дело: дрожу от страха, что вот-вот нас откроет и - гибель, а когда он, вставая, шумно испустил воздух, то я едва-едва удержалась, чтобы не захохотать. Наконец, он ушел, нас так и не заметил под кожей.

Уже в потемках пришел старик, принес кусок черствого хлеба, восьмушку сала и сказал, что красные уже расположились в станице, громят, сыновей его нет, и что к нему никого не поставили. «Полежите до утра, а утром поведу вас к начальнику и заступлюсь, чтобы не стреляли вас», — закончил он и ушел.

И потянулась длинная, темная, жуткая ночь. Выстрелы по станице не переставали всю ночь. Только к утру все стихло. Только что рассвело, пришел старик и говорит: «Красные ушли, никаких войск нет, может быть ваши придут. Опять дал хлеба и сала. И удивительное дело: то бывало ни курятина, ни хорошее кислое молоко, ни сливочное масло, ни яйца всмятку не переваривал желудок, все капризничал, а тут твердый хлеб и сырое сало так идет, что будто «аршам».

Через час —два пришел старик и говорит: «Ну, вылазьте, ваши пришли». Плохо веря, мы вышли, а в это время въезжает во двор конный казак и так участливо спросил:

-Ну, как, остались живы, ничего вам не сделали проклятые?

Кинулась я к нему, схватила за гриву его коня и на весь двор зарыдала. Такой радости я никогда не испытывала.

Оставив мужа у нашего спасителя, подарив ему мужнину шубу, пообещав пригнать корову с телком, сама пошла посмотреть на вчерашнюю возилку. Нашла скоро. Быков уже не было. Вокруг возилки валялись разбитые сундуки, там и здесь лежали халаты калмычки, шапочка; и вдруг вскрикнула я от страха: под возилкой лежали голые, как поросята вчерашние дети с раздробленными головами и выпущенными кишками.

Бросилась я от них и побежала в сторону. Встречается женщина одна и говорит: «Иди, односумка, на соборную площадь, там ваших проклятые большевики много поубивали и еще не прибрали, может и твои кто там!». Пошла туда. Дрожу вся. Пришла на площадь: стоят без коней и быков много-много подвод, везде пораскиданы калмыцкие сундуки, всякая одежа, а между подводами, то в одиночку, то целыми группами лежат раздетые трупы убитых мужчин, женщин и детей. У одного вытек мозг, у другого выпущены внутренности, везде кровь и кровь и кровь... Между ними бродят голодные собаки... Затошнило меня, залихорадило и побежала я прочь...

Вдруг слышу я какой-то голос. Повернулась и вижу: сидит у своей будки на возилке молодая калмычка, качает окровавленного мертвого ребенка, а сама, вся вымазанная в грязи, простоволосая, без шапки и блаженно улыбаясь на небо, тихонько поет калмыцкую колыбельную песенку. На меня и не посмотрела...

Начинало морозить, сверху порошило снежком, замерзающая земля начинала сковывать мертвые тела...

Долго и часто снилась мне потом эта картина и до сих пор, как вспомню, дрожь берет...




Разделы / Черные страницы казачества.

 Казачий круг - Комментарии к статьям




Казачий круг - форум
Обсудить статью на форуме

Сайты партнеров





Версия для печати
Яндекс цитирования

2008-2015 © Казачий Круг. Все права защищены.Разработка и поддержка Казачий Круг
Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов. При использовании материалов сайта-ссылка обязательна.
ОпросыГостеваяНаш дневникПоискКарта сайтаДоска объявленийFAQ - Вопрос-ответ



Работает на: Amiro CMS