Казачий круг-История, традиции и культура казачьего народа.

Казачий круг-Независимый казачий информационный сайт. Основан в 2008 году. История, традиции и культура казачьего народа.

Казачий круг - Новости

Казачий круг - Статьи

Казачий круг - Осторожно ряженые

Казачий круг - Георгиевские кавалеры

Казачий круг - Майдан

Казачий круг - Фотоальбомы- Галерея

 




























Сайты партнеров

Казачья гамазея
 Дикое поле
Шермиции



Вольная станица

 

 



 

 


 










 

История, традиции и культура казачьего народа.

 

Вы пользуетесь Яндекс? Мы стали ближе, добавьте виджет "Казачий круг", и будьте в курсе самых последних новостей.
 

Казачий круг. История, традиции и культура казачьего народа.

История, традиции и культура казачьего народа.

добавить на Яндекс




Черные страницы казачества.

Трагедия Казачества.

16.08.11 Источник: Отдельный оттиск из номеров 207-231 журнала «Вольное казачество - Вільне Козацтво» Париж 1938 год. 


Содержание

Глава 1

Основные причины возникновения войны в 1917-1920 годах на территории бывшей Российской Империи. — Провал организованного русского «белого» движения и успех «красной» России в 1919 г. Оценка положения к началу 1920 г., сделанная русскими «красными» и русскими «белыми».

Глава 2

Внешняя и внутренняя обстановка Юго-Восточного Казачества к началу 1920 г. — Подготовка разрыва Казачества с «белым» движением. — Пребывание Донской казачьей армии и Терских частей в русских руках. — Стремление русских генералов к захвату в свои руки военных сил Кубани. — Желание русских держать в своих руках государственную власть на Казачьих Землях. — Принятие генералом Деникиным предложения представителя Англии Мак-Киндера об отношении «к существующим окраинным правительствам».

Глава 3

Борьба между «белыми» и Кубанью продолжается. — Кубанцы не хотели уже дальше воевать под знаменами Деникина. — Сессия Рады 30 декабря 1919 — 7 января 1920 г. — Выборы новою Кубанскою Б. Атамана ген. Букретова. — Новое кубанское правительство. — Поведение представителей Союзников. — Телеграмма ген. Сидорина.

Глава 4

Попытка организации казачьего союзного государства в 1917 - 1919 годах. Ноябрьское постановление Кубанской Краевой Рады. — Начало работ Верховного Круга Дона, Кубани и Терека. — Выступление на Круге Донского Атамана ген. Богаевского и Председателя Донского Правительства Мельникова. — Программа работ Круга. — Комиссии. — Компетенция Круга. — Основы Конституции казачьего государства.

Глава 5

Задачи Советской России на Юге. — Переименование советских фронтов. — Усиление Кавказского фронта. — 1-я советская конная армия — директива 18 декабря 1919 г. — Приведение Донской армии в боевую готовность. — Положение раненных и больных. — Бои в районе станицы Ольгинской - Батайска 5, 6, 7 и 8 января 1920 г. — Выводы.

Глава 6

Фронт и тыл. — Верховный Круг приветствует фронт. — Ответ Донского Атамана и ген. Деникина. — «Белые» используют успехи казачьего фронта. — Совещание в Тихорецкой 12 января 1920 г. — Совещание в Штабе Донской армии 15 января. — Выступление ген. Деникина на Верховном Круге 16 января. — Ответ председателя Круга. — Политика Кубанского Атамана и Правительства.

Глава 7

Отход казачьих корпусов за р. Маныч. — Новый план советского командования. — Сосредоточение Конной армии Буденного и конного Корпуса Думенко на Маныче. — Ликвидация прорыва Думенко 13 - 15 января. — Телеграмма командарма Сидорина Атаману Богаевскому. — Прорыв Буденного на левый берег р. Маныча. — Бои 15 - 16 января — разгром армии Буденного. — Новое неудачное наступление армии Буденного в низовьях Маныча. — Причины поражений красной армии. — Разногласия среди высшего красного командования. — Новый командующий советским фронтом. — Приказ Донской армии 17 января 1920 г.

Глава 8

Причины неуспеха национальных освободительных движений на Юге, Юго-востоке и Востоке бывшей России. — Терская, Донская и Кубанская резолюции по вопросу об объединении. — Казачье-русский компромисс. — В 1920 г. Деникин принял то, что отвергал в 1919 г. — Неискренность обоих сторон. — Решение Верховного Круга 22 января. — Организация Южно-русского правительства Н. М. Мельникова. — Вопрос о раненных и больных. — Делегация Круга в Грузию, Армению, Азербайджан и к Горским народам. — Перерыв сессии Верховного Круга.

Глава 9

Отношение Черноморского крестьянства к Деникинской власти и к Кубани. — Решения делегатского съезда 18 ноября 1919 г. — Обращение «Комитета Освобождения Черноморья» к Кубанской Раде. — Освобождение г. Туапсе от Деникинской, власти. — Антиденикинские восстания в Ейском районе, в ставропольской губ. и в Минераловодском районе.

Глава 10

Значение Кубани в борьбе Казачества на два фронта. — Причины ухода Кубанцев с фронта. — Казачья масса и кубанская правящая верхушка.— Пилюковщина. — «Зеленые». — Карательные отряды, — Приказ Кубанского Войскового Атамана.

Глава 11

Состояние советских армий. — Неудавшееся наступление Х-ой армии через р. Маныч. — Советский шпионаж, советские агенты и «пособники». — Распределение сил на фронте. — Подготовка советского удара в Тихорецком направлении. — Отношение Верховного Круга к фронту. — Деникин — «диктатор». — Положение на верхах Донской армии. — Положение раненых и больных. — Директивы ген, Деникина и ген. Сидорина.

Глава 12

Переход советских армий в наступление 1-го февраля. — Контрмеры Донского командования. — Директива Нр. 0456. — Действия конной группы ген. Старикова. — Разгром конницы Гая и 28-ой стр. дивизии. — Организация советской ударной группы войск в районе Торговой. — Трагедия 4-го Донского Корпуса и ее последствия.

Глава 13

Положение фронта 6-го февраля. — Директива Донской армии Нр. 497. — Наступление Добровольческого и 3-го Донского корпусов через р. Дон. — Тяжелое положение казаков у устьев Маныча. — Разгром 1-го Кубанского корпуса ген. Крыжановского. — Уход 2-го Кубанского корпуса в район станицы Кавказской. — Переход в наступление 4-го конного Донского корпуса. — Группа войск Будённого оставляет Тихорецкое направление — Поражение 4-го Донского корпуса между Ср. Егорлыкским и Белой Глиной.

Глава 14

Положение фронта около 10 февраля. — Стягивание казачьих сил в район станиц Егорлыкской и Мечетинской.— Директива 12-го февраля.— Поражение Буденного под ст. Егорлыкской и поселком Иловайским 13-го февраля, — Отступление 3-го Донского корпуса. — Директива 16-го февраля. — Общее отступление Донской армии.

Глава 15

Совещание в Сосыке. — Как реагировала Кубань на вторжение советских войск в пределы Края. — Бой у Кавказской. — Приказы Кубанского Атамана ген. Букретова. — «Отряды порядка». — Поспешное отступление Донской армии и Добровольческого корпуса по территории Кубани. — Приказ об отходе на р. Челбасы. — Отход на р. Бейсуг. — Бои на Ставропольском, Кавказском и Тихорецком направлениях.

Глава 16

Последствие казачье-русского соглашения. — «Съезд трудовых казаков в Москве». — Планы дальнейшей борьбы. — На фронте Кубанской армии в последних числах февраля. — Состояние Донской армии. — Белые и красные директивы. — Бои на путях к Екатеринодару. — Бегство Добровольческого корпуса.

Глава 17

Состояние фронта перед оставлением Екатеринодара. — Хаос гражданских и военных властей в столице Кубани. — Попытка казаков организовать свое государство с единой властью и единой армией. — Постановление Верховного Круга о разрыве с ген. Деникиным. — Что было сделано для проведения в жизнь постановления Верховного Круга с дня 3 марта? — Оставление Екатеринодара.

Глава 18

Природные условия нового театра боевых действий. — Население Закубанья. — «Зеленые». — Крестьянское ополчение. — «Черноморская советская армия». — Распределение казачьих сил на фронте. — Решение Верховного Круга о разрыве с Деникиным и деникинская политика казачьих генералов.

Глава 19

Хаос на казачьих верхах. — Большевики охватили казачьи силы с флангов и прорвали их в центре. — Разрыв казачьего фронта. — Провал плана похода донцов на Тихорецкую — Дон. Меры Донского командовать для обеспечения эвакуации Донской армии через Новороссийск. — Командиры Кубанских корпусов не признали Кубанской власти и постепенно уводят Кубанскую армию на Туапсе.

Глава 20

На путях к Крымской. — Страдания казачьей массы. — Муки командного состава. — Новороссийское предательство.

Глава 21

Грозные события и Кубанская Краевая Рада. — Положение Кубанской армии после выхода к Черному морю. — На генеральских верхах.— Казаки искали помощи со стороны Грузии. — Отъезд Кубанского Атамана и председателя Кубанского правительства в Крым.

Глава 22

Первые дни пребывания донцов в Крыму. — Положение 4-го Донского корпуса на Кавказском берегу Черного моря. — Политика Англии. — Уход Деникина с поста главнокомандующего.

Глава 23

Соглашение Атаманов с Врангелем. — Меморандум о самостоятельности Казачьих Областей. — Назначение Кубанского Атамана Букретова па пост Командующего войсками на Кавказском побережье Черного моря.

Глава 24

Положение Кубанской армии на Черноморском побережье. — Решение Кубанского правительства о необходимости перемирия. — Верховный комиссар Великобритании за продолжение войны. — Обращение Кубанского правительства к армии. — Возвращение Букретова из Крыма в Сочи.

Глава 25

Поездка Кубанского Атамана в Грузию. — Советские войска заняли Сочи. — Начало переговоров о перемирии. — Совещания войсковых начальников. — Переговоры с большевистским командованием и с Грузией.

Глава 1.

Основные причины возникновения войны в 1917-1920 годах на территории бывшей Российской Империи. — Провал организованного русского «белого» движения и успех «красной» России в 1919 г. Оценка положения к началу 1920 г., сделанная русскими «красными» и русскими, «белыми».

Русские историки говорят, что земли по р. Оке и по верхнему течению р. Волги, где теперь компактною массою живут Великороссы, в конце XI столетия были глухим и мало заселенным краем, в лесах которого мелкими поселками жили финские племена. Вот на этих землях, из смешения славянских колонизаторов (пришедших с юга и запада) с финнами, выросло Великорусское племя. Это смешение славянских пришельцев с финскими туземцами не прошло бесследно для славян: «они восприняли некоторые физические и духовные черты того племени, с которым роднились на новых местах; изменился их чисто славянский тип и характер; получилось как бы новое славянское племя» — Великорусское (Академик Платонов. Учебник русской истории стр. 72).

В XIII - ХIV веках Великороссы, под руководством московских князей, организовали Московское государство, которое уже в ХVI столетии, перешло к завоеванию земель соседних народов (захват всего Поволжья с городами Казанью и Астраханью; захват, при помощи казаков, Сибирского царства; войны за обладание берегами Балтийского моря и т. д.).

Во второй половине того же ХVII столетия Московия столкнулась с Польско-Литовским государством.

Почти все ХVII столетие заполнено упорнейшей борьбой между поляками и русскими за преобладание на восточно-европейской равнине.

В начале ХVIII стол. царь и преобразователь Московии — Петр I одновременно воевал на Землях Казаков, Украины и Прибалтийских народов.

К концу ХVШ столетия Россия присоединила к великорусским землям значительную часть берегов Балтийского моря, Белоруссию, Литву, большую часть земель польских (остальную часть получили немцы и австрийцы), Украину, Казачьи Земли и вступила в борьбу с Кавказскими народами.

В XIX стол., как известно, Россия захватила Финляндию, Бессарабию, выдержала борьбу с Наполеоном I, предпринимала неоднократные походы против Турции через р. Дунай и Балканские горы, захватила весь Кавказ, успешно воевала против Персии, захватила широкие просторы земель народов Средней Азии, проникла в Монголию и захватила Манчжурию...

С конца XIX стол. русское правительство поставило на порядок дня разрешение таких вопросов, как о выходе России к незамерзающим портам Атлантического океана (на севере), о выходе в Средиземное море посредством захвата проливов Босфора и Дарданелл, о выходе через Персию к портам Индийского океана...

В России все было подчинено интересам обширного государства. Разносторонняя работа классов и сословий русского народа, хозяйственная и культурная деятельность завоеванных Россиею народов были направлены на служение 'России; православная церковь с ее возглавлением святейшим правительствующим Синодом, великорусская школа, царская армия, система налогов и податей, вся финансовая политика, внутренняя и внешняя торговля, железнодорожное строительство — все должно было служить

интересам России, раскинувшейся на одной шестой части всей суши земного шара. На всем лежал отпечаток централизации и бюрократизма.

Многонациональный состав населения России наложил свою печать на состав всех классов и сословий государства, на состав краевых и общегосударственных работников на поле экономики, культуры, политики, организации вооруженных сил империи и т. д. Российская интеллигенция, хотя по своему происхождению в известной части и принадлежала к различным национальностям, но, пройдя через русскую школу, вступив на службу русскому государству, оторвалась от своих национальных корней, национально обезличилась. Это явление наблюдалось среди чиновничества всех ведомств, учительства, офицерства, врачей, адвокатов, инженеров, городских и земских служащих, кооперативных, банковских и иных работников.

ак как экономические интересы земледельцев, рабочих, помещиков, купцов различных национальностей бывшей России в значительной мере совпадали; так как особенно угнетенным классам всех национальностей — рабочим и хлеборобам — приходилось вести долгую и упорную борьбу за улучшение своего тяжелого положения, за свои элементарные права; так как господствующие классы всех национальностей, защищая свои преимущества и господствующее положение, вели борьбу за это сообща; так как все «прогрессивные» и, особенно, социалистические элементы населения всех национальностей объединялись в борьбе за свои интересы, а все защитники царского строя сходились на признании необходимости его сохранения, — естественно, что, попутно, с развитием экономической и политической жизни государства, в России организовывались, «интернациональные» по своему персональному составу, отношении «инородцев», «белое» движение, понятно, вступило в борьбу и с освободительными движениями этих народов, некоторые Из которых к тому времени уже провозгласили свою самостоятельность.

Руководители русского противобольшевисткого движения не признавали национальных республик, делали все для того, чтобы помешать признанию этих республик со стороны Англии, Франции, Италии и т. д., а, где было возможно, «белые» вступали и в открытую борьбу против освобождающихся невольников России, И большевики, являясь носителями и выразителями желаний и стремлений большинства русского народа (Великороссии), продолжали старую захватническую политику России.

Большевистское правительство не отказывалось от завоеваний, сделанных Россией в течение прошлых столетий, а стремившиеся к освобождению народы не могли отказаться от борьбы за свою национальную свободу.

Русские «белые» союзники Казаков, как на Юге так и на Востоке, приложили много усилий к тому, чтобы затемнить головы казакам, чтобы закрыть для них истинный смысл происходящей борьбы. Русские старались доказать казакам, что русский народ будто бы против большевистской власти, что большевизм — явление чуждое русскому народу. При этом призывали казаков к благородному, рыцарскому шагу: помочь «русскому народу освободиться от большевистского ига».

Когда же «белое» движение к концу 1919 г. потерпело крушение, когда истинное положение вещей уже трудно было закрыть фальшивыми фразами, тогда некоторые русские из «белого» стана, иногда, даже публично, говорили правду о русском большевизме. Для примера сошлемся на передовую статью в официозном органе правительства ген. Деникина — «Великая Россия» 12 января 1920 г. Там читаем: ... «Борьба с большевизмом снова приобретает затяжной и длительный характер. И с особенной настойчивостью в настоящий момент встает мысль, что большевизм не есть случайный и кратковременный эпизод русской истории, но глубокий и стихийный процесс, подобие затяжной, хронической болезни. Болезнь эта была подготовлена всей предшествующей нашей историей, нищетой и некультурностью масс и роковыми заблуждениями нашей интеллигенции... Столетиями подготовлялся большевизм в наших низах, десятилетиями вырабатывалась его идеология»...

Если бы Казачество вовремя усвоило эту истину, оно не пошло бы с теми, кто тянул его на «московскую дорогу», оно организовало бы борьбу только ради защиты своих земель.

Сущность происходивших тогда событий понимали новые вожди русского народа, находившиеся в постоянном и непосредственном с ним общении в Великороссии. А суть кровавых событий была проста:

а) русские рабочие и крестьяне сбросили с себя царскую власть и ввели власть советскую; одновременно с тем, в руки крестьян перешли помещичьи земли, а в руки рабочих — фабрики и заводы;

б) русский народ вел войны за удержание в своих руках тех народов, которые были завоеваны Россией во времена царей и императоров;

в) новая, большевистская Россия успешно разбивала «белые» армии Колчака, Деникина, Юденича и Миллера.

Один из таких вождей, И. Сталин, в декабре 1919 г. в московской газете «Правда» опубликовал следующее:

«Каковы причины поражения контрреволюции и прежде всего Деникина», — спрашивал Сталин и отвечал:

а) «непрочность тыла контрреволюционных войск. Ни одна армия в мире не может победить без устойчивого тыла, ну, а тыл Деникина (а также Колчака) совершенно неустойчив. Этот факт непрочности тыла контрреволюционных войск объясняется социальным характером правительства Деникина — Колчака, создавшего эти войска. Деникин и Колчак несут с собой не только ярмо англо - французского капитала, победа Деникина — Колчака есть потеря самостоятельности России, превращение России в дойную корову англофранцузских денежных мешков. В этом смысле правительство Деникина — Колчака есть самое антинародное, антинациональное правительство. В этом смысле советское правительство есть единственное народное и единственно национальное, в лучшем смысле этого слова, правительство, ибо оно несет с собой не только освобождение трудящихся от капитала, но и освобождение всей России от ига мирового империализма, превращение России из колонии в самостоятельную свободную страну».

Отмечая причины поражения антибольшевистских армий, Сталин далее писал:

б) окраинное положение контрреволюции. Еще в начале октябрьского переворота наметилось некоторое географическое размежевание между революцией и контрреволюцией. В ходе дальнейшего развития гражданской войны районы революции и контрреволюции определились окончательно. Внутренняя Россия с ее промышленными и культурно-политическими центрами — Москва и Петроград, с однородным в национальном отношении населением, по преимуществу русским, — превратилась в базу революции.

Окраины же России, главным образом, южная и восточная окраины, без важных промышленных и культурно-политических центров, с населением в высокой степени разнообразным в национальном отношении, состоящим из привилегированных казаков - колонизаторов, с одной стороны, и неполноправных татар, башкир, киргиз (на востоке), украинцев, чеченцев, ингушей и других мусульманских народов, с другой стороны, — превратились в базу контрреволюции.

Разве не ясно, что никакого другого «географического распределения» и не могло быть. Но это обстоятельство имело своим последствием целый ряд роковых неизбежных минусов для контрреволюции и столько же неизбежных плюсов для революции.

Для успеха войск, действующих в эпоху ожесточенной гражданской войны, абсолютно необходимо единство, спаянность той живой людской среды, элементами которой питаются и соками которой поддерживают себя эти войска, причем единство это может быть национальным (особенно в начале гражданской войны) или классовым (особенно при развитии гражданской войны). Без такого единства немыслимы длительные военные успехи. Но в том то и дело, что окраины России (восточная и южная) не представляют и не могут представлять для войск Деникина и Колчака ни в национальном, ни в классовом отношении даже того минимума единства живой среды, без которого (как я говорил выше) невозможна серьезная победа. Разве не ясно, что войска, составленные из таких разнородных элементов, неминуемо должны распасться при первом серьезном ударе со стороны советских армий...

В противоположность окраинам, внутренняя Россия открывает совершенно иную картину. Во-первых, в национальном отношении она едина и спаяна, ибо девять десятых ее населения состоит из великороссов. Во-вторых, достижение классового единства живой среды, питающей фронт и непосредственный тыл советских; войск, облегчается наличием в ней популярного среди крестьянства петроградско-московского пролетариата, тесно сплачивающего его вокруг советского правительства

Здесь же следует искать объяснения того, непонятного для просвещенных шаманов Антанты, факта, что «контрреволюционные войска, дойдя до известных пределов (до пределов внутренней России) неминуемо терпят катастрофу»... (газета «Правда», 15/28 декабря 1919 года).

Действительно, всю осень и в начале зимы 1919 г. советские войска почти безостановочно гнали перед собой войска «Правителя России адмирала Колчака» и заняли: 16 октября г. Петропавловск, 1 ноября — г. Омск, 9 декабря — г. Томск. «В конце декабря 1919 г. армии Колчака, добиваемые партизанами, охваченные процессом внутреннего стихийного распада, фактически перестали существовать, как боевая сила, что ставило на очередь вопрос о полной ликвидации нашего (большевистского) восточного фронта. Развал Колчаковского фронта открыл нам (большевикам) путь еще в сентябре 1919 г. на соединение с Туркестаном, что весьма содействовало усилению и повышению авторитета советской власти в странах востока; первое посольство, которое увидела в своих стенах Москва, после долгого перерыва, было афганское посольство», — говорит Н.Какурин.

Северный фронт был пассивный. Северо-западная армия ген. Юденича была отброшена советскими войсками на территорию Эстонии и там 21 декабря 1919 г. была разоружена и интернирована.

Южный фронт откатился к Перекопскому перешейку и к нижнему течению р. Дона. О состоянии тыла Южного фронта бывший главнокомандующий ген. Деникин говорит следующее:

. . . «Дезертирство приняло широкое, повальное распространение. Если много было зеленых в плавнях Кубани, в лесах Черноморья, то не меньше «зеленых» — в пиджаках и френчах — наполняло улицы» собрания, кабаки городов и даже правительственные учреждения. Борьба с ними не имела никакого успеха»...

. . . «Не только в «народе», по и в «обществе» находили легкий сбыт расхищаемые запасы обмундирования Новороссийской базы и армейских складов. Спекуляция достигла

размеров необычайных, захватывая в свой порочный круг людей самых разнообразных кругов, партий и профессий»...

. . . «Казнокрадство, хищения, взяточничество стали явлением обычным; целые корпорации страдали этим недугом»...

. . . «В городах шел разврат, разгул, пьянство и кутежи, в которые, очертя голову, бросалось и офицерство, приезжающее с фронта. — Жизни — грош цена! Хоть день, да мой!

Шел пир во время чумы, возбуждая злобу и отвращение в сторонних зрителях, придавленных нуждой»... (Деникин. Очерки русской смуты, т. V, стр. 273-275).

«Все, что создавалось с затратой таких колоссальных усилий — совершенно неожиданно расползалось во все стороны. Это был позорный провал системы, недостатки которой вдруг выявились с ужасающей рельефностью. Было поздно исправлять ошибки», — говорит один из русских журналистов (Г. Н. Раковский. В стане белых, стр. 51).

Один из самых заносчивых, больных высокомерием и самомнением, вождей «белого» движения — ген. Врангель еще в декабре 1919 г., на станции Ясиноватой, в беседе с командующим Донской армией генералом Сидориным высказывал убеждение в том, что «война с большевиками окончательно проиграна, что драться с ними дальше не возможно и что нужно заняться подготовкой заключения мира с большевиками, спасения тех. кто не мог у них остаться» (там же, стр. 45-46).

«Белые», претендуя на государственную власть в России, все те, кто усердно в течение двух лет сбивал казаков с казачьей дороги, кто подталкивал их на «московскую» дорогу, кто старательно мешал казакам поставить борьбу на правильные свои рельсы, кто высокомерно, не брезгая никакими средствами, боролся против казачьей самостийности портил казакам дипломатическую дорогу к Союзникам, кто погубил казачье освободительное движение, к концу 1919 года скопились в г. Новороссийске.

«В начале января 1920 г. Новороссийск являл собою зрелище необыкновенное», — рассказывает правая рука Деникина — К. Н. Соколов. «Город, до краев переполненный эвакуированными учреждениями и беженцами, изобиловал всевозможными властями и страдал больше всего от безвластия. На голову местному начальству свалилось ростовское начальство, и получился невообразимый переплет инстанций и полномочий, высших и низших, военных и гражданских. Все это распоряжалось, писало приказы, угрожало, и окончательно потерявший голову обыватель не знал, что ему делать — регистрироваться, отправляться на окопные работы, мобилизоваться или эвакуироваться дальше»... (Правление ген. Деникина, стр. 23).

О том же ген. Врангель пишет: «Я прибыл г. Новороссийск 29 декабря. Город в эти дни, донельзя забитый многочисленными эвакуированными учреждениями, переполненный огромным количеством беженцев, представлял жуткую картину. Беспрерывно дул обычный в эту пору ледяной норд-ост. В нетопленных домах ютились среди жалких спасенных пожитков напуганные, лишившиеся своего имущества, выбитые из колеи беженцы. Свирепствовал тиф, ежедневно унося сотни жертв. На забитой эшелонами станции стояло большое число санитарных поездов; больных и раненых не успевали разгружать. Благодаря спешной эвакуации в условиях крайне тяжелых, смертность среди больных чрезвычайно возросла. Приходившие санитарные поезда привозили десятки мертвецов. Их на вокзале выносили из вагона, складывали на телеги и, кое - как прикрыв рогожей или брезентом, везли по городу. Из под покрышки торчали окоченевшие руки, ноги, виднелись оскаленные лица мертвецов». (Записки, т. I, стр. 283).

Глава 2.

Внешняя и внутренняя обстановка Юго-Восточного Казачества к началу 1920 г. — Подготовка разрыва Казачества с «белым» движением. — Пребывание Донской казачьей армии и Терских частей в русских руках. — Стремление русских генералов к захвату в свои руки военных сил Кубани. — Желание русских держать в своих руках государственную власть на Казачьих Землях. — Принятие генералом Деникиным предложения представителя Англии Мак-Киндера об отношении «к существующим окраинным правительствам».

К началу 1920 г. вся территория казачьего Дона была занята советскими войсками: 1-я Конная армия Буденного, VIII-я, К-я, Х-я и ^Ья советские армии занимали фронт от устья р. Дона вверх по правому берегу этой реки до района станицы Каргальской, и далее фронт проходил на юго-восток до Каспийского моря (район Черного Рынка), имея задачей в ближайшее время захватить земли Кубани, Ставропольской губ. и Терека. Массы беженцев с Дона хлынули на Кубань. Наступили грозные часы для Юго-Восточного Казачества!

В это время Казачество не имело объединенной казачьей власти: существовали атаманы и правительства Дона, Кубани и Терека; было три казачьих парламента — Донской, Кубанский и Терский.

Казачьи вооруженные силы не были объединены единым КАЗАЧЬИМ командованием.

Не было ясно поставленной своей конечной цели тяжелой войны, которую с великими жертвами вело Казачество уже третий год.

Хотя в ноябре 1919 г. русские генералы во главе с Деникиным произвели вооруженный переворот на Кубани (Трагедия Казачества, ч. 3, стр. 455-603) и этим злодеянием окончательно выявили свое антиказачье лицо, несмотря на это, продолжала работать Южно - русская конференция, состоявшая из представителей Дона, Кубани и Терека и представителей ген. Деникина.

Однако, ноябрьские и декабрьские события на фронте и в тылу заставили казаков более внимательно задуматься над своим вопросом и внимательным взором поискать основную причину надвигавшейся на казаков страшной катастрофы.

Даже некоторые Горячие сторонники ген. Деникина среди казаков, очевидно, начали понимать то, куда ведет Казачество его союз с русским «белым» движением. 16-го декабря 1919 г- председатель деникинского Особого Совещания (правительства) ген. Лукомский писал ген. Деникину следующее: «Сговориться с казаками теперь будет трудно. Вчера мне Харламов (председатель Донского Круга) сказал: «Не скрою от Вас, что настроение среди членов конференции несколько изменилось и некоторые говорят так: когда Добрармня занимала Орел, то с нами не церемонились и говорили очень твердым языком; теперь пора и нам заговорить другим языком». (Деникин. Очерки рус. смуты, стр. 285).

Тем не менее, руководители «белого» движения и теперь продолжали свою старую линию в отношении Казачества.

Донская казачья армия находилась в надежных руках сторонников ген. Деникина — Донского Атамана ген. Богаевского, ген. Сидорина и ген. Кельчевского. Когда Добровольческая армия за время ее отступления от гор. Орла в Донецкий бассейн так численно ослабела, что уже не могла называться армией, 20 декабря; 1919 г. Деникин переименовал ее в Добровольческий корпус и этот Корпус подчинил командующему Дом. армией ген. Сидорину. Этот факт, без сомнения, говорит о том, что командующий

Донской армией пользовался полным доверием со стороны руководителей «белого» движения.

Терские вооруженные силы были в руках испытанного сторонника ген. Деникина Терского Атамана. ген. Вдовенко и главноначальствующего Терско-Дагестанского края ген. Эрдели.

Сторонник Деникина — Кубанский Войсковой Атаман ген. Успенский, избранный на этот пост после ноябрьского переворота на Кубани, умер 17 декабря 1919 года. Неизвестно было, кого именно изберет Кубанская Рада новым Атаманом. Также наперед трудно было сказать, какого состава Кубанское Правительство будет назначено новым Атаманом.

Чтобы предупредить события ген. Деникин в декабре 1919 г. послал на Кубань своего верного сторонника — ген. А. Шкуро. «Последний, прибыв из Ставки, объявил но приказанию Главнокомандующего «сполох» и объезжал станицы, собирал станичные сборы. При генерале Шкуро состояли, командированный в его распоряжение... генерального штаба полковник Гонтарев, несколько адъютантов и ординарцев» (Врангель. Записки т. 1, стр. 277).

Ген. Шкуро был ярым противником казачьих самостийников и горячим поклонником ген. Деникина. Еще осенью 1918 г. Шкуро носился с мыслью о необходимости переворота на Кубани с целью введения там порядков, угодных руководителям Добровольческой армии (Трагедия Казачества, ч. 1, стр. 215 - 218; Деникин, Очерки, т. 1У, стр. 42 - 53; Врангель, Записки, т. 1, стр. 99 - 100).

Поэтому, не могло быть сомнения в том, какой «сполох» на Кубани поднимал ген. Шкуро.

Однако, ген. Деникин не ограничился посылкой на Кубань только этого генерала. В этот день, когда Деникин издал приказ о сведении добровольческих частей в Корпус — 20 декабря 1920 г., он, Деникин, послал на Кубань и па Терек еще и ген. Врангеля с целью объявить «сполох» на Кубани и на Тереке и спешно формировать там казачью конницу.

Известно, что ген. Врангель был одним из организаторов и непосредственных руководителей ноябрьского переворота на Кубани (Трагедия Казачества, ч. Ш, стр. 455 - 603). Несмотря на это, Деникин послал именно его, повесившего А. И. Кулабухова, поднимать «сполох».

Ген. Врангель прибыл в Екатеринодар 22 декабря и, вместе с другим организатором ноябрьского переворота — ген. В. Г. Науменко, приступил к работе.

«Разработанный Войсковым Штабом мобилизационный план я полностью одобрил, внеся лишь несущественные поправки», повествует Врангель. «По расчетам Штаба, Кубань могла в течение шести недель выставить до 20 тысяч конницы, намечалось формирование трех корпусов. Казаками Ейского и Таманского отделов должны быть укомплектованы полки корпуса Топоркова. Ген. Науменко должен был собрать казаков линейцев и лабинцев. Ген. Шкуро — казаков Баталпашинского отдела. Мы наметили и обсудили совместно главнейшие вопросы, дальнейшая работа должна была вестись на местах. Вечером я (Врангель) выехал в Пятигорск, где, совместно с ген. Эрдели, Войсковым Атаманом ген. Вдовенко и начальником Терской дивизии ген. Агоевым, также разработал меры по укомплектованию терских частей» (Записки, т. 1, стр. 278).

Изучив положение дел на Кубани и на Тереке, ген.; Врангель 25 декабря 1919 г. подал ген. Деникину рапорт, в котором говорил следующее:

«В связи с последними нашими неудачами на фронте и приближением врага к пределам Казачьих Земель, среди Казачества ярко обозначилось, с одной стороны, недоверие к высшему командованию с другой — СТРЕМЛЕНИЕ К ОБОСОБЛЕННОСТИ. ВНОВЬ ВЫДВИНУТЫ ПРЕДЛОЖЕНИЯ О СОЗДАНИИ ОБЩЕКАЗАЧЬЕЙ ВЛАСТИ, ОПИРАЮЩЕЙСЯ НА КАЗАЧЬЮ АРМИЮ. За главным командованием проектом признается право лишь общего руководства военными операциями, во всех же вопросах, как внутренней, так и внешней политики, общеказачья власть должна быть вполне самостоятельной. Собирающаяся 2-го января в Екатеринодаре Казачья Дума должна окончательно разрешить этот вопрос, пока рассмотренный лишь особой комиссией из представителей Дона, Кубани и Терека. Работы комиссии уже закончены и соглашение по всем подробностям достигнуто. Каково будет решение Думы, покажет будущее. Терек, в связи с горским вопросом, надо думать, займет положение обособленное от прочих Войск. Отношение Дона мне неизвестно, но есть основание думать, что он будет единодушен с Кубанью. Последняя же, учитывая свое настоящее значение, как последнего резерва Вооруженных сил Юга России, ... — стала на непримиримую точку зрения... Есть основания думать, что англичане сочувствуют созданию общеказачьей власти, видя в этом возможность разрешения грузинского и азербайджанского вопросов, в которых мы до сего времени занимали непримиримую позицию.

На почве вопроса о новой власти агитация в тылу наших вооруженных сил чрезвычайно усилилась. Необходимо опередить события и учесть создавшееся положение, дабы принять незамедлительно определенное решение.

Со своей стороны, зная хорошо настроение казаков, считаю, что в настоящее время продолжение борьбы для нас возможно, лишь опираясь на коренные русские силы. Рассчитывать на продолжение казаками борьбы и участие их в продвижении вторично вглубь России нельзя. Бороться под знаменем «Великая, Единая и Неделимая Россия»— ОНИ БОЛЬШЕ НЕ БУДУТ и единственное знамя, которое, быть может, еще соберет их вокруг себя, может быть лишь борьба за «Права и вольности Казачества» и эта борьба ограничится, в лучшем случае, очищением от врага казачьих земель.

При этих условиях главный очаг борьбы должен быть перенесен на Запад... В связи с изложенным, казалось бы необходимым принять меры к удержанию юга Новороссии, перенесению главной базы из Новороссийска в Одессу»... (Записки, т. 1, стр. 280 - 281).

Этот документ признает без оговорок тот важный факт, что Казачество может вести борьбу дальше лишня за нрава и вольности Казачества. Убедившись в этом ген. Врангель 26 декабря «решительно отказался командовать Кубанцами» (там же).

Все же русские генералы решили всеми силами и мерами воспротивиться осуществлению всеобщего желания Казачества «создать общеказачью власть, опирающуюся на казачью армию», при условии, что «англичане сочувствуют созданию общеказачьей власти», а значит могут дать казакам свою материальную и моральную поддержку.

Важно здесь отметить и другое указание Врангеля, а именно: ...«Начальник Штаба Английской миссии (при генерале Деникине), ведающий дипломатической частью, генерал Кийз, находился как раз на Кубани и, надо думать, не без указаний из Лондона усиленно за последнее время заигрывал с кубанскими самостийниками» (там же, стр. 277).

В целях недопущения проведения в жизнь реально наметившейся организации Казачьего государства русские генералы предприняли целый ряд шагов.

Уже в день отказа ген. Врангеля от «командования кубанцами» — 26 декабря 1919 г. — на станции Батайск состоялось тайное совещание в составе следующих лиц: Донского

Атамана ген. Богаевского, ген. Врангеля, ген. Покровского, председателя Донского Круга В. Харламова.

Столица Дона — гор. Новочеркасск — уже была оставлена казаками. Добровольцы и казаки спешно переходили на южный берег реки Дона, оставляя гор. Ростов советским войскам Естественно, на этом совещании остро стал вопрос, а что же дальше? Что делать, чтобы избежать законного возмездия со стороны Кубанцев за ноябрьский переворот на Кубани, произведенный Деникиным, Покровским, Врангелем, Науменко и другими, при сочувствии и поддержке со стороны Донского Атамана и председателя» Донского Войскового Круга. В. Харламова?...

Нависшая над головами переворотчиков опасность диктовала им необходимость сообща обсудить и принять меры противодействия надвигавшейся грозе.

На совещании ген. Покровский говорил, между прочим, следующее: «С отходом за Дон мы будем всецело в лапах кубанских самостийников, в полной зависимости от казаков. Необходимо привлечь к себе казачью массу, лучшую часть Казачества. Должен быть сделан яркий шаг, указывающий, что Главнокомандующий казакам верит и решительно ставит крест на прошлое. Вы знаете, какой ненавистью пользуется у казаков Особое Совещание, которое считают виновником всех зол. Хотя сейчас Особое Совещание и упразднено, но правительство осталось прежнее, вышедшее из состава этого совещания. Надо убедить Главнокомандующего, что в настоящих условиях необходимо призвать в состав правительства, как лицо приемлемое для казаков и в то же время близкое Главнокомандующему и всему нашему деду — это генерал Богаевский»...

Донской Атаман на это предложение ответил: «Что же делать, если я могу быть полезным делу, то я согласен» - (Врангель, Записки, т. 1-й, стр. 282). Поэтому было решено повести дело так, чтобы ген. Богаевский стал во главе Деникинского правительства.

29 декабря 1919 г. должна была начаться сессия Кубанской Краевой Рады, созванной для выборов Войскового Атамана и решения иных важных вопросов. В этот же день ген. Деникин своим приказом назначил выборного Донского Атамана председателем своего правительства.

Между прочим, об этом назначении 29-го декабря; ген. Деникин письменно уведомил ген. Лукомского, бывшего председателем его правительства до этого. Уже за границей в своих «Очерках русской смуты» ген. Деникин распубликовал следующее: ... «В конце января (1920 г.) я освободил от председательских обязанностей ген. Богаевского» (т. 5-й, стр. 308 ). Выходит, что Донской Атаман около месяца был у Деникина председателем правительства.

Однако, все дело с унизительным назначением Донского Атамана председателем деникинского правительства было проделано только для обмана казаков. На самом деле ген. Богаевский ни одного дня фактически не был председателем этого злосчастного правительства.

Один из виднейших помощников Деникина — К. Н. Соколов по этому поводу опубликовал следующее: в начале января 1920 г. «зайдя по делу в гор. Новороссийске к ген. Лукомскому, я был немало поражен тем, что в его приемной на Воронцовской улице оказались в сборе все мои бывшие коллеги по Особому Совещанию. Мне объяснили, что здесь ежедневно в 1 час дня происходят заседания правительства. Действительно, новое правительство ген. Богаевского состояло пока только из оного председателя, и силою вещей продолжало действовать старое правительство. Говорили, что ген. Богаевский

прислал В. Н. Челищеву телеграмму с просьбой быть его заместителем в Новороссийске. В действительности, в Новороссийском правительстве председательствовал по-прежнему ген. Лукомский». (А.С. Лукомский: Воспоминания, т. 2, стр. 166; Соколов: Правление ген. Деникина, стр. 239; Деникин: Очерки русской смуты, т. 5-й, стр. 295, 305, 308 ).

Так «вожди белого движения» обманывали казаков, а Донской Атаман, в угоду русским, сознательно пошел на этот обман.

Этим дело не ограничилось.

Ген. Деникин хорошо был осведомлен о том, с какими настроениями съезжаются в Екатеринодар члены Кубанской Краевой Рады, лично перенесшие ноябрьские генеральские издевательства, осуществленные при помощи некоторых же казаков. Долго, но безуспешно перед этим Кубанская Рада добивалась организации самостоятельной Кубанской армии. К концу 1919 г., как отмечено выше, большевистские армии надвигались на Кубань. Но ей нечем было защищаться, так как Кубанской армии все еще не было...

Поэтому Деникин снова спешил обмануть Кубанскую Раду, как он, при помощи ген. Филимонова, уже проделал 1-го февраля 1919 г., когда в официальном приказе Кубанского Атамана, подписанном и военным министром ген. Науменко, было объявлено о существовании Кубанской армии. (Трагедия Казачества, ч. 1, стр. 164-165. ч. П, стр. 148- 154. 288-290, ч. Ш. стр. 43-64, 347 - 349).

29 декабря 1919 г. ген. Деникин назначил ген. А. Г. Шкуро командующим еще несуществовавшей Кубанской армией.

Таким образом. Донского Атамана фиктивно провозгласили председателем правительства ген. Деникина, а кубанского генерала Шкуро — объявили командующим еще не организованной Кубанской армии...

По поводу этого двойного обмана Деникин уже за границей, в 1926 году, глубокомысленно написал: «Этими актами начался ряд уступок Казачеству» (Очерки. т. V. стр. 295).

Между тем положение Деникина ухудшилось до крайности не только благодаря проигрышу вооруженной борьбы против советских войск, но и благодаря коренному изменению политики Союзников в отношении сил, боровшихся на территории Восточной Европы - «Международная конъюнктура», говорит выше цитированный К. Н. Соколов, «не благоприятствовала Главнокомандующему в его мирной борьбе с крайними казачьими группами. В своем последовательном развитии политика Союзников все дальше и дальше отклонялась от национально - государственной программы ген. Деникина. Союзники смягчились по отношению к большевикам и преисполнились усиленными симпатиями к окраинным сепаратистам. Признание Верховным Советом правительств Грузии и Азербайджана совпало с миссией мистера Мак-Киндера, долгожданного английского комиссара. Английский комиссар от имени своего правительства гарантировал Главнокомандующему продолжение материальной помощи и эвакуацию раненых, больных и офицерских семейств, но связал эти обещания с предложением определить отношение Главного Командования к окраинным образованиям. Союзников интересовало, чтобы ген. Деникин признал фактически существующие окраинные правительства и заявил, что установление в будущем отношений между Россией и окраинами должно последовать путем соглашения между общерусским правительством и правительствами окраин при посредничестве союзных держав» (Правление ген. Деникина, стр. 243-244).

Ген. Деникин предложил своему правительству высказаться по поводу этого предложения Союзников.

31 декабря 1919 г. правительство под председательством ген. Лукомского обсудило вопрос и постановило: ... «Во внимание к военному положению, в связи с событиями в Казачьих областях, создающими опасность потери остающейся территории, единогласно признано принять полностью предложение Мак-Киндера, в том числе признание вами (Деникиным) правительством самостоятельности существующих окраинных правительств и установление будущих отношений путем договора общерусского правительства с окраинными правительствами, с допущением сотрудничества союзников» (Деникин. Очерки, т. V, стр. 305).

Проиграв борьбу против большевиков и видя, что Казачество стремится освободиться от сотрудничества с «белыми», под сильным давлением Англии русские «белые вожди» принуждены были, хотя для виду, отступить от «незыблемого до тех пор догмата целокупной русской государственности».

Если Казачество в 1919 году не смогло укрепить свою государственную самостоятельность и независимость, вину за это несет не только оно само, не только политика «белых» вождей, но и известная политика Союзников, давших опору для политики Деникина...

Эта антиказачья политика победителей в Мировой войне 1914 - 1918 г. г. обессилила Казачество, не дала ему возможности закрепить и защитить свою государственность, и, в конечном счете, только облегчила московским большевикам оккупацию Казачьих Земель. Если бы та колоссальная, в общем, материальная и моральная помощь, которую оказали Союзники русской контрреволюции, была дана Казачеству и другим народам — невольникам России, большевизм ограничился бы только пределами Великороссии. И теперь Казачество, и другие народы процветали бы и не мучились бы в русской красной неволе...

Глава 3.

Борьба между «белыми» и Кубанью продолжается. — Кубанцы не хотели уже дальше воевать под знаменами Деникина. — Сессия Рады 30 декабря 1919 — 7 января 1920 г. — Выборы новою Кубанскою Б. Атамана ген. Букретова. — Новое кубанское правительство. — Поведение представителей Союзников. — Телеграмма ген. Сидорина.

Русское «белое» движение, как Известно, вело борьбу не только за свержение советской власти в России, но и против самостийнических стремлений других народов, особенно против возрождения казачьей государственности.

Упорной и систематической была эта борьба между «белыми» и Кубанью... Кубанская Краевая Рада защищала право Кубани на самостоятельное ведение, как внутренней, так и внешней политики Кубанского Края.

Среди всех Казачьих Областей только Кубань ни в каком отношении не признала над собой власти правительства Деникина. Кубань отвергла все проекты объединения с русским «белым» командованием.

Кубанская Законодательная Рада первая, еще в июне 1919 г., постановила закрыть русский «Осваг» в пределах Кубани. Представители Кубани на так наз. Южно - Русской конференции упорно и последовательно защищали право Казачества на самостоятельное решение своей судьбы, на самостоятельное ведение своей внутренней и внешней политики.

В свою очередь, русские всеми способами и средствами стремились помешать Кубани осуществить ее программу государственного строительства: они неоднократно в 1918 - 1919 г. г. ставили вопрос о государственном перевороте на Кубани... В январе 1919 г. «белые» убили представителя Украины на Кубани — полк. Боржинского; в июне того же года они же убили в Ростове председателя Кубанской Краевой Рады, Н. С. Рябовола, а в октябре предали военно-полевому суду Кубанскую заграничную делегацию...

Неоднократно обращаясь к вопросу о взаимоотношениях «белого» движения и Кубани, глава этого движения, ген. Деникин, в своих «Очерках русской смуты» говорит, между прочим, следующее: «На самом деле — она (борьба) представляла поход Кубанской самостийности против национальной России вообще» (т. У, стр. 194).

Чтобы окончательно покончить с самостийностью Кубани, «белые» отважились на ноябрьский переворот: повесили члена Рады А. И. Кулабухова, насильно изменили Конституцию Кубани, уничтожили Законодательную Раду, уничтожили Закон о Кубанской армии, лишили прав Кубанскую заграничную делегацию, передали власть «линейской группе» (Деникин, там же, стр. 215), выбросили за границу 12 членов Кубанской Краевой Рады...

Вся «русская общественность» и правительственные (осважные) круги пришли в восторг от этого переворота, так как русские беженцы верили, что Кубань после этого пойдет у них на поводу и Кубанские казаки своими головами промостят широкую дорогу в Москву для вождей «белого» движения (см. русские газеты «Великая Россия», «Свободная Речь», «Приазовский Край», «Кубанское Слово», «Кубанский Путь» и др. за ноябрь 1919 г.).

«Но судьба судила иначе», — признает ген. Деникин (У-й том «Очерков», стр. 215).

Напрасно избранный во время переворота новый Атаман ген. Успенский в приказе от 6-го декабря разъяснял казакам смысл переворота и призывал их к борьбе вместе и в союзе с ген. Деникиным («Трагедия Казачества», ч. III, стр. 642).

Напрасно после смерти ген. Успенского председатель Кубанского Правительства, пришедший на этот пост вследствие того же переворота, взывал к казакам: ... «Смертельный кровавый враг наш угрожает раздавить Дон и переброситься на Кубань. Главнокомандующий даст сокрушительный отпор врагу, но для этого нужна помощь всех... Подымайся, Кубань! Бейте в колокола и пусть мощный гул их по станицам и хуторам пробудит геройский казачий дух для решительной, несомненно победной последней схватки с красными разбойниками! Приказываю призвать казаков присяги 1895 - 1900 годов (младшие возрасты уже были мобилизованы)... Первым днем призыва назначаю 28 декабря. Старики, пока жите пример молодым — идите вперед! Трусы и дезертиры пойдут за вами... Решается судьба русских армий. Решается судьба Казачества»...

Напрасно члены президиума Краевой Рады ездили в некоторые Кубанские части и призывали их выйти на фронт...

«Дезертирство Кубанцев приняло массовый характер», — говорит Деникин... — «За Дон, домой потекли довольно внушительного состава полки, на хороших конях» (Очерки, т. У, стр. 262).

Кубанцы не хотели уже дальше воевать под знаменами Деникина.

Не менее показательным было и то, что Финансово-экономическая комиссия, избранная Кубанской Краевой Радой уже после переворота в ноябре 1919 г., после все стороннего обсуждения положения Кубани и ее взаимоотношений с соседями и с правительством Деникина, в заседании 10 декабря 1919 г. постановила:

«1. Признать невозможным безоговорочное установление свободной торговли;

2. признать необходимым сохранение вмешательства Краевой власти в хозяйственно- экономические отношения населения;

3. признать желательным объединение экономической политики Юга России;

4. признать необходимым реформирование разрешительной системы вывоза и ввоза товаров в смысле ослабления регистрационной формальности и интересах хлебороба».

Таким образом, Кубань стремилась сохранить спою экономическую самостоятельность и после ноябрьского переворота.

Вместе с тем Кубань позаботилась об обеспечения фронта продовольствием, для чего ввела хлебную повинность — каждый хлебороб должен был дать бесплатно для армии по 5 пудов с каждой десятины посева 1919 г. Эта повинность давала до десяти с половиною миллионов пудов хлеба. Этот факт также свидетельствует о том, что Кубань не собиралась прекращать борьбы...

Как уже было отмечено выше, и после ноябрьского переворота работала Южно - русская конференция, при чем на эту конференцию прибыла Кубанская делегация в частично обновленном составе. Однако, самостийническое настроение широких кругов населения Кубани проявлялось настолько бурно, ненависть к деникинщине всюду по станицам выбивалась наружу настолько сильно, что и новые представители Кубани на конференции не осмелились пойти на признание власти ген. Деникина. По этому поводу ген. Деникин говорит следующее: «В конце декабря Дон и Терек пришли к полному соглашению с командованием о конструкции Южной государственной власти. Кубань же вновь воздержалась, а по станицам «Коп» (кубанский отдел пропаганды) рассылал

многозначительные разъяснения: «Так что же, казачество?!! Отвергает ли оно мысль о диктатуре? Станет ли оно на защиту трудового народа, над которым уже вьются арканы, закидываемые помещиками, движущимися вместе с Особым Совещанием при Доброармии? Или его опять, как встарь, новоиспеченные цари и их лакеи обманут и приспят?!... Или, быть может, казакам, ушедшим далеко в глубь России, просто не дадут увидеть родной Край, как не дали увидеть ближайшую судьбу родного народа и родного Края Н. С. Рябоволу»...

И далее ген. Деникин говорит: «Принципиальное соглашение с Доном и Тереком было достигнуто как раз накануне общей эвакуации Ростова и Новочеркасска, перевернувшей вверх дном все предположения и в корне изменившей взаимоотношения наши с Казачеством» (т. V., стр. 206).

После смерти ген. Успенского, обязанности Атамана исполнял председатель Кубанского Правительства Ф. С. Сушков, известный сторонник Добровольческого командования. Но, даже это Кубанское Правительство не позволило ген. Деникину разместить на территории Кубани свои правительственные учреждения после их чрезвычайно поспешной и беспорядочной эвакуации из гор. Ростова. И все эти учреждения, «вследствие враждебности Кубанского Правительства», — говорит Деникин, были направлены в Новороссийск и в Крым.

То же Кубанское Правительство не могло дать своего согласия и на то, чтобы ген. Врангель занимался на Кубани формированием конных корпусов, «ибо ясны были затруднения при мобилизации войск, если во главе дела будет стоять вчерашний усмиритель Кубани», — поясняет бывший сторонник Врангеля Д. Скобцов, в дни переворота в ноябре ставший председателем Кубанской Краевой Рады («Голос минувшего на чужой стороне», номер 1, за 1926 г., стр. 261).

Множество фактов из жизни Кубани за последний месяц 1919 г. убедительно говорили о том, что Кубань, наученная горьким двухлетним опытом, не только отвергла сотрудничество с русскими контр-революционными силами, возглавлявшимися ген. Деникиным, но ненавидела вообще все то, что носило печать деникинщины.

Кубанское Казачество кипело гневом к деникинцам и к тем казакам, кто поддерживал Деникина.

К концу 1919 г. кубанские казаки были вполне подготовлены к полному разрыву с русским «белым» движением.

Но большевистские русские армии нависали на границах Кубанского Края, неся реальную угрозу нового порабощения. Поэтому, готовясь к разрыву с деникинцами, Кубань искала путей защиты от большевистского завоевания.

Отношение Кубани к «белым» и к «красным» русским, искание настоящих и верных союзников в тяжелой войне нашли свое яркое выражение в работе Кубанской Краевой Рады, заседавшей в Екатеринодаре от 30 декабря 1919 г. по 7-ое января 1920 г.

Рада состояла из депутатов, избранных населением Кубани еще осенью 1918 г., вскоре после освобождения Кубани от советских войск. Эта Рада имела сессии в ноябре - декабре 1918 г., в феврале и в октябре - ноябре 1919 г. (части II и III «Трагедии Казачества»). На глазах этих депутатов Кубань прошла чрезвычайно сложную и тяжелую борьбу на два фронта: освобождение от большевистских войск в конце 1918 и в начале 1919 г.; бои в

Донецком бассейне и на р. Маныче в феврале - мае 1919 г.; победный выход кубанцев на р. Волгу и на р. Днепр; выход казаков на русскую территорию в районе гор. Воронежа и станции Касторной; тяжелое отступление казаков на р. Дон и р. Сал в ноябре - декабре 1919 г. Та же Рада недавно пережила тяжелые ноябрьские дни... Осенью 1918 г. эта же Рада выдвинула вопрос о создании Южно - русского союза и видела провал этого плана в 1919 г.; та же Рада в 1918 г. издала закон о Кубанской армии и видела, как ген. Филимонов, при помощи некоторых старших кубанских офицеров, помог Деникину фактически похоронить этот закон; на глазах этой Рады ген. Деникин подходил к городу Туле, а к концу 1919 г. отлетел в Крым и за нижнее течение р. Дона... Адмирал Колчак весною 1919 г.был у р.Волги, а теперь — армии его распылились, а советские войска захватывали обширные земли Сибири и Туркестана; на глазах этой же Рады два раза — в декабре 1918 г. и в августе 1919 г. — украинские войска входили в стольный город Киев, а теперь только остатки их где - то далеко от Киева вели неравную борьбу; эта же Рада видела в 1918 г. триумфальный приход в разные черноморские города представителей могущественных держав Антанты — победительниц в мировой войне 1914 -1918 г. г., и громогласные и торжественные заявления их о том, что они окажут свою мощную поддержку в деле окончательного поражения большевизма в России, а теперь члены Рады читали в газетах многозначительные сообщения о том, что Союзники уже сняли экономическую блокаду с большевистской России, что председатель правительства Англии делает заявления об отказе от борьбы против большевистской власти...

Все это видели и слышали члены Рады... Было над чем задуматься!

После ноябрьского переворота произошло чрезвычайно знаменательное явление: те кубанцы, которые подлежали отправке на фронт, в подавляющем большинстве своем остались в станицах; в то же время большинство тех кубанцев, которые перед ноябрьским переворотом были в составе фронтовых частей на Украине, в декабре ушли на Кубань. Кубанские части на Царицынском направлении тоже были сильно ослаблены.

Боевая часть кубанских казаков, как-бы совершенно сознательно, по определенному и для всей Кубани одинаковому плану, оторвалась от «красного» и «белого» русского противника, ушла подальше в тыл для реорганизации сил, для составления нового плана борьбы.. Так разумные полководцы, при тяжелой обстановке на фронте, стараются оторвать от противника свои войска, чтобы получить возможность реорганизовать их вне непосредственных ударов противника.

Кто же при тех объективных условиях внутреннего и внешнего положения Кубани мог вывести ее из очень сложной ситуации?

Эту задачу могла разрешить только Краевая Рада, как единственный выразитель желаний и воли большинства населения Кубани. Какие же решения приняла Рада?

Прежде всего она удалила с председательствования в Раде Д. Е. Скобцова, попавшего на этот высокий пост в дни переворота на Кубани, и избрала в председатели Рады И. П. Тимошенко: за 223 голоса, против — 134 голоса.

Потом Рада перешла к разрешению более трудного вопроса — избрания Атамана. Тогда все сходились на мысли, что Атаманом может быть только такое лицо, которое может организовать, прежде всего, оборону Края от советских войск: лично руководить делом организации Кубанской армии и в нужный момент сможет взять на себя главное руководство боевыми операциями Кубанской армии.

Группа членов Рады - самостийников, обсуждая вопрос о кандидате в атаманы, решила категорически отвергнуть кандидатуры лиц, о которых было известно, как о сторонниках Деникина. Подходя с этой точки зрения к кандидатурам, самостийники снова могли с грустью констатировать, что среди старших боевых начальников из числа кубанских казаков, такого кандидата на атаманский пост не находится...

Из целого ряда названных кандидатов остановились на кандидатуре ген. Букретова, приписном казаке. В начале 1918 г. одно время Букретов занимал пост командующего вооруженными силами Кубани.

После освобождения гор. Екатеринодара от большевистских войск, в августе 1918 г. и до конца 1919 г. ген. Букретов не принимал активного участия в вооруженной борьбе против большевиков, так как Деникин и его окружение его игнорировали. Официально это обстоятельство пояснялось тем, что ген. Букретов в период первого захвата большевиками власти в Екатеринодаре, оставался в этом городе, занимаясь личными хозяйственными делами. Русские генералы подозревали Букретова в склонности к сотрудничеству с самостийниками Кубани.

Действительно, в 1919 г. ген. Букретов, находясь не удел, поддерживал более или менее близкие отношения с самостийной частью Законодательной Рады. Ген. Букретов считался противников ген. Деникина и его политики. Когда в самом конце 1919 г. о кандидатуре ген. Букретова в Атаманы начали говорить серьезно, по поручению группы самостийников члены Рады, В. Н. Иванис, И. А. Билый и полк. Бедаков вели переговоры с ген. Букретовым с целью более точного выяснения программы его будущей деятельности как Кубанского Атамана. Ген. Букретов вполне согласился с тем, что Кубань должна немедленно организовать свою армию, что конечной целью войны против большевиков является очищение Казачьих Земель от советских войск, но что Кубань разрывает с Деникиным теперь же.

Казалось, что, наконец - то, самостийники нашли среди военных подходящего кандидата в Атаманы. Как увидим ниже, они в этом ошиблись...

На официальном заседании Рады 31 декабря 1919 г. на голосование было поставлено две кандидатуры: ген. Букретова и ген. Ткачева. Ген. Букретов получил 275 избирательных и 102 неизбирательных голоса, а ген. Ткачев — 133 избирательных и 244 неизбирательных.

Новый Войсковой Атаман ген. Букретов назначил новое Кубанское Правительство в следующем составе: В. Н. Иванис — председатель и члены: Л. В. Белашов, С. С. Ланко, Д. А. Филимонов, Голуб, ген. Болховитинов, Колотинский, Ледомский, Копейковский, Сулятицкий, Ивасюк и Натырбов.

Далее Краевая Рада единогласным решением своим восстановила Конституцию, измененную в ноябре 1919 г. Этим самым была восстановлена Кубанская Законодательная Рада и Закон о Кубанской армии, уничтоженные во время того же ноябрьского переворота.

Краевая Рада восстановила в правах Кубанскую заграничную делегацию во главе с Л. Л. Бычем.

Тогда же Рада постановила возвратить из - за границы членов Кубанской Краевой Рады, высланных туда ген. Деникиным после того же переворота (см. ч. III, «Трагедия Казачества»).

Атаман ген. Букретов немедленно вступил в переговоры с английским и французским представителями при генерале Деникине с целью выяснения вопроса о снабжении Кубани оружием. Глава английской миссии ген. Хольман ответил Букретову, что вооружение имеется и даже предложил отправить в Новороссийск особую кубанскую комиссию для осмотра складов.

Председатель Рады И. П. Тимошенко об этом ответе представителя Англии сообщил в заседание Рады, что вызвало там понятную большую радость...

Подводя итоги работ этой кратковременной сессии Рады, можно сказать, что ясностью и определенностью отличаются только постановления, касающиеся ликвидации постановлений той же Рады, принятых ею во время ноябрьского переворота: Рада быстро отменила все то, что под давлением деникинцев принимала в ноябре.

Однако, того же, к сожалению, нельзя сказать относительно выборов Войскового Атамана: в особе ген. Букретова во главе Кубанского Края стало лицо, которое, исключая короткий и неудачный период пребывания его на посту командующего Кубанскими войсками в начале 1918 г., в течение 1918 - 1919 г. стояло совершенно в стороне от политической и военной борьбы Казачества; лицо, настоящий политический облик которого, по меньшей мере, был неясен.

Еще в большей мере это относится к назначенному Атаманом новому Правительству: если в самостийности некоторых членов этого Правительства можно было не сомневаться, то г. г. Ланко, Голуб, Колотинский, Натырбов и Дм. Филимонов были все теми же общерусскими патриотами. При этом следует отметить, что Дм. Филимонов еще во время 1-го Кубанского похода в 1918 г. одно время — в ст. Пензенской — весьма настойчиво предлагал Зак. Раде помириться с большевиками, а в 1919 г. входя в состав Кубанской заграничной делегации, весьма упорно протестовал против самостийнической политики ее, а по вынужденном возвращении на Кубань весною 1919 г. и в заседании Законодательной Рады, и на Съезде в г. Армавире в июне того же года резко осуждал самостийнические выступления той же Кубанской делегации, и, хотя осуждал земельную политику Деникина, но активно поддерживал русское «белое» движение в его стремлении собрать воедино «разрозненные части России (после Новороссийской и Сочинской катастроф Дм. А. Филимонов перешел к большевикам и потом служил у них).

Особенно должно быть подчеркнуто то, что ответственейший пост военного министра Кубани был предоставлен ген. Болховитинову — лицу совершенно чуждому Кубани, появившемуся на Северном Кавказе только во времена большевистской власти в первой полови не 1918 г., к тому же судимому и осужденному деникинским судом за активную службу в советской армии. Уже заграницей стало известно, что ген. Болховитинов, занимая пост кубанского военного министра, верой и правдой служил большевикам.

И на слабые, нерешительные плечи этого разношерстного Правительства, включавшего в свой состав и прямого агента врага, возложено было тягчайшее бремя государственной работы и борьбы при тех невероятно тяжелых условиях.

Во всяком случае, такого состава Правительство не способно было воодушевить, собрать и повести в бой, переутомленные и изверившиеся в руководителях боевые ряды кубанских казаков. Не это правительство могло наверстать упущенное в предыдущие годы, исправить ошибки прошлого и побороть страшное настоящее.

К тому же «красная» и «белая» Россия перешли в новое энергичное наступление против кубанской и вообще против казачьей самостийности. Советская Россия и ее красные армии не ожидали, конечно, пока Кубань сорганизует свою армию.

Не успели еще Кубанский Атаман и Кубанское Правительство присмотреться к делам, и, как следует, приступить к исполнению своих обязанностей, как уже 3 января 1920 г. командующий Донской армией ген. Сидорин прислал на Кубань нижеследующую телеграмму:

«Кубанскому Атаману, копия Донскому Атаману, копия Терскому Атаману, копия Главкому.

«Считаю своим долгом обрисовать Вам, Атаман, обстановку на фронте Донской армии. 28-го декабря Армия отошла на левый берег Дона и сейчас занимает фронт от станицы Цымлянской до устья Дона, т. е. 240 верст. Кавказская армия заканчивает отход за р. Сад на фронт село Торговое — станция Ремонтная — ст. Терновская. По данным разведки красные против фронта Донской армии сосредоточили три армии: 1-ю Конную армию Буденного, УШ-ю и К-ю в составе четырнадцати пеших и не менее пяти конных дивизий, из коих на важнейшем направлении на фронте ст. Раздорская — Новочеркасск — Ростов — устье Дона он имеют восемь пехотных и четыре конных дивизии. Сейчас сама природа нам помогает. Начавшаяся 26 декабря оттепель продолжается и по сей день. Дон стал грозной преградой, не позволяя красным предпринять наступление в широком масштабе. Это дает нам возможность приводить в порядок и пополнять сильно поредевшие части, налаживать тыл и особенно обозы — этот бич наших войск.

Однако, надо полагать, что в ближайшие дни погода изменится, наступят морозы и тогда начнутся крупные боевые действия. Группировка сил красных с полной очевидностью указывает на их стремление нанести удар в наш левый фланг с тем, чтобы в случае успеха отбросить на юго-восток и открыть себе дорогу на Кубань. Все это властно требует возможно быстрой организации Кубанской армии и столь же быстрого сосредоточения на север. Быстрота эта должна измеряться не неделями, а днями и крайний срок, к которому должно быть закончено сосредоточение Кубанской армии, я считаю середину января. Эти условия в связи с тем, что надеяться на наши железные дороги нет оснований, сами собою указывают и на те мероприятия, кои необходимо сейчас же принять, чтобы во время закончить сосредоточение и совместно с нами, даже не ожидая перехода красных в наступление, нанести им сокрушительный удар. 3 января 1920 г. Номер 39/К. Сосыка. Ген. Сидорин».

Действительно, большевистские армии в ночь с 4 на 5 января перешли в наступление через р. Дон на юг на фронте г. Ростов - ст. - Аксайская (см. ниже, глава V).

Русские «белые» тоже не спали: прежде всего они постарались помешать установлению прямых сношений между новой кубанской властью и представителем Англии, снабжавшей оружием антибольшевистский Юг.

5-го января 1920 г. в заседании Верховного Круга Дона, Кубани и Терека выступил с особым докладом Донской Атаман ген. А. П. Богаевский (см. ниже, глава V) и, в числе агитационных приемов, пущенных в ход для запугивания казаков и удержания их в подчинении Деникину, прочитал нижеследующее весьма важное письмо:

«Кубанскому Войсковому Атаману генералу Букретову. Ваше Превосходительство!

До меня дошли слухи о том, что есть недоразумения по поводу военного имущества, доставленного из Англии в Новороссийск. Поэтому считаю желательным доложить

Вашему Превосходительству, что это военное имущество доставлено для вооруженных

сил на Юге России, включая Казачьи Войска, под командованием Деникина.

Приказ, данный мне Правительством Его Величества короля Англии, заключается в том, чтобы помогать генералу Деникину в его борьбе против большевиков.

Поэтому это имущество будет распределено только по приказанию ген. Деникина, как и было сделано до сих пор, и только тем армиям, или частям, которые состоят в его распоряжении и подчинении.

Я не могу дать никому ни одного патрона без согласия его Превосходительства Главнокомандующего ген. Деникина, и другого главнокомандующего не могу признать. Прошу, Ваше Превосходительство, принять уверение в моем глубоком уважении. Генерал - Майор Хольман, Начальник Британской Военной Миссии».

В конце 1919 г. английский генерал Кийз обещал казакам поддержку и помощь оружием. Только на днях то же обещание ген. Хольман дал Кубанскому Атаману ген. Букретову, а теперь он же категорически отказывал казакам в английской помощи, чтобы удержать казачьи военные силы в распоряжении Деникина.

Кубанцы все время вели более ясную самостийническую политику, потому то именно им сообщалось, что помощи оружием они не получат.

А так как это сообщение сделал именно Донской Атаман на Верховном Круге, этим самым подчеркивалось, что Англия отказывает в помощи всему Казачеству...

Казачество загонялось в тупик: с Деникиным оно хотело разорвать и собиралось советские армии само изгнать из казачьих пределов; крайне необходима была помощь оружием, как для осуществления этого изгнания, так и для последующей защиты Казачьих Земель от возможного нового большевистского нашествия; Англия прекрасно знала, что к концу 1919 года «белое» движение потерпело полный крах на всех фронтах...

Несмотря на это, представитель Англии принуждал казаков подчиняться одному из обанкротившихся русских генералов или же прекратить борьбу против большевиков.

Глава 4.

Попытка организации казачьего союзного государства в 1917 - 1919 годах. Ноябрьское постановление Кубанской Краевой Рады. — Начало работ Верховного Круга Дона, Кубани и Терека. — Выступление на Круге Донского Атамана ген. Богаевского и Председателя Донского Правительства Мельникова. — Программа работ Круга. — Комиссии. — Компетенция Круга. — Основы Конституции казачьего государства.

Мысль о создании единого казачьего государства из отдельных Войск в 1917 - 1919 годах была настолько естественной, что к проведению ее в жизнь Казачество возвращалось последовательно несколько раз, несмотря на резко менявшуюся, как внешнюю, так и внутреннюю обстановку государственной работы в Казачьих Землях за эти годы.

Как известно, еще перед большевистским переворотом в России — 20 октября 1917 г. — был организован Юго-Восточный Союз в составе: Дона, Кубани, Терского Войска, Астраханского Войска, Вольных народов Степей и Горцев Северного Кавказа. Примкнули к нему тотчас же Яик и Оренбург.

В 1918 г., когда Казачество вело упорную и кровавую борьбу против советских войск, когда большевики были господами положения в Великороссии, а немецкие войска докатились до самой реки Дона и держали уже в своих руках Керченский пролив, идея Юго-Восточного Союза воскресла снова и готова была конкретно вылиться в самостоятельное государство: Доно-Кавказский Союз.

Эта же идея снова ожила в единогласно принятом 1-го июня 1919 г. постановлении Донского Круга о необходимости скорейшей организации Доно-Кубано-Терского Союза и в наступивших потом работах казачьей конференции (очерки «Трагедия Казачества», ч. I, стр. 25, 106-108, ч. II, стр. 295, ч. III, стр. 5-13, 65-77).

Наконец, к этому же вопросу вплотную подошла осенью 1919 г. Кубанская делегация на «Южно - Русской конференции», а потом и Кубанская Краевая Рада в дни ноябрьского переворота. По инициативе Донской делегации, прибывшей на Кубань с целью выразить сочувствие Кубанской Раде по случаю произведенного над нею насилия, 13-го ноября 1919 г. в Екатеринодаре состоялось совещание для обсуждения вопроса о месте, времени и условиях созыва Казачьей Думы — так сначала проектировали назвать будущий общеказачий парламент. На этом совещании присутствовали — Кубанский Войсковой Атаман ген. Успенский, делегаты Дона, Кубанского Правительства, президиум Кубанской Рады и — члены Рады — представители отделов (округов) Кубани

14 ноября Краевая Рада постановила:

1) признать необходимым в кратчайший срок созвать общий Съезд Кругов Дона и Терека и Кубанской Рады;

2) поручить президиуму Рады, вместе с представителями Донского Круга, разработать вопрос о Съезде;

и

3) просить Терский Войсковой Круг присоединиться к этой резолюции и принять участие в разработке вопроса о Съезде.

Не мешает отметить и то, какие конкретные задания ставились кубанцами для этого казачьего Съезда - Думы, кроме тех, о которых сказано уже выше: «В руководящих кругах Краевой Рады созыв Казачьей Думы ставится в зависимость от результатов переговоров Южно-Русской конференции с представителями ген. Деникина по вопросу об образовании

единой власти на Юге России. Время созыва Казачьей Думы определяется не ранее возвращения Кубанской делегации с Южно - Русской конференции. Если переговоры, ведущиеся в Новочеркасске, приведут к положительным результатам в ближайшее время, еще до созыва Казачьей Думы, то Казачья Дума займется рассмотрением вопроса об организации Казачьего Союза и согласования мероприятий, предпринимаемых казачьими областями в деле борьбы с большевиками. Отмечают, например, что благодаря разным законам мобилизации казачьи области несут тяжесть войны не в одинаковой степени. Кроме того, по некоторым вопросам краевого законодательства, как например, по аграрному — Доном, Кубанью и Тереком вынесены совершенно разные постановления. Сторонники созыва Казачьей Думы считают, что авторитет издаваемых Казачьими Областями законоположений значительно бы возрос в случае их единообразия и согласования. Если же переговоры об организации единой власти не дадут в ближайшее время результатов, то Казачья Дума поставит своей главной целью немедленное образование единой (казачьей. Ред.), власти на демократических началах» (газета «Утро Юга», 15 ноября 1919 г., номер 256 - 284).

Таким образом, был поставлен, открыто вопрос об организации Казачьего государства.

Несколько туманная формулировка заданий общеказачьего парламента, надо полагать, поясняется тяжелой обстановкой, в которой пришлось работать казачьим самостийникам в дни после переворота на Кубани.

14 ноября вечером состоялось новое совещание по вопросу о созыве общеказачьего парламента. На этом совещании присутствовали члены Донской делегации и президиум Краевой Рады. После этого совещания Донские делегаты выехали на Терек, где в то время начинал свои работы Терский Войсковой Круг. Мысль о созыве Казачьей Думы была одобрена и Терским Кругом.

В начале декабря 1919 г. в гор. Екатеринодар прибыли делегаты Терского и Донского Войсковых Кругов и на совместных заседаниях с кубанцами было постановлено созвать в Екатеринодаре, в самом начале 1920 г., Съезд членов Кругов и Рады. Было решено, что каждый из трех казачьих парламентов вышлет равное число своих членов в общеказачий парламент — по 50 человек. Необходимо особенно подчеркнуть, что, к сожалению, внутренняя и внешняя обстановка на Казачьих Землях была тогда весьма и весьма неблагоприятна для успешной работы объединенного казачьего представительного учреждения.

Остановимся только на некоторых обстоятельствах, затруднявших работу нового общеказачьего парламента, получившего утвердившееся за ним название Верховного Круга Дона, Кубани и Терека. Уже в первые дни работ Верховного Круга, собравшегося в Екатеринодар 5-го января 1920 года, шли упорнейшие бои у Батайска и ст. Ольгинской с противником, стремившимся прорваться далее на юг (см. далее глава 5-я); самая подготовка к созыву Верховного Круга проходила при столь неблагоприятных обстоятельствах, что не могли быть точно установлены ни основные задачи созываемого Верховного Круга, ни программа его работ; состав казачьего представительства, на Верховном Кругу был чрезвычайно разнообразен, как в смысле политических убеждений депутатов трех казачьих Войск, так и в смысле подхода их к самым основным заданиям Верховного Круга и способа принятия им решений и проведения этих решений в жизнь; русские «белые» союзники казаков, с своей стороны, делали все, чтобы усилить естественные разногласия в среде членов Круга, чтобы парализовать его работу...

Если на направление работ Верховного Круга в значительной степени могло влиять довольно упорное самостийническое кубанское течение, вновь нашедшее свое выражение в постановлениях Краевой Рады, принятых 31 декабря 1919 г. — 7 января 1920 г., то не меньшее (обратное!) влияние на Круг имели Донской Атаман ген. Богаевский и командующий Донской армией ген. Сидорин, как руководители Донской армии, силами которой, главным образом, держался противобольшевистский фронт в январе 1920 г.

При сложной и тяжелой политической и военной обстановке, требовавшей самых быстрых решений и такого же быстрого, руководимого единой целью и волей, проведения их в жизнь, Верховный Круг сам должен был:

а) поставить ясную цель своих работ,

б) установить отчетливую программу своей деятельности и

в) найти способы неуклонного и скорого проведения в жизнь принятых им решений.

В то время, как оба противника Казачества — и русские «красные», и русские «белые» — имели у себя диктаторскую власть, способную принимать быстрые решения, Верховный Круг все сложные и большие вопросы должен был разрешать в условиях, по необходимости, длительного парламентского обсуждения.

Общеказачий парламент не имел в истории своего предшественника. Верховный Круг должен был прокладывать новую, широкую дорогу по политическим зарослям, трущобам и оврагам.

Важно отметить и то, что большевистская власть и ее агенты весьма внимательно следили за тем, что происходит на Казачьих Землях. С большой тревогой большевики наблюдали за подготовительной работой по организации Казачьего государства. Очевидно, не было простой случайностью или совпадением событий то, что генеральный удар для прорыва казачьего фронта большевистское командование назначило на день начала работ Верховного Круга — 5 января 1920 г.

Все эти обстоятельства и условия не следует упускать из виду при общей оценке работ первого казачьего Верховного Круга.

Первое серьезное столкновение на Верховном Круге произошло в самом начале его работ — 5 января, при выборах председателя Круга. Боролись два основных течения — самостийническое и русофильское. Самостийники в председатели Круга проводили И. П. Тимошенко, слывшего тогда за самостийника, а противное течение выдвинуло испытанного сторонника единой России и ген. Деникина — Д. Е. Скобцова, только на днях удаленного с поста председателя Кубанской Краевой Рады. Насколько эта борьба была упорной, свидетельствуют результаты голосования: И. П. Тимошенко получил только на четыре голоса больше Д. Е. Скобцова.

Хотя в председатели Круга и прошел, считавшийся тогда самостийником, И. П. Тимошенко, но самый факт разделения Круга на почти равные две части при выборах председателя, без сомнения, указывал на то, что на Верховном Круге не было бесспорного большинства, могущего взять на свои плечи всю ответственность за работу Круга и быстро провести те постановления, которые решали судьбу Казачества на многие годы.

Известно, что парламенты без такого большинства не только не являются достаточно работоспособными, но основная линия направления работ таких парламентов не отличается определенностью и устойчивостью, а иногда принимает и опасную форму зигзагов.

Выше (глава II) уже было указано на то, какие меры предприняли вожди «белого» движения в конце 1919 г. с целью борьбы с казачьей самостийностью. Одной из этих мер было фиктивное назначение Донского Атамана Богаевского председателем правительства при ген. Деникине. После этого ген. Богаевский немедленно направился в Екатеринодар и приступил к осуществлению своей миссии. Между прочим, уже на другой день работ Верховного Круга, б января, ген. Богаевский, в роли председателя Деникинского правительства, выступил на Верховном Круге с речью, в которой горячо призывал членов Круга идти вместе с ген. Деникиным, который, по словам ген. Богаевского, будто бы совершенно не держится за власть, и если Казачество не желает работать с ним, он немедленно уйдет с Добровольческим корпусом с Казачьих Земель...

При этом Донской Атаман уверял Верховный Круг в том, что Союзники не дадут оружия непосредственно казакам, а только через ген. Деникина. В доказательство справедливости своего утверждения огласил на Круге вышеприведенное письмо главы Английской миссии ген. Хольмана на имя Кубанского Войскового Атамана (см. глава III).

Не может быть сомнения в том, что это письмо подбодрило тех членов Верховного Круга, которые были сторонниками Деникина, и подрывало энергию у казачьих самостийников, стремившихся осуществить, наконец, разрыв между Казачеством и русским контрреволюционным движением.

7-го января на Верховном Круге выступил председатель Донского Правительства Мельников с тою же целью предостеречь Круг от «пагубного» разрыва с ген. Деникиным.

9-го января Верховный Круг избрал две комиссии:

1. Конституционную — в составе:

а) от донцов; П. М. Агеев, М. Н. Гнилорыбов, Г. П. Янов, П. И. Ковалев, Г. И. Карев и И. К. Зенков,

б) от кубанцев: И. А. Билый, П. И. Курганский, Ю. А. Коробьин, Г. Н. Меликов, Д. Е. Скобцов и О. К. Готагогу,

в) от терцев: И. В. Баев, В. И. Абрамов, В. И. Баскаков, П. Д. Губарев, Г. Ф. Фальчиков и Е. А. Букановский.

2. По обороне — в составе:

а) от донцов: И. С. Маонов, Ф. И. Бирюков и В. Г. Хрипунов;

б) от кубанцев: И. М. Бедаков, Т. И. Горб и Е. Л. Приходько,

в) от терцев: И. И. Таширов, Н. А. Бигаев и В. И. Баскаков.

В том же заседании была принята программа работ Верховного Круга, формулированная председателем:

1) определение того, что такое есть Верховный Круг Дона, Кубани и Терека;

2) об обороне;

3) соглашение Дона, Кубани и Терека;

4) организация общей власти;

5) манифест Верховного Круга.

Эта программа принята большинством всех против одного голоса.

Далее, 9-го января, по предложению президиума Верховный Круг принял следующее постановление:

«Верховный Круг Дона, Кубани и Терека является верховной властью для Дона, Кубани и Терека в отношении дел общих для данных государственных образований.

Примечание: перечень общих дел для Дона, Кубани и Терека, подлежащих решению Верховного Круга, обсуждается по Войскам, согласуется в комиссии Конституционной и окончательно утверждается Верховным Кругом». («Вестник Верховного Круга», номер 2, 12.1.1920).

Официальный орган Верховного Круга — «Вестник Верховного Круга» — по поводу этого постановления опубликовал следующее:

«О компетенции Верховного Круга. Вчера Верховный Круг Дона, Кубани и Терека, после целого ряда подготовительных заседаний и фракционных совещаний, наконец, приступил к своей капитальной работе. Вопрос шел о компетенции самого Круга, о существе и пределах его власти.

Три краевых образования, три казачьих Войска — Дон, Кубань и Терек, которые до сих пор жили и управлялись каждое у себя дома своими собственными краевыми органами, связанные в одно лишь идеей общего военного командования, олицетворявшегося в главнокомандующем вооруженными силами Юга России, в период краха общерусской власти с его Особым Совещанием, олицетворявшейся тем же командованием, очутились в необходимости искать иных и новых форм для своего объединения, иных органов единой общекраевой власти.

Верховный Круг, созванный в момент острого напряжения борьбы, в момент, последовавший непосредственно за крахом и всеобщей паникой, не мог, само собою разумеется, найти в первое же время того общего единого языка, которым должна была заговорить общекраевая объединенная власть, не мог представлять собою крепко спаянного организованного единства, он должен был организовать такое единство...

...Итак, Верховный Круг, как орган Верховной Власти для государственных образований Дона, Кубани и Терека, Верховный Круг, которому будет подчинено все, что касается средств борьбы и организации обороны, а также создание единой общей власти, не есть уже ни химера, ни мечта, а реальный факт, готовый вводить в жизнь при громе пушек последних смертельных боев под Ольгинской и Батайском.

И если, как говорили, большевики хвастались при вступлении в Ростов, что им Казачий Съезд не страшен, ибо — казаки сведутся, перегрызутся между собой и разведутся, то отмеченный выше осязательный результат, к которому приходит Верховный Круг, должен будет в значительной мере помрачить их розовые надежды и заставит серьезно призадуматься»...

Избранная 9 января Конституционная комиссия уже на следующий день доложила Верховному Кругу проект основ Союзной Конституции (см. ниже).

По поводу этого проекта в заседании Круга возникли горячие прения. Некоторые депутаты в резкой форме высказались против проекта, но большинство ораторов поддержало его.

Предложенный Комиссией проект, с незначительны ми изменениями, был утвержден Верховным Кругом в заседании 10 января в следующей редакции:

«Мы, избранники Донского Войскового Круга, Кубанской Краевой Рады и Терского Большого Войскового Круга, в тяжелый исторический момент, когда купленной потоками крови свободе и самому существованию самого населения грозит гибель, собрались в Екатеринодаре для организации решительной борьбы против большевиков и очищения от них наших территорий, защиты от разгрома родных очагов, установления внутреннего спокойствия и обеспечения свободы и права, берем в свои руки Верховную власть по делам общим для Дона, Кубани и Терека и устанавливаем следующее положение о Верховном Круге:

1. Верховный Круг является полномочным представительством государственных образований Дона, Кубани и Терека и ставит себе задачи:

а) установление союзного государства, составленного из указанных выше территорий, с возможностью расширения пределов союзного государства включением новых областей на основах союзной конституции и по свободному волеизъявлению населения тех областей;

б) создание союзной власти. (Уступка самостийникам. Ред.).

2. Союзная конституция и союзная власть устанавливаются на время до создания общегосударственной власти Всероссийским Учредительным Собранием. (Уступка русофилам. Ред.).

3. Имеющая быть выработанной конституция вступает в силу с момента принятия ее Верховным Кругом».

Глава 5.

Задачи Советской России на Юге. — Переименование советских фронтов. — Усиление Кавказского фронта. — 1-я советская конная армия — директива 18 декабря 1919 г. — Приведение Донской армии в боевую готовность. — Положение раненных и больных. — Бои в районе станицы Ольгинской - Батайска 5, 6, 7 и 8 января 1920 г. — Выводы.

Когда советские армии к концу 1919 г. подошли к нижнему течению р. Дона и к Азовскому морю, заняв города Ростов, Таганрог, Мариуполь и Бердянск, они разделили силы ген. Деникина на две части — восточную и западную. Поэтому дальнейшая борьба красных армий распалась на две задачи: «основную — полную ликвидацию главных сил Деникина, отошедших за р. Дон и дравшихся с армиями Юго-восточного советского фронта, и второстепенную — ликвидацию частей, отступивших в Крым и на правый берег Днепра. Ликвидация деникинских частей, отступивших в Крым и за Днепр, остается за Южным фронтом, который переименовывается в Юго-западный»...

«Донская область, Кубань и Кавказ — колыбель контрреволюционных движений на Юге России — явились основными экономическими и политическими базами ген. Деникина, где отступившие его силы могли со временем вновь окрепнуть, организоваться, пополниться и оказать Красной армии в ее дальнейшем наступлении стойкое сопротивление.

«Задача уничтожить вооруженные силы Юга России — становится основной задачей нашей Советской Республики и Главного командования Красной армии. Эта задача ставится Юго-Восточному фронту.

«В добавление к входящим в состав фронта IX, X и XI армиям передается в подчинение командующему фронтом VIII армия и 1-я Конная. На усиление фронта назначаются Главкомом резервные дивизии (3-я, 4-я, 9-я, Латышская и Эстонская).

«Юго-восточный фронт б января 1920 г. переименовывается в Кавказский и получает директиву — решительными действиями ликвидировать силы Деникина, овладеть Кубанью и Кавказом» (Б. Майстрах. Маныч - Егорлыкская - Новороссийск. Госуд. издат. Отдел, воен. литер. Москва — Ленинград, 1929).

«Командование Кавказским фронтом своей ближайшей целью ставило ликвидацию сил противника, остановившихся против г. Ростова на левом берегу Дона. Оставляя в силе задачу 10-й армии (выход на Тихорецкую), оно подтягивало к Новочеркасску 9-ю армию, оказавшуюся на уступе сзади 8-й армии в районе ст. Раздорская - Константиновская, и сосредоточивало в районе Ростова 1-ю Конную армию с приданными ей стрелковыми дивизиями». (Гражданская война 1918 — 1921, т. 3-й, стр. 289. Москва — Ленинград, 1930).

Согласно советским данным, «в состав 1 -й Конной армии входили три кавалерийских дивизии (4-я, 6-я и 11-я) и, кроме того, ей в данный момент были приданы две стрелковые дивизии (3-я и 12-я), авиационная группа (16 аэропланов) и три бронепоезда; всего численность 1 -й Конной армии в то время с приданными ей стрелковыми дивизиями была: 9.500 сабель, 4.500 штыков, 400 пулеметов, 56 орудий, 9 бронеавтомобилей, 3 бронепоезда и 16 аэропланов. В каждой кавалерийской дивизии 3 бригады и по одному артдивизиону и броне-отряду: в бригаде два кавполка по 5 эскадронов в каждом.

«Укомплектована 1-я Конная армия была на 80 проц. добровольцами Донской, Кубанской областей и Ставропольской губ. и 20 проц. мобилизованными центральных губерний Р. С. Ф. С. Р. Что касается военной подготовки, то в большинстве это были казаки, с малолетства занимавшиеся военным обучением» (И. Тюленев. 1-я Конная армия за Ростовом. Сборник трудов военно-научного общества. Книга 1-я, стр. 108 - 126. Сентябрь, 1922. Москва ).

Этой Конной армии, воодушевленной трехмесячными успехами в предыдущих боях на длинной дороге Воронеж — Касторная — Купянск — Лисичанск — Таганрог — Ростов, 28-го декабря 1919 г. был дан следующий боевой приказ:

...«Противник после разгрома с жалкими остатками конницы и незначительной численностью пехоты отходит в общем направлении за реку Ея на линию Ейск — Кущевка...

...«Конармии ставится задача: преследовать отступающего противника по пятам, дабы не дать ему закрепиться на указанной линии... «В исполнение приказываю: ...

в) 6-й кавалерийской дивизии с рассветом 29 декабря... перейти в район Кулешовка — Койсуг,

г) 4-й кав. див. перейти в район Батайск — Злодейская,

д) начдиву 11-й кав. див. 29 декабря.... перейти в район ст. Ольгинская — х. Нижне- Подолинский.

Начдивам 4-й, 6-й, 11 -й во что бы то ни стало выяснить цель отступления и направление противника, срочно же доносить обо всем, а поэтому установить связь со Штармом... Командарм 1-й Буденный. Член Реввоенсовета Ворошилов («Красная Звезда», номер 7, за 8 января 1935 г.).

1-я конная этого приказа не выполнила, задержавшись в гор. Ростове - Нахичевани.

А согласно официальным данным штаба Донской армии, в момент отхода за р. Дон — 26- 27 декабря 1919 г. — боевой состав Донской армии был следующий:

1-й корпус 2700 шт., 450 шаш., 31 ор., 160 пул.

2-й корпус 1356 шт., 3026 шаш., 33 ор., 82 пул.

3-й корпус 3210 шт., 792 шаш., 34 ор., 74 пул.

4-й корпус 0000 шт., 6830 шаш., 30 ор., 108 пул. Всего 7266 шт., 11098 шаш., 128 ор., 424 пул.

Тогда же, согласно тем же данным, в Добровольческом корпусе было: 3383 шт., 1348 сабель 40 ор.. 174 пул.

В подчиненном командиру Добровольческого корпуса ген. Кутепову Сводном Кубано- Терском корпусе ген. Топоркова было 1580 шашек, 16 орудий и 96 пулеметов.

Задержка наступления красной армии на р. Доне дала возможность Донской армии привести себя в порядок после долгого и тяжелого отступления (см. ч. III Трагедии Казачества).

Командующий Донской армией отдал «приказание всем командирам корпусов о приведении в порядок своих обозов, и, главное, об их беспощадном сокращении и изгнании из них всех дезертиров; командующий предупредил начальников всех степеней, что за непринятие действительных мер в этом отношении он будет предавать военно- полевому суду, не взирая на боевые заслуги ни на занимаемый ими пост».

Меры, предпринятые командным составом Донской армии, а также сознание рядовыми бойцами крайней необходимости защищать родную территорию были причиной того, что в течение этих нескольких дней передышки Донская армия снова приняла свой прежний боевой вид.

Согласно офиц. данным Донской армии, эта армия на 1-ое января 1920 г. без добровольческого корпуса, имела уже 36.470 бойцов, 147 орудий, 605 пулеметов. К тому же времени в Добровольческом и Кубано-Терском сводном корпусах было 10.988 бойцов, 53 орудия и 255 пулеметов.

А в Донской армии, Добровольческом и Кубано-Терском Сводном корпусах вместе на 1-е января 1920 г. было 47.458 бойцов, 200 орудий и 860 пулеметов.

Фронт от устья р. Дона до Батайска (включительно) занимал Добровольческий корпус, к которому был причислен и Кубано-Терский сводный корпус, ген. Топоркова. Фронт от Батайска вверх по левому берегу р. Дона до района станицы Цымлянской занимала Донская армия.

Согласно данным штаба Донской армии, против Донской армии и Добровольческого корпуса, к 30 декабря 1919 г., большевистское командование имело свыше 43.000 штыков, до 28.000 сабель и 400 орудий.

Согласно тем же данным к 6 января 1920 г., т. е. в день упорнейших боев у Ольгинской - Батайска, против Донской армии и Добровольческого корпуса действовали следующие большевистские силы:

10-я армия (часть сил этой армии) 8000 штык. 1500 саб. 17 ор.

9-я армия 9300 штык. 11000 саб. 108 ор.

8-я армия 17100 штык. 4800 саб. 131 ор.

Конная арм. Буденного 8100 штык. 10100 саб. 94 ор.

Всего 42500 штык. 27400 саб. 350 ор.

Журнал воен. действий Донской арм. отмечает, что бежавший 3-го января из большевистского плена казак рассказывал, что «к войне пехота (советская) настроена отрицательно, а кавалеристы, особенно красные казаки — воинственные». Бежавший из советского плена казак 6-го января рассказывал, что «пехота противника против наступления, был слышен ропот»... И другие источники говорили о деморализации большевистской пехоты, расположенной в районе Ростова — ст. Аксайской.

Правее Донской армии действовала Кавказская (Кубанская) армия. К сожалению, мы не располагаем данными о численном составе этой армии к 1 января 1920 г.

Переходя теперь к общему рассмотрению боевых операций в начале января 1920 г., не можем умолчать о состоянии дела эвакуации больных и раненых. «Дело эвакуации раненых и больных по железным дорогам и гужем с переходом армии на левый берег р. Дона настолько обострилось, что для упорядочения его должны быть применены героические меры... По рассказам очевидцев (ген. Мамонтова, капитана князя Матсутова и друг.), на грунтовых дорогах творятся не поддающиеся описанию тяжелые картины передвижения, — вследствие оттепели и непрекращающегося трехдневного дождя дороги сделались совершенно непроходимыми; в грязи стоят завязшие сотни повозок, автомобили и даже орудия; но ужас весь в том, что на этих брошенных повозках лежат оставленные всеми раненные и больные офицеры и казаки; и кто их вывезет, накормит и перевяжет раны, и когда это будет сделано?.. На пути из Кагальницкой в Кущевку при

дороге в грязи лежат пешие юнкера, выбившиеся из сил и не могущие дальше идти; на мосту у Кущевки через р. Ея из свалившихся в яму при съезде повозок и лошадей и брошенных образовался мост, по которому переезжают повозки; некоторые лошади еще живые. На станциях железных дорог нет не только кипяченой воды, но и простой; больные и раненные не пьют воды по 2-3 суток, некоторые из них не выдерживают и кончают самоубийством; так покончили самоубийством два казака... на пути из Кущевки в Сосыку» (журнал воен. действ. Донской армии).

Не хватает слов, чтобы ими выразить глубочайшую трагедию славных бойцов — больных и раненных, попавших в такие ужаснейшие условия эвакуации и лечения...

И снова, уже 11 января 1920 г., в штабе Донской армии было констатировано: «по- прежнему вопрос эвакуации раненных и больных находится в ужасном состоянии, особенно тяжело этот вопрос обстоит на участке Торговая - Батайск», т. е. на железной дороге, обслуживавшей ближайший тыл Донской армии... К этому вопросу мы еще возвратимся.

Большевистские исследователи боевых операций под Батайском - Ольгинской о силах противников приводят следующие данные:

1) на антибольшевистском фронте, в районе Азова — Батайска.— Ольгинской, было сосредоточено 12.720 сабель, 11.100 штыков, 454 пулемета и 110 орудий, в общем около 24.000 бойцов;

2) против этих сил в начале января 1920 г. красные имели: в районе Ростова 1-ю Конную армию в составе 9.000 сабель и 5.000 штыков (9-я и 12-я дивизии); кроме того, на фронте Ростов — ст. Аксайская — Новочеркасск располагалась 8-я армия (40-я, 15-я, 16-я, 33-я стрелковые дивизии, 16-я кавалерийская бригада), численность которой достигала 11.000 штыков, 2.022 сабель при 168 легких и тяжелых орудиях.

(Майстрах. Маныч — Егорлыкская — Новороссийск. Государственное издательство. 1929. Москва — Ленинград, стр. 11. — Гражданская война 1918 - 1921, т. III, стр. 290- 291).

В общем, в ударной группе красные имели 16.000 штыков и 11.000 сабель.

В 1920 году Дон замерз 2 января. Командующий Кавказской советской армией Шорин, исполняя поставленную фронту основную задачу, приказал 4 января форсировать р. Дон 1-й Конной и 8-й армиями у г. Нахичевани и у станицы Аксайской с целью отбросить противника на юг и выйти на линию г. Ейск — станица Кущевка.

Сравнивая доступные нам советские данные с данными штаба Донской армии, получим следующую картину этих замечательных боевых операций: Советские данные:

1) И. В. Тюленев. 1-я Конная за Ростовом. Сборник трудов военно-научного общества при Военной академии. Книга I. 1932. Высший военно-редакционный совет. Москва.

2) Я. Фабрициус. Воспоминания о боях с конницей Деникина за ст. Ольгинскую. Журнал «Война и революция», за 1928 г., книга 2. Москва.

3) Б. Майстрах. Маныч — Егорлыкская — Новороссийск. Государственное издательство. Отдел военной литературы. Москва — Ленинград. 1929.

4) Первая конная в изображении ее бойцов и командиров. Госуд. изд. Москва — Ленинград. 1930.

5) Гражданская война 1918 — 1921, т. Ш-й. Оперативно - стратегический очерк боевых действий красной армии. Государственное изд. Отдел военной литературы. Москва — Ленинград. 1930.

6) Озолин. Эпизоды. Газета «Красная Звезда», номер 7, за 6 января 1935 г.

Казачьи данные: оперативные сводки, журнал военных действий Донской армии и т. д.).

2, 3 и 4 января 1920 г. большевистские армии производили тщательную разведку с правого берега р. Дона в сторону ст. Старочеркасской, ст. Ольгинской и Батайска, а в ночь с 4 на 5 января перешли в наступление в таком порядке: 4-я и 6-я кавалерийские дивизии из Ростова—Нахичевани двинулись на ст. Ольгинскую и 11-я кавалер, дивизия из ст. Аксайской — тоже на ст. Ольгинскую; 12-я стрелк. дивизия из Ростова и 9-я стр. дивизия из ст. Гниловской — обе на Батайск; 16-я и 33-я стрелковые дивизии 8-й армии должны были наступать на фронт Ольгинская — Старочеркасская.

Таким образом, в наступление перешли четыре стрелковых и три конных советских дивизии на фронте в 20-24 верст. Три красных конных дивизии, действуя в кулаке, должны были совершить прорыв фронта на стыке Донской армии и Добровольческого корпуса.

Фактически 5 января 9-я и 12-я стрелковые советские дивизии действовали чрезвычайно вяло в направлении на Батайск и поставленной себе задачи не выполнили. Точно также 16-я и 33-я сов. дивизии, имевшие наступать на станицы Ольгинскую — Старочеркасскую, в силу каких - то причин («запоздавшая перегруппировка», пояснял командир 8-й советской) 5-го января в наступление не перешли.

1-я Конная армия Буденного 5 января в 10 часов утра уже закончила переход р. Дона по льду и продолжала наступление далее...

Массовый переход противника в наступление явился неожиданностью как для командиров корпусов, так и для штаба Донской армии. В штабе армии это дело представлялось в таком виде: «5 января противник», читаем в журн. воен. действий Дон. арм., «доселе не предпринимавший крупных активных операций, значительными силами конницы и пехоты переправился по Аксайской и Нахичеванской переправах и ведет наступление сильной конной группой на Ольгинскую и от Аксайской на Старочеркасскую. О противнике поступили разноречивые сведения, но в общем силы противника можно определить не менее дивизии конницы и дивизии пехоты... «По выяснении обстановки до полудня, командарм решил разбить переправившиеся через Дон части противника и не допустить дальнейшей переправы, для чего приказано:

1) 3-му Корпусу, подчинив себе 10-ю конную бригаду, не допустить переправы противника через Дон у Старочеркасской и наступлением от Ольгинской разбить красных, переправившихся по этой переправе...

2) Комкору Добровольческого, используя конницу ген. Барбовича и ген. Топоркова, переходом в наступление разбить Нахичеванскую группу противника.

3) Комкору 4 Конного перейти в наступление и разбить конницу противника, направляющуюся в разрез между 3 и Добровольческим корпусами.

4) Комкорам приказано проявить самые энергичные действия, дабы раз навсегда положить предел попыткам противника к дальнейшему наступлению».

Вследствие этой директивы и, главным образом, вследствие собственной инициативы 3-й Донской и Добровольческий корпуса оказали большевистской коннице весьма серьезное сопротивление. И хотя конница Буденного заняла было хутор Старомахинский и ст. Ольгинскую, но далее продвинуться не смогла.

Согласно сообщению штаба 3-го Донского корпуса к 24 часам 5 января в этот день на фронте этого Корпуса произошло следующее: у Аксайской переправы перешли Дон сильные пехотные и конные части противника; «в результате упорного и длительного боя, в течение которого противник вводил новые части, ст. Ольгинская была нами оставлена; части Корпуса главными силами сосредоточились в ст. Хомутовской, оставив сторожевое охранение на линии высот между Ольгинской, Хомутовской и Злодейским; завтра Корпус переходит в наступление»...

Штаб Добровольческого Корпуса о бое 5-го января доносил: «противник занял ст. Ольгинскую, откуда наступал конницей силами до 4.000 сабель при 4-х орудиях на Батайск, двигаясь частью и на х. Злодейский», но это наступление было отбито...

Между тем в штаб Донской армии, расположенный на станции Сосыка — в стыке Ейской жел. дороги с Владикавказской, «после полудня поступили новые сведения о занятии красными х. Старомахинского, ст. Ольгинской и х. Злодейского; выяснилось наступление большой массы конницы в разрез между 3-м и Добровольческим Корпусами (4-й Донской конный Корпус находился в это время в резерве против стыка флангов 3-го Донского и Добровольческого корпусов, занимавших фронт по р. Дону)».

Получив эти сведения, командующий Донской армией отдал новую директиву: «Противник после боя к вечеру 5 января занял конными частями Старомахинский, Ольгинскую и х. Злодейский и лезет в мешок. Более благоприятной обстановки для нас ожидать нельзя. На 6-е января приказываю разбить переправившегося через Дон противника, для чего приказываю:

1) ген. Гусельщикову — 3-му Донскому корпусу, — передав в подчинение Комкору 4-го Конного 10-ю конную бригаду и подчинив себе 1-ю пластунскую дивизию ген. Карповича, атаковать противника в направлении на Ольгинскую, прочно обеспечить себя со стороны Старочеркасской станицы;

2) ген. Павлову — 4-й Конный Донской корпус, — подчинив себе 10-ю конную бригаду, атаковать в направлении на х. Злодейский;

3) ген. Кутепову — Добровольческий корпус, — сосредоточив всю конницу в районе Батайска (добровольческая конная бригада ген. Барбовича и Кубано-Терский Сводный корпус ген. Топоркова), атаковать во фланг и тыл Злодейскую группу противника;

4) начало атаки всех корпусов — с рассветом,

5) о получении донести.

Номер 064-К. 5 января, 19 часов 15 мин, 1920 г. Ст. Сосыка. Ген. Сидорин».

Если принять во внимание боевой состав частей, предназначенных этой директивой для ликвидации большевистского прорыва, можно сказать, что ген. Сидорин бросал в бой на небольшом участке фронта Батайск — Ольгинская — Старомахинский боле 12.000 одной только конницы. Кроме того, здесь же действовала пехота 3-го Донского корпуса, при чем казаки с трех сторон охватывали прорывавшуюся группу войск противника. Действительно, «более благоприятной обстановки для нас ожидать нельзя». Как единодушно свидетельствуют большевистские исследователи, 5 января «в 15 часов завязывается ожесточенный бой, длившийся до вечера; в виду того, что местность абсолютно не позволяла коннице развернуться в боевой порядок, а также из-за неимения при себе артиллерии, Конная армия принуждена была отойти в исходное положение».

Однако, с рассветом, 1 -я Конная армия 6-го января перешла вторично в наступление «в том же порядке, как и 5-го января, не меняя свой оперативный замысел, а лишь усиливая себя 16-й и 33-й стрелковыми дивизиями 8-й армии, каковые должны были наступать одновременно из Нахичевани на ст. Ольгинскую и ст. Старочеркасскую... После

трехчасового боя на линии Батайск — Ольгинская частями Конармии удалось выбить противника из ст. Ольгинской и занять последнюю».

И далее: ... «В течение дня 1-й Конной армией было произведено до 9 конных атак, но все они... были отбиты противником... К вечеру шло беспорядочное отступление 1-й Конной армии... Начальникам конных частей с большим трудом удалось установить порядок, и прикрывая свой отход рядом контратак, к вечеру... с большинством частей 1-й Конной армии вернуться в Ростов. Лишь незначительные части 1 -й Конной армии отошли к ст. Ольгинской, но большинству из них с наступлением темноты удалось пробраться в Ростов и присоединиться к армии».

По данным штаба Донской армии этот бой протекал следующим образом: «6-го января 1920 г. части ударной группы (4-й Донской корпус) в 9 часов выступили в направлении на Ольгинскую для атаки переправившегося противника. В 11 часов части начали развертывание в боевой порядок на линии Сухой Балки — Батайск. В 13 часов в районе х. Злодейского части корпуса завязали бой с конницей противника. Противник располагал превосходными силами. Бой отличался особенным ожесточением и до 15 часов не давал перевеса ни той ни другой стороне. В 15 часов противник, разделив свои силы, одну дивизию направил против Батайска.

«Воспользовавшись этим, командир 4 Корпуса ген. Павлов ввел в бой свой резерв в тыл Батайской группе красных. Противник не выдержал и начал постепенно отходить, преследуемый нашими частями. Отступление противника скоро перешло в беспорядочное бегство, причем красные бросали орудия, пулеметы и ящики со снарядами. Некоторые части противника бросились по болотам к Дону. Лед на болотах проваливался и орудия красных завязли.

«К ст. Ольгинской части корпуса подошли в полной темноте и были встречены сильным артиллерийским и пулеметным огнем пехоты, занявшей окопы на окраине станицы. Оставив одну бригаду против Ольгинской, корпус отошел в район Злодейской, имея в виду завтра утром продолжить успешно начатую операцию.

«В сегодняшнем бою, в котором со стороны противника участвовали 4, 6 и 11 конные дивизии Буденного и 12 пехотная дивизия, наши части взяли 9 орудий и около 50 пулеметов, много снарядов, винтовок и обозы. Корпус понес большие потери».

Когда разбитая казаками 1 -я Конная советская армия вечером 6-го января в беспорядке и поспешно отступила на правый берег р. Дона, в ст. Ольгинской задержались 16 стр. сов. дивизия и части 11 кавалер, дивизии Буденного, а в ст. Старочеркасской — 33 сов. стр. дивизия. Бывший командир 16 стр. сов. дивизии Я.Фабрициус, описывая этот бой, особенно подчеркивает, что эта дивизия имела отличных бойцов и была прекрасно вооружена, как многочисленными пулеметами, так и артиллерией. Другой автор — Озолин — говорит, что ст. Ольгинскую тогда защищали части 16 и 33 стрелковых дивизий и 11 конная дивизия, располагавшие 200 станковых пулеметов («Красная Звезда», 8 января 1935 года).

Понятно, что части 4-го конного Донского корпуса, подойдя в темноте к ст. Ольгинской 6- го января, не смогли выбить крепко засевшего там противника.

Относительно хода боевых операций 6-го января у Батайска официальные данные штаба Донской армии повествуют следующее: «к 13 часам конная группа ген. Топоркова — Кубанская и Терская дивизии — сосредоточилась в районе Батайска. К этому же времени обозначилось наступление неприятельской конницы от Ольгинской на Батайск, главным

образом, в обход Батайска с юга (донесение командира 4-го Дон. корпуса говорит о том, что Буденный направил на Батайск одну из своих дивизий, ослабив этим самым силы красных, действовавшие против 4-го Донского корпуса). Войдя в связь с Донцами, ген. Топорков атаковал красных 1 конной (Кубанской) дивизией и стал теснить их к Дону. Около 16 часов противник, получив подкрепление, в свою очередь перейдя в наступление, стал теснить Кубанцев. Ген. Топорков выдвинул на поддержку конницу ген. Барбовича, которая, развернувшись в блестящем порядке за левым флангом группы (ген. Топоркова), бросилась в атаку. Вся конная группа — Кубанская и Терская конные дивизии и бригада Барбовича — во главе с ген. Топорковым, обрушилась на конницу противника, смяла ее и повела энергичное преследование.

«В это время противник был атакован частями 4 корпуса. Сбитый на обоих участках противник начал поспешное отступление, преследуемый нами до темноты.

«Успеху боя значительно способствовало личное хладнокровие и мужество ген. Топоркова, который в конце боя был серьезно ранен в ногу (в командование группой вместо него вступил ген. Агоев).

«Корниловцами и юнкерами сдержано наступление пехоты красных на Батайск вдоль железной дороги с севера».

Таким образом, бой 6-го января закончился разгромом Конной армии Буденного. Но большевики крепко держали в своих руках станицу Ольгинскую. В 5-ть часов утра 7-го января командующий Донской армией ген. Сидорин отдал следующую директиву:

«1) 3-му корпусу сегодня в 7 часов атаковать противника с востока в направлении на Ольгинскую и с юга на Старочеркасскую.

2) Добровольческому корпусу сегодня в 7 часов решительно атаковать Нахичеванскую переправу и вдоль железной дороги от Батайска на север.

3) Командирам корпусов потребовать от войск напряжения всех сил, дабы использовать блестящий успех б января и отбросить противника за Дон...

7 янв. 1920 г. 5 часов. Ст. Сосыка. Ген. Сидорин».

Бой 7 января за обладание ст. Ольгинской отличался большим упорством и ожесточением с обоих сторон. После внушительной артиллерийской подготовки 4-й Донской корпус атаковал ст. Ольгинскую с юга, с запада и на дамбу к северу от ст. Ольгинской. Красные оказали упорнейшее сопротивление, расстреливая атакующие казачьи части пулеметным и артиллерийским огнем.

Части 3-го Дон. корпуса в это время вели упорные бои с частями красных, засевшими в ст. Манычской, х. Алитубском, ст. Старочеркасской и х. Старомахинском, и потому 3-й Корпус не мог с утра 7 января оказать 4-му Донскому корпусу необходимое содействие под ст. Ольгинской.

Видя, что бой за обладание ст. Ольгинской затягивается, командующий Донской армией послал командиру 3 Дон. корпуса «приказание решительно атаковать Ольгинскую с востока для содействия 4-му корпусу, который к 10 часам завязал бой под Ольгинской и направо и налево от себя не видит наступающих соседей; комкору 3, в виду разрозненных действий, указано бить всем корпусом, а не отдельными дивизиями».

Атакованный и с юго-востока частями 3 Дон. корпуса, отрезанный от Нахичеванской переправы, противник решил пробиться за р. Дон. Около 15 часов красные были выбиты

из Ольгинской, при чем 47 сов. бригада была уничтожена, а 48 сов. бригада пробилась к Нахичевани, понеся значительные потери убитыми и раненными.

В этом бою донцы взяли одно орудие, 5 пулеметов и много пленных.

Для содействия донцам (из района Батайска) в 13 часов была двинута Терская дивизия одной бригадой на Ольгинскую, а другой — на Нахичеванскую переправу, но, узнав, что ст. Ольгинская уже занята донцами, терцы возвратились в Батайск. «Неудачи под Батайском обострили и вскоре довели до крайнего напряжения взаимоотношения, с одной стороны, между командованием Кавказского сов. фронта в лице В. И. Шорина и, с другой стороны, между командованием 8-й (Сокольников) и Конной.

«Командование фронтом усматривало главную причину неудачи в 12 дневной стоянке в районе Ростова без активных действий, что дало возможность противнику отдохнуть и устроиться для обороны, в введении в дело лишь части сил (во время первых атак на Батайск бездействовали две дивизии 8-й армии — 15-я и 40-я и одна дивизия из приданных конной армии — 9-я стрелковая). Командование Конной армии указывало на совершенно непригодную для действий конницы местность в виде сплошной топи и ограниченность пространства для развертывания конницы. Командование 8-й армии в свою очередь обвиняло Конную армию в проявлении чрезвычайно малой боевой устойчивости» (Гражд. война 1918 — 1921, т. III, 294).

Командарм 1-й Конной Буденный доложил по прямому проводу командующему фронтом Шорину о невозможности добиться успеха в районе Батайска и для достижения основной цели фронта предложил следующий план: 8-й и 9-й армиям удерживать противника на линии р. Дон от устья до станицы Богаевской; 1-ю же конную армию перебросить в район станицы Константиновская, где ею форсировать р. Дон и повести наступление в юго- западном направлении на станцию Тихорецкую. За успех командарм и Реввоенсовет конной ручались вполне.

Командующий фронтом не согласился с этим планом, а приказал в третий раз перейти в наступление и во что бы то ни стало овладеть Батайском.

8-го января 1-я Конная армия совместно с соседними дивизиями 8-й армии вновь перешла в наступление на фронте Батайск — Ольгинская — Старочеркасская — Манычская. Однако, и это наступление красных окончилось их поражением на всем этом фронте:

а) в этот день части 3 Дон. корпуса выбили красных из ст. Манычской и ст. Старочеркасской, при чем при отходе на Аксайскую красные оставили 8 орудий, завязших в болоте;

б) после продолжительного боя с конницей противника силой не менее двух дивизий, наступавшей от Нахичеванской переправы на ст. Ольгинскую, 4-й кон. корпус обрушился главной массой против левого фланга противника, опрокинул его и отбросил к Нахичеванской и Ростовской переправам. Преследование было задержано сильнейшим артиллерийским огнем красных с правого берега Дона;

в) сдержав наступление частей 31 и 40 стрелковых дивизий красных к северо-востоку от Батайска, корниловцы и конница ген. Агоева — Кубано-Терский корпус — перешли в решительное наступление, смяли противника и погнали его к Нахичеванской переправе. Преследованию непосредственно до переправ помешал огонь многочисленной артиллерии с правого берега Дона, от которой Корниловцы понесли большие потери (оперативные сводки).

Это новое поражение ударной группы красных войск принудило командующего Кавказским сов. фронтом Шорина окончательно отказаться от дальнейших попыток прорыва казачьего фронта у ст. Ольгинской — Батайска и выхода отсюда на линию р. Ей.

В боях б, 7 и 8 января 4-м Донским конным корпусом взято всего 10 орудий, 66 пулеметов, 1700 пленных и большое количество винтовок (данные штаба Дон. армии). Согласно данных штаба Деникина за время боев б, 7 и 8 января взято 22 орудия и более 120 пулеметов.

Большевики тоже признают, что «лобовые удары по равнинной, заболоченной местности при отсутствии наведенных переправ через Дон, стеснявший свободу маневра, терпят жестокое поражение; за истекшие бои с 4 по 8 января Конная и 8-я армии понесли крупные потери» (Майстрах. Маныч — Егорлыкская — Новороссийск, стр. 12).

Бывший командующий 1-й Конной армией Буденный по поводу этих боев говорит: «С занятием Ростова был образован Кавказский фронт, в состав которого вошла 1-я Конная. Первые же дни подчинения Конной армии этому фронту дают поучительный пример, — как не надо использовать конницу. Конная армия была брошена в Батайские непроходимые болота, где она, теряя дорогое время и неся значительные жертвы, увязла в болотах. Только после неоднократных настойчивых требований Реввоенсовета Конной армии она через месяц была брошена в стык Кубанской и Донской армий. Наше запоздание позволило противнику несколько оправиться от поражения и оказать бешеное сопротивление, в результате чего едва не были сведены на нет все наши успехи» («Первая Конная в изображении ее бойцов и командиров». Государственное изд. 1930. Москва — Ленинград).

По окончании этих боев 4-й Донской конный корпус был отведен в резерв. Участок от ст. Манычской до Нахичеванской переправы (исключительно) занял 3-й Донской корпус ген. Гусельщикова.

Глава 6.

Фронт и тыл. — Верховный Круг приветствует фронт. — Ответ Донского Атамана и ген. Деникина. — «Белые» используют успехи казачьего фронта. — Совещание в Тихорецкой 12 января 1920 г. — Совещание в Штабе Донской армии 15 января. — Выступление ген. Деникина на Верховном Круге 16 января. — Ответ председателя Круга. — Политика Кубанского Атамана и Правительства.

Известно, что вообще фронт и тыл всегда между собою связаны тысячами нитей. Тыл живо отзывается на события на фронте, а последний, в свою очередь, весьма впечатлителен на те или иные важные события в тылу. В особенной степени это относится к взаимоотношениям казачьего фронта и казачьего тыла в прошлую войну.

В первые дни работ Верховного Круга Дона, Кубани и Терека в гор. Екатеринодаре, как мы знаем, большевистская ударная группа войск в составе 1-й Конной и 8-й советских армий производила беспрерывные удары через р. Дон на фронте Ростов - Старочеркасская с целью прорваться на Кубань (гл. 5).

С замиранием сердца члены Круга ловили каждую весточку с фронта, к которому были прикованы внимание и слух всего Казачества. Понятно, Верховный Круг не мог остаться и не остался безучастным зрителем кровавой сечи у ст. Ольгинской, где решалась судьба всего Казачества и самого Верховного Круга.

9-го января Верховный Круг послал войскам свой горячий привет. Под влиянием полученных с фронта вестей о блестящих успехах казачьих корпусов, вестей об одержанных казаками победах над, казалось, непобедимой уже Конной армией Буденного; под влиянием вестей об участии в этих славных делах казаков и частей Добровольческого корпуса (между прочим, в военных сообщениях штаба ген. Деникина подвиги Кубано-Терского корпуса ген. Топоркова, потом ген. Агоева зачислялись в дела Добровольческого корпуса, командиру, которого был подчинен Кубано-Терский корпус), размякло незлобивое казачье сердце, готовое простить и прошлые грехи и прошлые злодеяния.

Умелые руководители русской политики на Казачьих Землях, а особенно казачьи сторонники ген. Деникина, решили широко использовать победы на фронте. Последние предложили Кругу послать приветствие и ген. Деникину; это предложение было принято. И 9-го января Верховный Круг одобрил нижеследующую телеграмму, предложенную президиумом его:

«Главнокомандующему вооруженными силами Юга России ген. Деникину, копии командующим армиями и Атаманам Войск Донского, Кубанского и Терского. Верховный Круг Дона, Кубани и Терека, приступив к работам, приветствует в Вашем лице доблестные добровольческие части, находящиеся под Вашим водительством, и шлет им свое благословение на ратный подвиг. Ваша стойкость и героизм принесут желанную победу над общим врагом и дадут народу давно желанную волю».

В заседании Круга 10 января был оглашен следующий телеграфный ответ ген. Деникина: «Благодарю Верховный Круг за доброе слово. Не только добровольческие части, но и все армии, находящиеся под моим водительством, с нетерпением ждут прекращения внутренней смуты, при которой нет крепости фронта, нет победы. Тогда с благословения Божьего загорится снова в сердцах заблудших любовь к поруганной родине — России и ничто не устоит перед нашим напором. Деникин».

В том же заседании был оглашен и ответ Донского Атамана: «От имени Всевеликого Войска Донского приношу Верховному Кругу глубокую благодарность за приветствие, с которым Круг, начиная свою деятельность, обратился к нашим доблестным войскам. Верховный Круг Дона, Кубани и Терека ярко знаменует собой исконное братство Казачества и единство его воли к победе, на защиту своих очагов и вольностей. Не сомневаюсь, что объединенное Казачество совместно с добровольцами доведет борьбу с общим врагом до желанного конца и поможет русскому народу обрести давно желанную свободу. Донской Атаман ген. Богаевский».

Этот обмен телеграммами как бы пробивал брешь в стене, отделявшей руководителей «белой» политики от Казачества. Для русских снова открылась возможность повлиять на решения Верховного Круга в желательном для них смысле.

Уже за границей, при спокойной обстановке изучая и обдумывая прошлые события, ген. Деникин в 1926 г. написал: ... «Казачество сочло возможным самостоятельно и односторонне разрешить вопрос о построении общей власти. 5-го января в Екатеринодаре собрался «Верховный Казачий Круг», который приступил «к установлению независимого союзного государства... Идея самостоятельного казачьего государства и самостоятельной казачьей армии под влиянием кубанских самостийников по началу стала брать верх на Круге» (Очерки, т. 5-й, стр. 292, 294).

Выше (гл. II) уже было отмечено, какой страх среди русских еще в конце 1919 г. вызвало намечавшееся тогда проведение в жизнь через объединенный Доно-Кубано-Терский парламент построение самостоятельного Казачьего государства. Было также отмечено, какие меры предпринимали Деникины, Врангели, Богаевские, Харламовы, Покровские и др. для борьбы с этим казачьим течением: было проведено фиктивное назначение Донского Атамана Богаевского председателем правительства при Деникине; ген. Шкуро был назначен командующим еще не существовавшей Кубанской армией; Донской Атаман и председатель Донского правительства выступали на Круге с соответствующими заявлениями; прочитано было письмо главы Английской миссии ген. Хольмана об отказе Казачеству в помощи иностранным вооружением и т. д.

Однако, никакие меры не остановили большинства казачьих представителей в их желании осуществить, наконец, так давно лелеянную мысль об организации своего казачьего государства, со своей казачьей внутренней и внешней политикой, со своей казачьей армией. Эта государственная творческая мысль нашла свое выражение в постановлениях Верховного Круга, принятых 9-11 января (гл. IV).

Ни натиск красных армий извне, ни большевистская пропаганда внутри, ни иностранные запугивания, ни нашептывание страхов, которые будто бы могли наступить, когда Деникин «вместе с Добровольческой армией перенесет борьбу на другой фронт» (на какой?), ни самая трудность государственной работы, за которую с таким опозданием взялись, наконец, казачьи представители, ни другие трудности не сбили казаков с дороги: постановление о государственной самостоятельности Казачьих Земель было принято Верховным Кругом 11 января...

И, вместе с тем, в упорных боях 5-8 января под Ростовом казаки разгромили и «красного» своего противника...

Снова блеснул луч надежды! Казаки после трехмесячного тяжелого отступления, после отдачи большевикам почти всей территории Дона, после двухлетней нудной, взаимно гибельной, «союзной волокиты» с главным командованием, казалось, воспрянули духом,

почувствовали себя снова настоящими казаками, вольными и независимыми кузнецами своей собственной судьбы...

Стоило только подняться Кубани, стоило только приободриться Тереку и красный враг снова полетит в беспорядке на Север...

У кое кого теплилась надежда, что казаки - буденовцы (и Деникин, и быв. нач. развед. и операт. отделения штаба Донской армии полк. Добрынин, и красные авторы в один голос утверждают, что большинство бойцов в трех конных дивизиях Буденного составляли казаки), увидя, что Казачество порвало с русской контр-революцией, увидев, что на Казачьих Землях строится казачье государство, бросят красные корпуса и возвратятся в родные казачьи корпуса, борющиеся за свою свободу. Ну, а с русской пехотой казаки справятся...

Была ли тогда, в январе 1920 г., советская Россия так могуча на внутреннем и на внешнем фронте, что ее нельзя было разбить? Для наиболее объективного ответа на этот очень важный вопрос обратимся к советским данным того времени.

Когда все усилия красного Кавказского фронта прорваться через р. Дон на юг 5-8 января разбились о доблесть казаков, главнокомандующий всеми вооруженными силами Советской России, ген. штаба полк. Каменев, принужден был серьезно задуматься над военной обстановкой на всех боевых фронта сов. России, подвести итоги и сделать выводы. Обстоятельно проанализировав все, имевшиеся у него тогда, данные, 14 января 1920 г. он представил нижеследующий доклад:

«Главнокомандующему всеми вооруженными силами Республики. 14/27 января 1920 г. Номер 432/ОП. Гор. Москва. Совершенно секретно. В собственные руки. Срочно. Председателю Совета рабоче-крестьянской обороны РСФСР через председателя Рев. Воен. Совета Республики.

«К настоящему времени военная обстановка на боевых фронтах Красной армии РСФСР складывается следующим образом.

«На северном фронте, в виду сосредоточения до сего времени главного внимания и сил на более важных фронтах, наши операции здесь имели неподвижный характер. «На Западном фронте военные события в настоящее время развиваются так, что более или менее оптимистические предположения, так уместные недавно и не позволявшие рассчитывать на натиск здесь противника, ныне сменяются более серьезной обстановкой на фронте. Поляки настолько широко развили свои операции в районе Латгалии, что это заставляет в данное время сомневаться в том, что наступление поляков основывается лишь на искренней помощи Латвии в овладении Латгалией. Успех польского наступления может иметь более крупные последствия: упоенная им армия, а вместе с ней и польское правительство, могут очень легко принять решение развить наступление на всем своем фронте. К этому необходимо добавить, что нет достаточных оснований считать, что Антанта прекратит свои попытки использовать Польшу в борьбе с советской Россией, а недавние успехи польской армии могут скорее побудить Антанту к воздействию на Польшу в развитии активных действий. Только что очерченная военная обстановка в конечном выводе говорит за то, что на западном фронте необходимо быть готовым к крупной борьбе.

«На Юго-западном фронте более или менее упорное сопротивление противника на путях к Одессе и в Крым, по последним данным, приводит к заключению, что и здесь окончательный успех потребует значительного напряжения сил... «На кавказском фронте военная обстановка сложилась весьма серьезно. Задержка в нашем наступлении, происшедшая в силу местных условий (разлив Дона и других рек и ручьев), явилась одной из главных причин того, что не удалось сразу, после взятия

Ростова-на-Дону и Новочеркасска, нанести окончательный удар разбитым армиям Деникина к югу от Дона. Последние, пользуясь этой передышкой, оправились, пришли в порядок и могут оказать новое сильное сопротивление.

«Если к вышеизложенному добавить, что нашим войскам приходится преодолевать такие естественные рубежи, как р. Дон и р. Маныч, в связи с сложившимися очень трудными условиями форсирования их вследствие раннего вскрытия, — все это говорит за то, что для нанесения окончательного и решительного удара Деникину необходимо не только продолжительное время, но и указывает, что если мы не будем вливать средства в войска кавказского фронта, особенно в виде пополнения, то военное положение здесь может принять опасный характер.

«В восточной части Кавказа также оказалось недостаточно направленных здесь сил для владения районом Грозного и западным побережьем Каспийского моря. «В Туркестане, по заявлению командующего фронтом тов. Фрунзе, наши задачи по упрочению положения советской власти в крае еще далеко не закончены. «В Сибири военное положение снова обострилось тем, что завязавшиеся переговоры о перемирии с чехами не дали положительных результатов и мы оказались на положении воюющей с чехами стороны. Возможно что последние ограничатся лишь обороной с целью прикрытия своего отхода к Владивостоку, но если бы чешское командование решило перейти к активным действиям, то известные уже нам отличные боевые качества чешских войск, количество их (до 35 - 40 тысяч) и, главным образом, те обстоятельства, что чехи могут оказаться тем остовом, вокруг которого могут сгруппироваться в короткий промежуток времени остатки бывших армий Колчака, отступающие к Иркутску — все это создает нам на Востоке нового противника и притом довольно серьезного. Наши - же силы в Сибири, во-первых, сильно растянуты вдоль всей Сибирской железнодорожной магистрали; во-вторых, с резко нарушенным управлением ими; и, в-третьих, имеют чрезвычайно обширный и неустроенный тыл, полный элементом, едва приобщенным к советской власти и могущим создать при всей неустойчивости крупные осложнения для нас. Только что очерченное положение в Сибири может создать для нас очень и очень серьезную обстановку и потребовать значительных сил.

«Все вышеизложенное в настоящем докладе говорит о том, что период вооруженного отстаивания существования Советской Республики еще не прошел, что ослабление военного напряжения Республики преждевременно, и что такое может повести к тому» что в ближайшее время необходимо будет еще большое военное напряжение, чем было раньше при меньших уже шансах на успех...

... «Оценивая всю совокупность обстановки, главнокомандование считает себя обязанным

заявить, что в настоящей стадии вооруженной борьбы необходимо снова встать на

оставленную точку зрения полного напряжения военной мощи советской России, создать

снова боевое напряжение всех сил Республики и продолжать поддерживать таковое до

того времени, пока не будет нанесено окончательное поражение армиям Деникина,

являющегося главным и непримиримым противником советской власти в России.

Подлинный подписали:

Главнокомандующий Каменев.

Наштаревсовет Лебедев.

Член РВСР Курский.

Военком штаба Данишевский.

Что военное положение сов. России в то время было не легким, видим это и из других данных. В январе 1920 г. сов. Россия принуждена была подписать мир с сравнительно небольшой Эстонией, подписала перемирие с Латвией, вступила в мирные переговоры с Финляндией. 10 января сов. Россия «обращается к трудящимся всех стран Согласия с воззванием, в котором указывает на подготовку Антантой нападения Польши на сов. Россию и призывает не допустить военной поддержки правительства Польши; 15 января

Совет Народных Комиссаров предлагает Польше начать мирные переговоры; 22 января с подобным же предложением обращается к Польше украинское советское правительство и т. д. (Н. Какурин Русско-Польская кампания 1918 - 1920. Москва, 1922, стр. 10).

Советское правительство, несмотря на все усилия, все же не могло справиться тогда с движением Махно и, в конце концов, принуждено было вступить с ним в союз. А разве можно было бы сравнивать силу махновской организации с силами общеказачьей военной организации, руководимой одной целью и одной волей?!...

Нет, не может быть сомнения в том, что и в начале 1920 г. хорошо и быстро организованное Казачье государство, опирающееся на свою армию, могло с успехом повести борьбу против советских войск, очистить свою территорию и защитить ее границы от нового советского нашествия.

Но не было согласия между всеми казаками, не было единения, не было одинакового понимания целей борьбы...

Когда на Верховном Кругу, хотя и с трудом, выковывалось единение, устанавливалась единая ясная цель борьбы, нашлись в среде казачьей люди, которые помогли врагам Казачества сначала ослабить, а потом и совсем разрушить добрые начинания.

Лицо, в качестве военного корреспондента близко стоявшее к командующему Донской армией ген. Сидорину и вообще к военным верхам казачьих и добровольческой армий в 1919 - 1920 г., и вследствие этого весьма хорошо осведомленное, Г. Н. Раковский, хотя частично приоткрывает завесу над тем, что творилось тогда в военных деникинских и деникинско-казачьих верхах для постепенной и незаметной ликвидации той государственно-творческой работы, которую осуществлял Верховный Круг Дона, Кубани и Терека.

«Большинство членов Верховного Круга», свидетельствует Раковский, «склонялось к полному разрыву с ген. Деникиным и лицами его окружавшими. Члены Верховного Круга готовы были идти на всякий риск, лишь бы обособиться от Ставки и, в сущности, от Добровольческой армии. Препятствием к проведению этого желания в жизнь являлась та позиция, которую заняли представители военного командования, в особенности руководившего операциями на фронте — штаба Донской армии.

«Отрицательно оценивая политику Деникина, фронтовики - донцы стояли на той точке зрения, что ген. Деникин является носителем идеи единства России, а казачество всегда было и должно было быть носителем не только местных, но и общегосударственных идеалов. На той же точке зрения стояли и другие военноначальники, считавшие, что разрыв с главнокомандующим знаменует собою уход с фронта добровольцев и равносилен катастрофе...

... «Вражда к главному командованию с каждым днем все более и более росла, и на Верховном Кругу в Екатеринодаре делались все более и более решительные шаги в смысле разрыва с главным командованием...

«Не подлежало сомнению, что, если не будут приняты решительные меры, разрыв произойдет...

«Тогда представители Донского командования предложили Деникину собрать большое совещание, на котором оппозиция могла бы увидеть, что все военные начальники

поддерживают главное командование, что, конечно, не могло бы не произвести на нее отрезвляющего впечатления. Мотивом к созыву совещания послужили и те затруднения, которые встречались при формировании Кубанской армии...

... «Необходимо было ребром поставить вопрос и заставить кубанцев немедленно самым энергичным образом формировать Кубанскую армию и тем самым поставить в центре, вместо вопросов политических — чисто военные, которые в данный момент были особенно, важны. Со всеми этими мотивами Деникин согласился и... совещание было созвано». («В стане белых», 68-78)

Как видим, решено было попробовать сбить Верховный Круг с той дороги, на которую он стал; решено было принудить кубанцев под знаменами Деникина снова бороться за неделимую Россию, заставить Казачество опять воевать за успех «белого» движения, потерпевшего уже полный крах...

«Для вящшаго воздействия на Круг», говорит Деникин, «по инициативе военных начальников я собрал 12 января в Тихорецкой, где находилась ставка, совещание из атаманов, правителей и командующих»...

На это совещание были приглашены: начальник штаба Деникина ген. Романовский, командующий Донской армией ген. Сидорин, начальник штаба этой армии ген. Кельчевский, ген. Покровский, ген. Шкуро, командир Добровольческого корпуса ген. Кутепов, Донской Атаман Богаевский, председатель Донского Правительства Мельников, председатель Донского Круга Харламов, Терский Атаман Вдовенко, председатель Терского Правительства Абрамов, председатель Терского Круга Губарев, Кубанский Атаман Букретов, председатель Кубанского Правительства Иванис, председатель Кубанской Рады и Верховного Круга Тимошенко и др.

Все приглашенные, кроме Куб. Атамана ген. Букретова, председателя Куб. Правительства Иваниса и председателя Рады и Круга Тимошенко, были теми лицами, которые в 1918 - 1919 годах весьма активно поддерживали политику ген. Деникина; ту самую политику, которая привела уже Казачество к страшной катастрофе и которая была осуждена большинством членов Верховного Круга Дона, Кубани и Терека...

Совершенно естественно, что, собравшись для того, чтобы продемонстрировать единодушную поддержку ген. Деникину, участники совещания, по справедливости видя в Верховном Круге своего противника, на этом совещании произнесли соответствующие речи, например:

Донской атаман Богаевский:

...«Создается совершенно ненужный союз! Предатели затевают нечестную кампанию и ставят крест на нашем существовании!... Что было сегодня в Екатеринодаре? Два часа бессмысленных речей людей, ничего не понимающих в военном деле. Там собрались, чтобы воткнуть нож в спину... Если Добровольцы уйдут, все рухнет! Бредни... бессмысленные бредни ничего не понимающих людей... Если откажемся от общей власти, от общего командования, будет лишь совдеп»...

Ген. Сидорин — обвинял кубанцев в предательстве...

Председатель Донского Круга Харламов:

«Самостоятельное казачье государство для нас не мыслимо»... Я считаю своим долгом отметить, что единственная речь, произнесенная на Верховном Круге, напоминающая о

государственной идее и говорившая об общегосударственной власти, единственная речь — говорю это с болью в сердце — вышла из уст осетина»...

Председатель Терского Круга Губарев:

...«Тяжелая обстановка и атмосфера на Круге! Там слово «Россия» произнесено быть не может»...

Председатель Терского Правительства Абрамов:

«Без общей государственной власти и согласия с главным командованием ни бороться, ни жить Терское Войско не может»...

Терский Атаман Вдовенко:

«Течение у Терцев всегда одно. Золотыми буквами у нас написано: «Единая и Великая Россия». У терцев нет и мысли разрывать с Добровольческой армией»... «В стороне от общего настроения собравшихся», говорит быв. председатель этого знаменитого совещания, Деникин, «стояли только кубанские представители — Атаман Букретов и председатель Рады Тимошенко» (Очерки, т. V, стр. 296 - 299).

«Демонстрация полного единения всех военных начальников была внушительна... Не менее единодушно, высказано было осуждение Верховному Кругу и возобладавшим в нем течениям», говорит Деникин.

И далее тот же Деникин говорит, что высказанное на совещании сводилось к следующему:

1. Продолжение борьбы возможно, необходимо и обещает успех.

2. Необходимо немедленное выдвижение на фронт кубанских частей для прикрытия обнаженных ими направлений и для наступления.

3. Донская и Кубанская армии имеют право на существование, но составляют с прочими единую русскую армию, управляемую единой властью, которая использует казачьи и добровольческие корпуса на тех фронтах и в тех армиях, где этого потребует стратегическая обстановка.

4. Разрыв с Добровольческой армией знаменовал бы немедленное падение фронта и конец борьбы.

5. Добровольческая армия, добровольческие части, входящие в состав казачьих армий, и русское офицерство — местной власти не подчинятся.

6. Горские народы Сев. Кавказа власти Верховного Круга не признают.

7. Без идеи единства России и единства Армии — продолжение борьбы немыслимо. То тягостное неопределенное положение, в котором ныне живет армия, долее выносить нельзя. Необходимо немедленное разрешение вопроса о власти, ибо русское Добровольчество и офицерство готово сложить свои головы за Россию, но за благополучие одного лишь казачества умирать не будет. Это положение было высказано твердо не одними добровольческими начальниками, но и командующими Донской и Кубанской армиями (ген. Сидорин и ген. Шкуро).

«Для членов Круга ясно было, что реальная сила — фронт находится все еще в подчинении у главного Командования... Хотя формально совещание в Тихорецкой и не дало конкретных результатов», говорит Раковский, «однако, это совещание, несомненно, дало победу Деникину и перед членами Верховного Круга продемонстрировало их полную оторванность от фронта и резко отрицательное отношение к ним со стороны военных начальников. После совещания вопрос о соглашении с главным командованием можно было считать предрешенным, так как оппозиция убедилась, что реальная сила в

лице представителей военного командования не поддержит ее в случае разрыва с Деникиным» (цит. выше книга, стр. 80 ).

Со всею отчетливостью как - бы вдруг проявилась старая болезнь казачьего государственного строительства, болезнь, подтачивавшая силы казаков, парализовавшая нормальное развитие казачьей государственности и, в конце концов, приведшая Казачество к русской большевистской неволе: все казачьи Войска, возрождая потерянную во времена царского владычества Казачью Свободу, восстанавливая свои парламенты — Круги и Раду, воскрешая многовековый институт казачьей власти — выборного Атамана и Правительство, утверждая свои казачьи Конституции, выбирали в Атаманы, в председатели Кругов, вводили в состав правительства не настоящих борцов за казачью свободу и казачью государственную независимость, а ставили на эти высокие посты тайных и явных защитников единой и неделимой России.

За эту роковую ошибку Кубанское Казачество заплатило тем, что так и не смогло добиться организации своей Кубанской армии, заплатило страшным и позорным ноябрем 1919 г., унижением Рады и всей Кубани.

То же самое, только в больших размерах, произошло в начале 1920 г. с тремя Казачьими Войсками: Верховный Круг строил Казачье Государство, рвал с русской контрреволюцией возглавляемой Деникиным, а казачьи правители и казачьи высшие военные начальники демонстративно перешли на сторону Деникина, выявив этим не только свое несогласие с решениями Верховного Круга по основным вопросам казачьего бытия, но и смело заявили что они воспротивятся проведению в жизнь этих постановлений...

И перед казачьими самостийниками вновь во весь рост стал вопрос: или отказаться от построения Казачьего Государства, или же немедленно и решительно удалить с казачьих верхов всех сторонников Деникина, заменив их решительными защитниками Казачьей Государственности. В первую очередь, надо было заменить всех тех казачьих правителей, которые на совещании в Тихорецкой высказались против решений Верховного Круга и за поддержку ген. Деникина...

Однако Верховный Круг по формальным причинам не мог этого сделать, так как власти по отдельным Казачьим Войскам были поставлены местными Кругами — Донским и Терским и Кубанской Радой и только ими могли быть удалены и заменены новыми лицами.

В то время вышло наружу вновь и другое зло казачьей жизни: в самой толще казачьей, избиравшей депутатов на Круги и Раду, и среди этих избранников народа далеко не все было ясно, что касается борьбы за казачью государственную независимость. Не было, конечно, случайностью то, что на Дону и на Тереке председателями Кругов, Войсковыми Атаманами и председателями Правительств были только горячие сторонники России, только защитники оставления Казачьих Земель в составе русского государства. Сама казачья масса через своих депутатов выбирала таких правителей, давала им моральную поддержку в их русской деятельности, а значит, сама масса несла ответственность и за результаты политики своих выборных атаманов, председателей Кругов и Рады, и назначенных атаманами казачьих правительств...

Казачьи победы над красными войсками у ст. Ольгинской и Батайска подняли престиж и значение казачьего высшего командования — штаба Донской армии, руководившего операциями войск во время этих боёв. Именно это командование было инициатором

Тихорецкого совещания и само весьма активно и решительно поддержало ген. Деникина, приютившегося со своим штабом на станции Тихорецкой.

Деникин нужен был казачьим верхам, как лицо возглавлявшее и олицетворявшее борьбу за ту именно идею, которой служили эти верхи — единой и неделимой России. Казачьи русофильские верхи хорошо понимали и знали, что в провале казачьего освободительного движения виноваты и они, а не только ген. Деникин.

В свою очередь, Деникин жался к этим верхам потому, что только благодаря им и через них он мог использовать Казачество для русских целей.

Если бы стремление к Казачьей Государственности было бы воплощено в жизнь через Верховный Круг, на Казачьей Земле нечего было бы делать не только Деникину со своею ставкою, но и всем тем казачьим правителям, которые были против Казачьей государственной самостоятельности.

Поэтому казачьи (русские) верхи защищали Деникина, а последний защищал эти верхи, ибо они помогали ему вести борьбу против Казачьей самостийности. Между Деникиным и этими верхами давно уже установилась активная взаимная поддержка и «братская выручка» в борьбе за общие цели.

Штаб Донской армии через Тихорецкое совещание решил поднять покровительственную руку над осиротевшей главою Деникина, затерявшегося и растерявшегося в бесконечной казачьей равнине. А ген. Деникин без совета этого штаба не делал тогда ни одного сколько-нибудь серьезного шага в казачьем вопросе.

Казачьей распыленности и неорганизованности русские противопоставили свою, правда неписанную, но морально крепкую и целостную русскую организацию, хорошо знавшую, чего она хочет и кто ее возглавляет и ведет на борьбу с противником.

Тихорецкая демонстрация единства, существовавшего между Деникиным и казачьими верхами, прошла настолько удачно и так воодушевила всех их, решивших открыто и смело выступить против Верховного Круга, что совещавшиеся 12 января в Тихорецкой решили дать политический бой казакам-самостийникам на заседании самого Круга в Екатеринодаре.

Сам председатель Верховного Круга И. П. Тимошенко протаптывал генералам дорожку к Верховному Кругу.

«После совещания (в Тихорецкой) Тимошенко обратился ко мне», пишет Деникин, «с предложением; прибыть на Круг, уверяя, что личное общение разрешит скорее и легче все недоразумения. Я ответил, что это будет зависеть от того, как отнесется Круг к вынесенным сегодня постановлениям» (т. Ѵ-й, стр. 298 ).

Оставляя в стороне вопрос о роли И. П. Тимошенко, пока отметим только один факт из его деятельности: после расправы с Краевой Радой и повешения А. И. Кулабухова, ген. Покровский немедленно собрал во дворце Кубанского Атамана совещание для обсуждения вопроса «о снабжении Кавказской армии»; на это совещание пришли и тогдашние члены Кубанского Правительства, а в числе их и министр продовольствия и снабжения И. П. Тимошенко, державшийся на совещании подчеркнуто - заискивающе перед Покровским; Тимошенко дошел до того, что лично Покровскому услужливо предложил снабдить его отличными окороками с одного из кубанских заводов... Человек,

способный на такие поступки, оказался в такие страшные времена во главе бурного общеказачьего парламента, обязанного вывести Казачество на твердую, прямую дорогу.

Выступление ген. Деникина на Верховном Кругу было назначено на 16 января. Решено было, что Деникин выступит там с соответствующими программными заявлениями по всем основным вопросам.

Ген. Деникин, заготовив проект своей речи, предназначенной к прочтению на Верховном Круге, 15 января вечером прибыл с ним на станцию Сосыка на совещание с командующим Донской армии ген. Сидориным и его штабом. На совещании в Сосыке присутствовали ген. Деникин, нач. его штаба ген. Романовский, командующий армией ген. Сидорин, начальник штаба Донской армии ген. Кельчевский и начальник оперативного отделения этой армии полк. Добрынин.

Совещание, прежде всего, остановилось на обсуждении вопроса о положении фронта: «На оперативном докладе было выяснено, что начатая 14 января операция против прорвавшей фронт 2-го Донского корпуса конницы Думенко (на р. Маныче, в районе хут. Веселого; см. главу VII) сулит полный успех, в связи с чем временно исполняющий должность командира 4 Дон. корпуса ген. Павлов даже запрашивал о возможности преследования противника за р. Дон. Препятствием к этому являлась невыясненность двух вопросов:

1) будет ли в операции 15 января противником;1 введена в дело, вместе с конницей Думенко, и конница Буденного (Конная армия Буденного к этому времени была переброшена из района Ростова - Нахичевани в район ст. Богаевской и направлялась для удара на нижнем Маныче);

2) каковы надежды на помощь Кубани и следует ли ожидать ее помощи.

В общем было выяснено, что особых надежд на Кубань сейчас возлагать нельзя, что ее казаками наглядном проявлены все признаки шкурничества и для придания законности уклонению большинство казаков идет без седел и лошадей. В заключение было намечено решение, если операции против конницы противника дадут хорошие результаты, то, быть может, придется действовать и дальше, по крайней мере, для захвата Новочеркасско- Ростовского плацдарма.

«Направлению Великокняжеская - Тихорецкая главком не придает особого значения даже в том случае, если бы здесь пришлось временно и осадить — главное направление это к политическому центру Дона».

Из приведенной выписки отметим, прежде всего, то, что врем. командир 4 Донского кон. корпуса ген. Павлов считал возможным гнать противника с р. Маныч за р. Дон, и что штаб Дон. армии и ген. Деникин признавали возможным «действовать и дальше». Это только подкрепляет высказанное нами выше утверждение, что возможно было тогда же начать освобождение территории земли Войска Донского, захваченной большевиками.

Важным является и то, что Деникин не придавал особого значения защите направления Великокняжеская — Тихорецкая. Важно это потому, что именно на это направление большевистское командование вскоре перенесло свой главный удар, решивший судьбу всего фронта (главы XI - XIV).

Далее, на совещании «большое внимание было отведено вопросам политики. Командарм — ген. Сидорин — доложил Главкому информационный материал о Екатеринодаре, где

Верховный Казачий Круг принимает решение для ответа на запросы, поставленные ему командованием.

«По одним данным настроение там после совещания 12 января сильно понизилось, по другим — Донской Атаман сделал некоторые уступки с занятой им позиции на заседании 12 января, принес извинения за резкие выражения в роде «совдеп» и т. д.

«Это изменение курса признано было Главкомом, командармом и их начальниками штабов совершенно непонятным и недопустимым и решено, во всяком случае, поддерживать Атамана, председателей Правительства и Круга, так как время для перемены признано неподходящим, а между тем против указанных лиц ведется сильная кампания» (из официальной записи об этом совещании).

Как уже отмечено было выше, на совещании 12 января в Тихорецкой Донской Атаман ген. Богаевский в своих заявлениях глубоко оскорблял и унижал Верховный Круг. Члены Донского Круга — 50 из них входило в состав Верховного Круга, — узнав о таких заявлениях выборного Атамана, естественно, были глубоко возмущены его поведением. Богаевский принужден был принести извинения.

Однако, генералы Деникин, Сидорин, Романовский и Кельчевский — один казак и три русских, как видно из записи о ходе совещания, «бывшего 15 января, были возмущены такой «уступкой» со стороны Богаевского, «так как время для перемены признано неподходящим», и эти генералы решили «во всяком случае поддерживать» своих коллег по работе среди казаков — г. г. Мельникова, Харламова и Богаевского. Для генералов было важно поддерживать несогласия, рознь и борьбу в среде Казачества, чтобы легче было держать его в своих руках.

Так действовали заговорщики против Казачьего Парламента, собиравшегося стать на Казачий Путь.

«Обратившись к вопросу предстоящего завтра выступления в Верховном Круге, Главком прочитал пространную и всесторонне разработанную им декларацию, законченную с громадным подъемом. Начинается декларация признанием сделанных ошибок и высказанным желанием их исправить. Обрисовав причины неудач, декларация указывает на то, что если Верховный Круг постановит взять в свои руки полноту Верховной власти, то главнокомандование этому не подчинится. Следствием этого разногласия будет уход добровольцев с фронта и полный развал и казачьего фронта, выяснить вину в чем будет делом истории, причем главнокомандующий отметил готовность сражаться за Россию и невозможность — только за Казачество».

Совещание всецело одобрило эту часть декларации Деникина и этим самым, вместе с ним, решило вступить на путь дальнейшей борьбы против проведения в жизнь решения Верховного Круга, принятого 11 января (глава IV), об организации союзного Казачьего Государства.

ри обсуждении дальнейшей части декларации «горячий протест встретил пункт о передаче земли за вознаграждение. Высказано мнение, что этого совершенно не следует говорить, так как фактически никакое командование не в состоянии будет решить этот вопрос без Учредительного Собрания. Это возражение вызвало сильные колебания главкома. Видимо, стоя всецело на стороне народа, главком все таки еще болел и за тех, кого он считал обездоленными при проведении этой реформы.

— «Ведь у вас же тоже земля отбирается за выкуп?» пытался слабо возражать главком на пылкие выпады Донцов. Ответом на это послужило возражение, что дарственные земли и войсковые передаются бесплатно, а купленные — по тем оценкам, которые были в период перехода земли к последнему владельцу, что по нынешним ценам следует считать почти бесплатно.

Результатом этих разговоров явилось исправление главкомом пункта о земле в духе желаний Донского командования...

По другим вопросам особых разногласий не было.

Около 1 часа ночи 16 января совещание было кончено и главком был приглашен на ужин, во время которого были получены сведения о блестящих успехах Донцов и Добровольцев 15 января (глава VII). Около 3 часов ночи главком отбыл в Екатеринодар» (та же запись о совещании).

«16 утром мой поезд», говорит Деникин, «прибыл в Екатеринодар. Тотчас начались посещения целого ряда лиц, имевших целью побудить меня к уступкам и предотвратить возможный разрыв. Явились английский и французский представители, принеся навеянный Кругом, но все же далекий от его пожеланий проект государственного устройства Юга. Их речи были неуверенны, понимание положения сбивчивое, но цели несомненно искренние.

Пришел и Тимошенко (председатель Круга), который, в качестве аргумента в пользу уступок и соглашения с казачеством, привел «достоверное сведение» о... брожении в добровольческих кругах» (Очерки, т. V, стр. 299).

В полдень ген. Деникин прочитал на Верховном Круге свою длинную декларацию, в которой обещал «искупить свои большие и малые, вольные и невольные вины перед Родиной», говорил о том, что у него «болело сердце за тысячи погибших Добровольцев, которые, имея возможность безболезненно уйти в Крым, жесточайшими боями пробивались к Дону, чтобы вместе с Донцами грудью прикрыть Кубань и Кавказ»; говорил о последних казачьих победах на р. Дону и р. Маныче и об общей слабости советской России, упорно нападал на Кубанцев...

«И если Верховный Круг все же найдет возможным принять рискованное решение — откажется от организации общерусской власти, создаст Казачье Государство, отдельную армию и поставит ей задачу только самозащиты, то ни мне, ни Добровольческой армии здесь не место... Я с Добровольческой армией уйду. Русские офицеры и Добровольцы, заполняющие почти все технические части казачьих войск, уйдут с нами. Уйдет и значительное число казачьих начальников... В тот же; день рухнет весь фронт. Большевики зальют Задонье и Кубань»...

Деникин выдвинул следующие положения:

1. Единая, Великая, Неделимая Россия.

2. Донская и Кубанская армии составляют нераздельную часть единой русской армии, управляемой одни ми законами и единой властью.

3. Борьба с большевиками до конца.

4. Автономия окраин и широкая автономия Казачьих Войск, историческими заслугами оправдываемая. Широкое самоуправление губерний и областей.

5. Правительство, ведающее общегосударственными делами, из лиц честных, деловых и не принадлежащих к крайним воззрениям. Полное обеспечение в нем интересов Казачьих Войск вхождением казачьих представителей.

6. Представительное учреждение законосовещательного характера.

7. Земля — крестьянам и трудовому казачеству.

8. Широкое обеспечение профессиональных интересов рабочих.

9. Всероссийское Учредительное Собрание, устанавливающее форму правления в стране. Деникину ответил председатель Верховного Круга И. Тимошенко:

«Два года длится упорная, ожесточенная борьба», между прочим сказал Тимошенко, «и в этой борьбе Казачество заняло одно из первых мест. Оно было тем фундаментом, на котором укрепили знамя с лозунгом Великой, Единой, Свободной России. Великие русские патриоты генералы Корнилов, Алексеев и наш Главнокомандующий генерал Деникин, во имя освобождения поруганной и обесчещенной Родины борются рука об руку с казаками...

... «Мы глубоко ценим талант нашего вождя... Верховный Круг Дона, Кубани и Терека, объявив себя верховной властью на Дону, Кубани и Тереке, не мыслит себя совершенно отдельно, отрезанным государством от России! Идея Великой, Свободной России Верховному Кругу близка и дорога! Верховный Круг так же будет бороться за эту идею!... Верховный Круг понимает и знает, что уход главнокомандующего ген. Деникина, уход добровольческих частей — это гибель Казачеству, но это вряд ли будет спасением и небольших частей добровольцев...

... Верховный Круг Дона, Кубани и Терека свято хранит в своих сердцах идею Великой, Единой, Свободной России», восклицал председатель Тимошенко («Вестник Верховного Круга», номер 7, за 20 января 1920 года).

Председатель Верховного Круга Тимошенко, как сказано выше, сам пригласил Деникина на заседание Круга. Тот же Тимошенко произнес потом выше приведенную речь (с текстом своей речи г. Тимошенко никого из членов Круга перед тем не познакомил). Сопоставляя эти факты, видим, что председатель Круга много сделал для того, чтобы склонить Верховный Круг к соглашению с ген. Деникиным. Тимошенко, бряцая звучными легкими фразами о казачьей самостийности, в действительности, вместе с председателем Донского Круга В. Харламовым и председателем Терского Круга Губаревым, стал в одну шеренгу бойцов за неделимую Россию.

Каково же было настроение рядовых членов Верховного Круга и в какой степени ответная речь Тимошенко отвечала их желаниям? Один из очевидцев рассказывает: ... «Когда Деникин в эффектной форме корниловского полка стоял на трибуне перед членами Верховного Круга, посторонние свидетели, и я в том числе, вполне определенно ощущали, что между главнокомандующим и серой массой казачьей, заполняющей зал заседания, ЛЕЖИТ ЦЕЛАЯ ПРОПАСТЬ. В кулуарах, где члены Верховного Круга в душной, прокуренной атмосфере оживленно делились своими впечатлениями, особенно остро чувствовалось, что ставка и члены Верховного Круга — ДВЕ НЕПРИМИРИМО ВРАЖДЕБНЫЕ СИЛЫ, которые никоим образом не могли вступить между собою в химическое соединение. Что бы ни говорил Деникин, ему не доверяли» (Раковский. В стане белых, стр. 81-82).

Но казачьи верхи сделали все, чтобы Верховный Круг не порвал с Деникиным... Отдельно стоит вопрос о кубанских — Атамане и Правительстве Иваниса, вышедших из недр «Кубанской Рады народного гнева». Для освещения действительной политической позиции и подлинного лица их, отметим пока — что только следующие факты.

1. Деникин произвел государственный переворот на Кубани в ноябре 1919 г. По приказу Деникина был повешен член Рады А. И. Кулабухов. Краевая Рада в сессии с 30 декабря до 7 января восстановила кубанскую государственность, поручив исполнительную власть

вновь избранному Атаману Букретову. Новая власть не поставила вопроса о привлечении Деникина к законной ответственности за совершенное в ноябре злодеяние. Деникин свободно передвигался по территории Кубани. Больше того, новая власть вела с ним мирные переговоры и допустила появление его в столице Кубани...

2. Атаман Букретов и Правительство Иваниса фактически подтягивали казаков под знамена Деникина. 15 января 1920 г. появился следующий приказ:

ПРИКАЗ

Кубанскому Казачьему Войску, номер 32. 15 января 1920 г.

«Ко мне поступают донесения, что во многих станицах, отделах и полковых округах в настоящее время население занято политикой в ущерб плодотворной и край не необходимой работе на помощь фронту.

Видимо некоторые казаки этих станиц склонны верить больше пропаганде, исходящей из подполья и из рук опытных провокаторов.

Стыдно! Пора бы казакам убедиться, что те «доброжелатели», которые сейчас сулят Казачеству разные блага и тем стараются усыпить их бдительность, не так давно, всего лишь год тому назад, на кровавом опыте и на казачьей шее показали, что всякие посулы и добрые обещания не в их духе.

Требую, чтобы отныне все население напрягло все силы к ускорению формирования частей, которые должны бодро и дружно влиться в ряды Кубанской армии, рожденной для защиты своих станиц от воли красного террора.

Время не ждет! Еще раз приказываю забросить разъедающую нас политику. Одна должна быть политика — выдержка, спокойствие и победа над врагом, остальное приложится. Войсковой Атаман, ген. шт. ген.-майор Букретов. Член Правительства по военным делам, ген. шт. ген.-лейт. Болховитинов».

Когда население призывали бросить заниматься политикой и безоговорочно идти на фронт, а сами продолжали вести далеко не ясную политику, ставленник Деникина — ген. Шкуро продолжал разъезжать в это время по станицам Кубани в качестве командующего Кубанской армией, назначенного ген. Деникиным.

Однако, Кубанский Атаман и Кубанское Правительство не ограничились этим: 18 января был издан «Приказ по Кубанскому Казачьему Войску, номер 45, назначавший чуждого для Кубани ген. Стогова Николая Николаевича, начальником штаба Кубанской армии, а полк. Булгакова Константина Герасимовича, генерал - квартирмейстером Куб. армии, и при этом ссылались на ст. ст. 37 и 41 основных Законов Кубанского Края. Чтобы вполне ясным стало это назначение, надо иметь в виду, что ген. Стогов был ставленником ген. Деникина.

Таким образом, организуемую Кубанскую армию заблаговременно и предусмотрительно передали в руки русских генералов: Болховитинов — военный министр, Шкуро — командующий и Стогов — начальник штаба этой армии.

Нельзя сомневаться в том, куда повели бы кубанцев эти генералы... Кубанцам запрещали заниматься политикой, а сами, втихомолку, над казачьими головами замыкали русский круг...

Естественно, что Кубанские казаки, видя такую работу своих правителей, не очень то воодушевлялись на новые жертвы.

Глава 7.

Отход казачьих корпусов за р. Маныч. — Новый план советского командования.

— Сосредоточение Конной армии Буденного и конного Корпуса Думенко на Маныче. — Ликвидация прорыва Думенко 13 - 15 января. — Телеграмма командарма Сидорина Атаману Богаевскому. — Прорыв Буденного на левый берег р. Маныча. — Бои 15 - 16 января — разгром армии Буденного. — Новое неудачное наступление армии Буденного в низовьях Маныча. — Причины поражений красной армии. — Разногласия среди высшего красного командования. — Новый командующий советским фронтом. — Приказ Донской армии 17 января 1920 г.

Схема 2.

Когда между Батайском и ст. Старочеркасской, 6 января 1920 г., казаки разбили Конную армию Буденного и отбросили ее за р. Дон, ободренный этим успехом командующий Донской армией ген. Сидорин 7-го января приказал командирам 2-го и 1-го Донских корпусов, действовавших на левом берегу р. Дона — в низовьях рек Маныча и Сала, «отбросить противника за р. Дон (на правый берег) на своих участках».

С своей стороны, командующий красной армией Шорин, спешил подтянуть к р. Манычу свои 9-ю и 10-ю сов. армии, чтобы достигнуть более сосредоточенного расположения советских сил.

1-й и 2-й Донские корпуса не выдержали натиска красных армий и не только не достигли поставленной им цели, но под давлением красных отступали все далее на юго-запад.

8-го января 1-й Дон. корпус продолжал отход за р. Сал на участке слободы Мартыновки

— х. Павловского. Левее его отходил 2-й Дон. корпус. 8-го января, «после боя с наступающим со стороны х. Сусальского и х. Кузнецовского на хутора Солоные противником», части 2-го корпуса отводились за р. Маныч.

Выход 9-й сов. армии на р. Маныч 8-10 января облегчил операции 10-й сов. армии, нажимавшей на кубанцев: к 13-му января 10-я сов. армия заняла фронт по правому берегу р. Маныча от зимовника 3. Балабина через Великокняжескую до Соляных озер. Правее действовала группа войск 11-й сов. армии.

Появление 9-й и 10-й советских армий на р. Маныче в значительной мере изменило общее положение дел на всем фронте казачье - русской борьбы.

Сравнительно легкое продвижение 9-й сов. армии с р. Дона сначала на р. Сал, а потом и на р. Маныч в его нижнем течении и одновременные с этим систематические неуспехи Конной армии Буденного под Ростовом натолкнули красное командование на принятие нового плана боевых операций. Прежде всего, командармы 1-й Конной и 8-й сов. армий, потерпевших весьма серьезные поражения 5-8 января, решили, «не повторяя лобовых атак на Батайск, Конную армию сосредоточить у ст. Богаевской, а 12 (25) января ударить ею через Хомутовскую на Кущевскую, охватывая таким образом Батайскую группу противника с правого фланга и тыла, в то время, как пехота обоих армий будет вести наступление на ст. Ольгинскую».

Этот план в общем одобрил командующий фронтом Шорин. Главное советское командование в лице полк. Каменева директивой от 11 января указывало перенести центр тяжести операции против казачьих армий на маневр 9-й и 10-й армий; в частности 9-я армия получала задачу прорыва линии Маныча с целью обеспечения продвижения

конного корпуса Думенко во фланг и тыл казачьим войскам, которые перед этим разгромили войска красных на линии Батайск - Ольгинская - Старочеркасская - Манычская. (Гражданская война 1918 — 1921. т. III, стр. 292).

Тем временем 9-я сов. армия, дойдя до рубежа р. Маныча, сумела одной из правофланговых дивизий захватить ст. Манычскую, расположенную, как известно, на левом берегу р. Маныча — при его впадении в р. Дон.

Получив об этом сведения, главнокомандующий вооруженными силами Совет. России Каменев 12 января предложил следующий план операций Кавказского фронта: 8-я армия с передаваемыми ей из Конной армии 9-й и 12-й стрелковыми дивизиями получала задачу сковать силы противника на своем фронте; Конная армия должна перейти форсированным маршем из района Ростова — Нахичевани в район ст. Раздорская — ст. Константиновская, потом усилить свой состав присоединением конного корпуса Думенко и 21-й стрелковой дивизией из 9-й армии, прорвать казачий фронт на нижнем Маныче и ударом в общем направлении на ст. Мечетинскую охватить с фланга и тыла войска противника, занимавшие фронт от устья р. Маныча по р. Дону до гор. Азова.

Однако командующий фронтом Шорин изменил этот план в том смысле, что приказал корпусу Думенко самостоятельно прорвать фронт на р. Маныче в районе хуторов Ефремов — Веселый и действовать в направлении на ст. Мечетинскую, а 1-й Конной армии Буденного было приказано прорвать казачий фронт на р. Маныче в районе х. Мало- Западенского и дальше наступать на фронт ст. Кагальницкая — ст. Хомутовская. (Гражд. война 1918 — 1921, т. III, стр. 292).

Согласно последнему плану, как видим, красная конница должна была прорвать казачий фронт примерно на протяжении 25 верст и выйти на линию железной дороги Батайск — Торговая в районе станиц Хомутовской — Кагальницкой — Мечетинской.

Действия этих двух конных большевистских групп — Буденного и Думенко — фактически не были согласованы: корпус Думенко перешел в наступление через р. Маныч рано утром 13 января, а 1-я конная армия — только в 2 часа ночи 15 января. Этот разнобой значительно облегчил работу казачьей конницы.

Остановимся сначала на действиях конницы Думенко. Официальные данные штаба Донской армии об этом говорят следующее: «13 января, сегодня с утра противник повел наступление значительными силами со стороны х. Спорный на х. Веселый и выбил из последнего 3-ю бригаду сводной дивизии. В дальнейшем, наступая на х. Проциков и на Поздеев, конница противника, по-видимому, корпуса Думенко, окружила 2-ю ч 3-ю бригады сводной дивизии к северу от Процикова и забрала в плен почти всю пехоту и артиллерию. Спаслись, ускакав, только начдив с наштадивом и дивизионная конница. Перешедшая в наступление 1 -я пластунская бригада и Ополченская бригада заняли было восточную окраину х. Веселого, но были атакованы конницей и отошли, все же отбив у красных 4 орудия, потерянных 3-й бригадой; наступление 4 дивизии из района х. Хорольского на Проциков также успеха не имело и части отошли в исходное положение».

Перед началом этой операции казачий фронт занимали 1-й, 2-й и 3-й Донские корпуса, а 4-й конный корпус, сыгравший такую блестящую роль в боях 5-8 января под Ольгинской, находился в армейском резерве в ст. Кагальницкой. Командующий армией ген. Сидорин решил использовал именно этот корпус для ликвидации опасного прорыва фронта конницей Думенко.

Переговорив по аппаратам со штабами 1-го и 4-го корпусов, командующий Донской армией спешил отдать следующую директиву:

«Комкорам 1, 2, 3, 4, Добровольческого, копия Наштаглав и наштармкав (хотя Деникин и назначил ген. Шкуро командующим Кубанской армии, но ее еще фактически не существовало, а была по-прежнему Кавказская армия, почему эта директива посылалась для сведения не начальнику штаба Кубанской арм., а начальнику штаба Кавказской армии. Ред.).

Противник, обрушившись сегодня из района х. Спорный в общем направлении на Мечетинскую конницей, поддержанной пехотой, нанося удар нашей Сводной дивизии, к вечеру вел бой в 8 верстах севернее ст. Мечетинской.

Я решил, сдерживая противника на остальном фронте, разбить его прорвавшуюся группу, для чего приказываю:

1) Первому корпусу, сосредоточив возможно большие силы на своем левом фланге, сильным ударом на запад в тыл прорвавшейся группе противника, отрезать ему путь отступления.

2) 4-му корпусу, подчинив себе 4-ю конную дивизию (из состава 2-го корпуса), разбив прорвавшегося противника, отбросить его за р. Маныч, после отойти в исходное положение.

3) 2-му корпусу остальными силами оказать содействие 4-му корпусу.

4) 3-му и Добровольческому корпусам обеспечить операцию с севера, не допустив переправы противника через р. Дон.

О получении донести.

13 янв. 1920 г. 23 часа. Нр. 0209-К.

Ген. Сидорин».

Исполняя вышеприведенную директиву, 14 января «4-й кон. корпус, выступив с утра из ст. Кагальницкой, к ночи сосредоточился: 9-я дивизия в х. Попов и 10-я див. в х. Н. Кузнецовский; подчиненная командиру 4 конного корпуса 4-я кон. дивизия ночевала в районе х. Хорольского; авангардный полк, выдвинутый в направления на Проциков, вечером южнее этого хутора вел бой с 2 - 3 конными полками противника».

В течение этого дня — 14 января — «Думенко распространился из границ занятого накануне района, заняв хутора В. Хомутец, Таловский, Поздеев и Мало-Западенский». Отметим, что в то время, когда корпус Думенко; прорвав казачий фронт 13-го января утром, два дня — 13 и 14 января — находился уже на левом берегу р. Маныча, как бы в казачьем мешке, Конная армия Буденного, перейдя в район ст. Богаевской, располагалась следующим образом: 4-ая кон. дивизия в ст. Богаевской, 6-я кон. див. в хут. Елкин и 11 кон. див. в хут. Хохлатовском, «где последняя производила рекогносцировку переходов через р. Маныч; правее и левее находились части 9-й сов. армии (И. Тюленев. 1-я Конная за Ростовом, стр. 115).

Бездействие Конной армии Буденного 14 января дало полную возможность 4-му Донскому корпусу за этот день произвести необходимую перегруппировку. К вечеру 14-го января 4-й Дон. корпус сосредоточился для перехода 15 января в атаку на прорвавшуюся конницу Думенко.

В этот же день — 14 янв. — Буденный отдал приказ о переходе Конной армии в наступление через р. Маныч ночью под 15 января.

Отметим, что 14 января штаб Донской армии имел совершенно точные сведения о районе сосредоточения Конной армии Буденного. Поэтому утром 15 января 4-й Дон. корпус,

совместно с частями 2-го Дон. корпуса, уверенно перешел к ликвидации корпуса Думенко.

Необходимо отметить и то, что один 4-й Дон. корпус в то время более чем в два раза численно был сильнее корпуса Думенко. Не могло быть сомнения в исходе предстоящего боя.

О самом бое 15-го января имеются следующие данные штаба Дон. арм.: «Около 9 час. сегодня авангард 4-го кон. корпуса завязал бой с противником у хуторов В. Хомутец, Проциков и Поздеев. С нашей стороны с начала боя введена была почти вся артиллерия и красные начали отступать, преследуемые нашими частями. Планомерный отход красных до х. Талового далее обратился в поспешное отступление, а от. х. Процикова в беспорядочное бегство.

У х. Веселого красные пытались оказать упорное сопротивление и к югу от него выставили большое количество артиллерии, открывшей сильный огонь по наступающим частям корпуса. Стремительной атакой наших конных полков красные снова были опрокинуты и в беспорядке бросились через Маныч. Несмотря на большие морозь лед проваливался и большое количество орудий с упряжками, пулеметы и всадники стали тонуть.

К северу от х. Веселого конница красных неслась в полной панике; дорога от х. Веселого до х. Солоного усеяна орудиями, зарядными ящиками, повозками, брошенными ящиками со снарядами и трупами.

К 16 часам наши части вышли к хуторам Солоным, где завязался бой. В сегодняшнем бою взято свыше 20 орудий, много пулеметов, зарядных ящиков и обозы. Потери Корпуса незначительны. Со стороны противника сегодня в бой было введено 9 конных полков корпуса Думенко, а на правом берегу Маныча — дивизия пехоты»...

В этот же день — 15 января — левофланговые части 9-й сов. армии перешли в наступление через р. Маныч у зимовника Янова и далее наступали двумя колоннами — на зим. Ф. Королькова и вверх по балке Сухая Кугульта, вступив в упорный бой с 14 конной и 4-й пластунской донскими бригадами 1 -го Корпуса. На этом участке фронта развязка боя наступила только 16 января (см. далее).

15-го же января 8-я сов. армия, перейдя в наступление на участке ст. Аксайская — г. Нахичевань, силою до 10-ти пеших (по другим сведениям — 6 полков) и двух конных полков, двинулась на ст. Ольгинскую; но после упорного боя с частями 3-го Дон. Корпуса большевики были отброшены на правый берег р. Дона, оставив в руках казаков 500 пленных, много пулеметов и «батарею с полной упряжкой, которая была тот час же повернута против красных и обстреливала их бегущие толпы».

В этом бою 8-я Дон. див. понесла значительные потери.

По случаю одержанных побед в боях 15 января командующий Донской армией обратился к Донскому Атаману ген. Богаевскому с нижеследующей телеграммой: «Донскому Атаману, копия Кубанскому Атаману.

«Спешу донести Вам, Атаман, о новой победе, одержанной Донской армией и входящим в нее Добровольческим корпусом.

Противник, потерпев неудачу в боях 6-8 января, стремился совершить скрытую перегруппировку в районе Мелиховской — Богаевской с тем, чтобы оттуда обрушится на

2-й Корпус. Конница Думенко, прорвав фронт 2-го корпуса, вышла на южный берег Маныча на линию Хомутец — Проциков — Поздеев.

Учитывая общее положение и предугадывая натиск противника в этом направлении, командованием были сосредоточены резервы для контрудара (4-й Дон Корпус был брошен против Думенко уже после сделанного им прорыва. Ред.).

Сегодня, 15 января, противник перешел в решительное наступление по всему фронту от хутора Веселого до устья Дона, развернув не менее семи пехотных дивизий и более двух корпусов конницы. Атаки масс пехоты на Добровольческий и 3-ий корпуса с огромными для противника потерями были от биты, при чем Добровольческий корпус захватил много пленных, пулеметов и другие трофеи и отбросил противника за Дон. 3-ий Корпус, переходя в контратаку, у одной только Аксайской переправы разбил 10-ть (шесть!) пехотных полков противника, захватив бата рею с полной упряжкой и 500 пленных.

4-й конный корпус с конницей 2-го Корпуса повел с утра наступление против конного корпуса Думенко и к вечеру разбил его, отбросив далеко за Маныч и за хватив 20 орудий. Весь путь отступления противника за Маныч усеян пулеметами, обозами, зарядными ящиками и брошенными орудиями. Лед на р. Маныч не выдержал, отступавшие части противника и масса людей и лошадей провалились под лед.

Рад, особенно поделиться с Вами победой, зная, что Вы не покидали армию в самые трудные ее моменты и не теряли веры в ее силу и неизменную крепость духа в то время, как масса малодушных, разнося панику по тылам гнусными разговорами о мире с большевиками спасая свою жизнь, бежали в Екатеринодар и Новороссийск.

16 января 1920 г. 4 часа. Станция Сосыка. Нр. 0240-К Сидорин» Конец этой телеграммы ясно говорит о том, что ген. Сидорин действительно спешил оказать моральную поддержку Богаевскому, согласно постановлению совещания в ночь под 16-е января (см. главу 6). Об этом говорит и посылка копии телеграммы только Кубанском Атаману. Как сказано выше, генералы во главе с Деникиным 15 января совещались до 1 часу ночи, около 3-х часов ночи ген. Деникин выехал из Сосыки в Екатеринодар на Верховный Круг, а в 4 часа ночи уже летела в Екатеринодар вышеприведенная телеграмма ген. Сидорина.

Демонстрировалось единение победоносной Донской армии с ген. Богаевским, упорно ведшим наступление, на Верховный Круг Дона, Кубани и Терека (главы II, IV, VI).

Конная армия Буденного вечером 14 января получила от своего командарма следующий приказ: «11-й и 6-й кавалерийским дивизиям ночью начать переправу через р. Маныч в районе хуторов Мало-Западенский и Княжевско-Леоновский, где энергичным напором сбить противника и в дальнейшем наступать в общем направлении на станицу Хомутовскую с целью выйти в тыл частям противника, действующим в районе ст. Ольгинская — Батайск; 4-й кавал. дивизии двигаться вслед за 11 -й и 6-й кав. дивизиями, развивая их успех» (выше цитир. работа Тюленева, стр. 116).

В 2 часа ночи 15 января части Конной армии начали переправу через р. Маныч по льду, вступив в ожесточенный бой с Донскими частями, занимавшими переправу (7-я дивизия донцов). После 3-х часового боя Конармии удалось занять х. Мало-Западенский и далее развить успех на х. Поздеев, при чем большевики утверждают, что они взяли 1500 пленных.

В 14 часов начальник 7 кон. дивизии донес, что в х. Мало-Западенском сосредоточилось 9-ть конных полков красных и что в направлении х. Мало-Западенского движется еще около 6 полков конницы противника. Части 7-й Донской дивизии к ночи отошли в район хуторов Усманов — Пустошкин, т. е. за один день отступили верст на 15.

Приходилось ликвидировать и этот прорыв красной конницы. В виду того, что находившийся перед этим в резерве в районе ст. Кагальницкой 4-й Донской кон. корпус 15-го января был скован боем с красным корпусом Думенко, командующий Донской армией приказал Кубано-Терскому Сводному корпусу ген. Агоева перейти в подчинение командира 4-го Донкорпуса и сосредоточиться в ст. Кагальницкой. Перед этим Кубано- Терский корпус находился в подчинении командира Добровольческого корпуса ген. Кутепова.

Конная армия Буденного, очевидно, еще не оправившаяся после понесенных ею поражений в боях 5-8 января под Ростовом, действовала теперь очень неуверенно.

В ночь под 16-е января командующий Донской армией приказал: ... «Ген. Павлову — 4-й Дон. К-с, подчинив себе конный корпус ген. Агоева, который должен сосредоточиться в районе ст. Кагальницкой, дружным выдержанным ударом разбить конницу Буденного и части противника, потеснившие в районе Воровско - Бальского 7-ю дивизию. Ген. Гусельщикову — 3-ий Дон. К-с, с приданной ему 7-й дивизией оказать ген. Павлову энергичное содействие... 16 янв. 20 г. 2 часа ночи».

На 16-е января в руках ген. Павлова оказались 10-я и 9-я кон. дивизии 4-го Дон. корпуса, 4-я кон. дивизия из 2-го корпуса, Кубанская див. и Терская див. — общей численностью не менее 12 тысяч бойцов.

16 января в 8 часов утра, в районе к северу от х. Поздеева 9-я Донская конная див. завязала бой с противником. «Противник, обрушившись превосходными силами, вынудил дивизию отойти в хут. Веселый и далее к хутору, что в 4-х верстах южнее Веселого; здесь часть дивизии была собрана и отведена в х. Проциков» (сводка). Словом, эта Донская дивизия понесла поражение и была даже рассеяна противником.

4-я Донская дивизия, которая должна была одной бригадой прикрывать переправу у х. Веселого, а двумя другими бригадами, действовать на правом берегу р. Маныча (приказ на 16-е января), не смогла выполнить возложенную на нее задачу и отошла к х. Казачьему...

Положение спасла 10-я Донская дивизия. «Около 9 часов утра 10-я дивизия 4-го Донского корпуса атаковала со стороны х. Поздеева колонны красных, двигавшиеся от х. Мало- Западенского на х. Веселый (красные преследовали 9-ю Дон. див.). Наша атака была настолько стремительной, что массы конницы до 6.000 была смята и в беспорядке бросилась за Маныч через переправу у х. Платова (у восточной окраины лимана Пресного). Захвачены многочисленные трофеи, 20 орудий, много пулеметов и пленных, принадлежащих к составу 4-й, 6-й и 11-й конных дивизий Буденного. Преследование противника продолжалось до переправы у х. Платова и частью сил до х. Федулова. В виду наступившей темноты и появления со стороны х. Ефремова трех больших колонн противника, дивизия в полном порядке была отведена в район к югу от х. Поздеева. Потери дивизии незначительны» (оперативная сводка).

После боя 16 января части ген. Павлова расположились следующим образом:

1) 4-я дивизия в районе х.х. Харченко, Казенный, Кирпичный и В. Хомутец,

2) 9-я див. в районе х. Веселого,

3) 10-я див. в районе Персиянов — Поздеев и

4) Кубано-Терский Сводный корпус ген. Агоева в районе х. Хорольского. Штаб ген. Павлова — в хут. Процикова.

Большевики признают, что после боя 16 января их «11-я кав. дивизия временно утратила свою боеспособность» (Гражд. война 1918 — 1921, Ш-293).

Один из советских авторов по поводу этих боев говорит следующее: «Необходимо отметить, что когда Конная армия вела ожесточенные бои 15, 16 и 17 января, то 8-я и 9-я армии вели себя пассивно и этим самым давали возможность противнику свободно маневрировать и бить нас по частям»... Однако, это утверждение не вполне соответствует действительности, так как 8 армия, как отмечено выше, 15 января перешла было у Ростова и Нахичевани большими силами в наступление на ст. Ольгинскую, но в тот же день наступавшие части красных были разбиты казаками 3-го Донкорпуса и отброшены за р. Дон с значительными потерями.

Также 15 января у Яновской переправы перешли в наступление через р. Маныч части 9-й сов. армии, но 16 января были разбиты храбрыми казаками 1-го Донского корпуса, при чем казаки взяли 13 орудий, 40 пулеметов, 1500 пленных и обозы.

17 января Конная армия Буденного отошла к ранее занимаемым пунктам и донесла в штаб фронта, что в данном районе одной Конной армии достичь успеха весьма трудно.

В ответ на это командующий фронтом Шорин 17-го же января (даты по старому стилю) директивой Нр 00119 объединяет под общим командованием Буденного конный корпус Думенко и еще подчиняет Конармии 21 стрелковую дивизию 9-й армии и снова приказывает продолжать наступление в районе ст. Богаевской.

Надо сказать, что это распоряжение Шорина находилось в со гласим с указаниями красного Главкома со дня 12 января.

18 января части Конармии с конкорпусом Думенко и 21 стр. дивизией составляли вместе 14.150 сабель, 2139 штыков, 47 орудий, 333 пулемета и были расположены 4-я кон. дивизия в ст. Богаевской, 6-я кон. див. в х. Елкин, 11-я кон. див. — в х. Хохлатовском, конный корпус Думенко в Большом и Малом Солоных и 21 стр. див. три версты южнее станицы Богаевской.

Этими силами Буденный переходит в наступление 19 января в таком порядке: 4, 6 и 11 конные дивизии переправляются чуть свет через Маныч у х. Мало-Западенский и ведут наступление на х. Веселый, одновременно с этим конкорпус Думенко тоже должен был вести наступление на х. Веселый и 21 стр. дивизия — занять переправы через р. Маныч в районе станицы Манычская — х. Мало-Западенский... «Но так как противник 19 января тоже перешел в наступление», говорят большевики, «то частям Конармии пришлось принять встречный бой; Думенко не подчинился приказу Буденного благодаря чему части Конармии вынесли на своих плечах неравный бой и, понятно, не достигли успеха».

Согласно данным Донской армии, 18 января на Фронте 4-го Конного Донского Корпуса боевых столкновений не было, при чем этот Корпус занимал фронт по Манычу в районе х. Веселый — х. Платовский, разведку и наблюдения выдвинув на правый берег р. Маныча. На всем остальном фронте Донской армии и Добровольческого корпуса тоже было — «спокойно» или «без перемен».

К вечеру 19 января части 9-й Дон. дивизии 4 Корпуса контратакой отбросили конницу красных от х. Процикова и, преследуя, выбили его из х. Веселого (Думенко). Красные отошли на правый берег Маныча в районе х. Платова два полка противника также отошло на правый берег и двинулись в сторону Манычско - Балабинского. Эскадрон красных перешел было через Маныч у х. Хирный и двинулся к зим. Демин, но частям 4-й д. был отброшен. В тот же день Верхнедонская ополченская кон. бригада 3-го Донского корпуса, преследуемая от х. Мало-Западенского двумя - тремя полками красных, отошла в район Воровско - Бальский красные заняли х. х. Самодуров и Усманов... Но конная группа полк. Старикова наступлением от ст. Манычской оттеснила конницу противника из этих хуторов и к ночи возвратилась к ст. Манычской. Большие силы пехоты красных наступали от х. Хохлатовского на ст. Манычскую, но были отбиты...

20 января частями 4-го Донкорпуса были отброшены на правый берег Маныча большевистские конные части, еще задерживавшиеся на левом берегу р. Маныча в районе х. х. Мало-Западенского и Платова (части армии Буденного).

Вяло и разрозненно действовали большевистские конные и пешие части, в течение январских боев запуганные блестящими сосредоточенными ударами казачьей кавалерии и пехоты. Особенно тяжелым для большевиков было поражение их кавалерии на р. Дону и на р Маныче.

О причинах этих неудач большевистских армий у советских авторов находим много разных рассуждений Например, один из таких авторов пишет следующее:

... «Основными причинами неудачи... служит следующее:

1. Направление главного удара от Ростова на Батайск было нацелено в лоб главным силам противника...

2. Чрезвычайно невыгодные условия местности для действий значительных сил, главным образом, конницы не были в должной мере учтены...

3. Действия 8-й и 9-й армий не были сообразованы с наступлением 1-й Конной, выполнявшей главную задачу...

4. Упорное сопротивление белых частей в течение наших январских операций свидетельствует о значительном повышении боеспособности противника, что являлось результатом энергичных мероприятий командования белых в период передышки, предоставленной противнику красной армией, задержавшейся в своем наступлении на р. Дон...

5. «Твердость», проявленная командованием фронта в нанесении неоднократных лобовых ударов, однообразных в сущности по своему замыслу, страдала отсутствием необходимой оперативной гибкости и ясного учета, складывавшейся обстановки (Б. Майстрах. Маныч — Егорлыкская — Новороссийск, стр. 14 - 15).

В другом труде советских авторов по этому же вопросу читаем следующее: «Рассматриваемое вне связи с политико-моральным состоянием положение «вооруженных сил юга России» являлось несравненно более выгодным под военным углом зрения, чем их противника (советских войск). Их тыл сблизился со своими военными базами и базами людских пополнений, опираясь на сильные местные рубежи в виде р. Дона и р. Маныча. Пользуясь местными особенностями этих рубежей (болотистая широкая долина Дона), проходимых по известным направлениям, и сильно занимая Батайское и Великокняжеское направление, они могли действовать подвижными маневренными резервами по внутренним операционным направлениям. Это давало им возможность отбрасывать по очереди обратно на противоположный берег те красные части, которые одна за другой переправлялись на их сторону. Наконец, впервые, пожалуй,

за всю историю гражданской войны белые могли испытать столь знакомые красным преимущества перевернутой политической базы. Таковой для белых являлась Донская область. Выброшенная из нее Донская армия, отделенная от нее только течениями рек Дона и Маныча, стремилась к возвращению обратно на Родную территорию с оружием в руках. Это стремление на ходило свое отражение в повышении боеспособности Донских частей. Мы видели, как неоднократно и жестоко битая конной армией конница Мамонтова (4-й Дон. корпус) вновь обрела свою боеспособность и начала не без успеха состязаться с Конной армией.

Несомненно, что на подъем боеспособности белых влиял и ряд их частичных успехов. Последние явились следствием введения в дело красных сил по частям (сначала 8-я и Конная армии, затем по частям 9-я и, наконец, 10-я армии), отсутствия единства и твердости управления (командармы 8-й и Конной все время «согласуют» свои действия), некоторого разнобоя в среде высшего красного командования и трудных условий местности и погоды» (Гражданская война 1918 — 1921, т. III, стр. 296).

Не отрицая того, что все выше отмеченные причины имели то или иное влияние на исход боевых операций, тем не менее можно утверждать, что было две основных! причины весьма серьезных поражений советских войск:

1) доблесть казачьих частей, защищавших Родную Землю от чужого завоевания и 2) моральная слабость советских армий, шедших на завоевание чужого.

Неудачи Конной армии Буденного на р. Маныче вызвали новые острые разногласия между командованием красным фронтом и Революционным Военным Советом Конной армии. Командующий фронтом Шорин главную причину неудачи усматривал в том, что Конная армия после удачного боя 15 (28 ) января при переходе Маныча потеряла полсуток, не преследуя противника. Это утверждение Шорина соответствовало действительности. Член Р. В. С. Конной армии Ворошилов указывал на отсутствие объединенного руководства двумя конными группами — Думенко и Буденного, что тоже отвечало правде. Думенко вырвался вперед, когда Конная армия только - что готовилась переправляться через р. Маныч. Поэтому казаки могли порознь справиться — 15-го января с корпусом Думенко, а 16-го января с Конной армией Буденного.

Командарм Буденный и Револ. Воен. Совет его армии, после поражения под ст. Ольгинской — Батайском, как известно, сами просили высшее советское командование о том, чтобы Конную армию могли перебросить из под Ростова на Маныч, при чем Буденный был твердо уверен в успехе операции.

Теперь, потерпев весьма серьезное поражение и на р. Маныче в боях 16 и 19 января командарм Буденный и Рев. Воен. Совет Конной армии послали непосредственно председателю Револ. Военного Совета Республики Троцкому, главнокомандующему Каменеву и копию командующему сов. фронтом Шорину нижеследующую телеграмму: «С 30 декабря (12 января по нов. ст.) последними директивами командующего Кавказским фронтом Конная армия была брошена одна в бой без общего наступления всех армий. В ожесточенных боях между 30 декабря (12 января) и 20 января (2 февраля) Конармия потеряла 3.000 кавалеристов и лошадей. Необходимы срочные меры по усилению пехотных частей Азов — Манычская и немедленный переход в наступление по всему фронту. Конский состав уменьшился вдвое и приходит в полную негодность. Только безотлагательные, экстренные меры могут спасти положение. Все мои обращения к командующему фронтом остались без результатов. Жду срочных распоряжений. Командарм 1-й Буденный. Члены РВС Ворошилов, Щаденко».

Эта телеграмма ясно говорит не только об остром конфликте в среде высшего красного командования, но главным образом, свидетельствует о том, в каком тяжелом положении находился в то время Кавказский советский противоказачий фронт. Перед Казачеством открывались широкие возможности для победы над советскими войсками и для освобождения Дона и нижнего Поволжья от большевистских армий...

Конфликт между Буденным и Шориным красная Москва разрешила очень просто: она удалила Шорина и командующим фронтом назначила Тухачевского.

Подводя итоги январским боям, командующий Донской армией Сидорин 17 января обратился к армии с нижеследующим приказом:

ПРИКАЗ ДОНСКОЙ АРМИИ.

17 января 1920 г. Нр. 25 Ст. Сосыка

Доблестные Войска Донской армии и Добровольческого корпуса!

Когда преступный наш тыл совершенно разложился и наша администрация, погрязши во взяточничестве, позабыв Закон и нужды населения, восстановила против армии народ занятой нами территории; когда противник, сосредоточив на фронте все силы, перешел в наступление, вы принуждены были начать отход.

Вы героически дрались, вы, отходя, наносили противнику удары, но на два фронта борьбу вы были не в силах выдержать и с мучительной болью в сердце, лихорадочно сжимая винтовку, шли на юг, храня свои ряды.

Даже тогда, когда все бежало и все бросалось — обмундирование, целыми вагонами лежавшее в тылу в то время, когда фронт был раздет, снаряжение, транспортные средства и т. д., даже в это время вы держали фронт, и единственно вы, мужественные и честные, вносили бодрость и уверенность в том, что еще не все погибло. И вы, великие, спасли дело борьбы!

5 января было первым днем, когда, перейдя на левый берег Дона, вы должны были или победить, или, не выдержав, начать последний отход. И вы победили!

В районе Ольгинской и Батайска вы нанесли самому сильному врагу огромный урон и резко оборвали его самонадеянность и мнимую непобедимость.

15 января на Маныче, у Старочеркасска и старого Азова, освященного памятью Великого Петра, вы одержали новую блестящую победу, победу, в которой со всей силой явились героизм войск и мудрость вождей.

Это — победа, моральный результат которой неисчислим. Противник разбит на всем фронте! Его вера в свою победу пала, его дух сломлен. Вы же, сильные духом и смелые, стали непобедимы! Теперь с вами будут только победы!

Ваши великие вожди и атаманы — Корнилов и Алексеев, Каледин и Назаров незримо будут присутствовать среди вас и своим великим духом будут весть вас вперед.

Не бывать прошлым ошибкам! Борьба за народ и для народа, за Россию и для России, за Казачество и его свободу — это ныне основы нашей борьбы и нашей работы.

Единым фронтом пойдут казаки и добровольцы сметут коммуну и тем положат начало миру между русских людей.

Ваши победы — тому залог, ваши жертвы — тому приказ.

За них вам, смелым и сильным, мое, вашего Командующего, великое спасибо!

Приказ этот прочесть всем казакам и добровольцам.

Генерал - лейтенант Сидорин».

Мягко стлал ген. Сидорин. Но беда в том, что снова казачьи победы собирались использовать не для построения Казачьего свободного Государства, а для достижения совершенно непосильной и ненужной для Казачества цели — построения неделимой России.

Верховный Круг Дона, Кубани и Терека приступив к организации Союзного Казачьего Государства, а командующий казачьими вооруженными силами, давая справедливую оценку казачьим победам, в то же время вел пропаганду в пользу «белой» России...

Не может быть сомнения в том, что этим приказом ген. Сидорин хотел оказать нужное для русских воздействие на членов Верховного Круга и вообще на казаков в духе заявлений казачьих и русских правителей на совещании в Тихорецкой 12 января, в духе решений на совещании в штабе Донской армии на станции Сосыка, ночью 15 - 16 января и в полном соответствии с основными положениями программной речи ген. Деникина, произнесенной на Верховном Кругу 16 января (глава VI)...

Твердо и уверенно шли русские политики к раз намеченной цели.

Глава 8.

Причины неуспеха национальных освободительных движений на Юге, Юго- востоке и Востоке бывшей России. — Терская, Донская и Кубанская резолюции по вопросу об объединении. — Казачье-русский компромисс. — В 1920 г. Деникин принял то, что отвергал в 1919 г. — Неискренность обоих сторон. — Решение Верховного Круга 22 января. — Организация Южно-русского правительства Н. М. Мельникова. — Вопрос о раненных и больных. — Делегация Круга в Грузию, Армению, Азербайджан и к Горским народам. — Перерыв сессии Верховного Круга

Неуспех национальных освободительных движений на Юге, Юго-востоке и Востоке бывшей Российской империи объясняется многими причинами.

Среди этих причин первое место занимает, без сомнения, влияние России на эти народы, систематически проводившееся в жизнь в течение долгих двухсот - трехсот лет.

Русские методы национальной политики общеизвестны: завоевания или просто «присоединение», последующее подавление восстаний; тюрьма, порка, ссылки и казни национальных героев, осмелившихся словом или делом стать на защиту своей национальности; ликвидация национальной школы и церкви; посулы изменникам и предателям из среды самих народов; привилегии и различные приманки для тех классов и сословий порабощенных народов, которые по тем или иным причинам поддерживали русские интересы, русское влияние, русскую власть; и т. д. В общем же — последовательное обрусение, борьба с национальными движениями, жестокая борьба с сепаратизмом, установление повсюду русской централистической власти...

Единство религии — православная церковь — у подавляющего большинства славянского населения империи, подчиненность церковных властей светской власти — тоже сыграли видную роль в деле обрусения украинцев, казаков и, отчасти, белорусов.

Сравнительно большой процент русского населения на национальных территориях, особенно в городах, естественно, являлся опорой, как для царской, так для большевистской и для русской контрреволюционной — «белой» власти на этих землях; известно, что значительное число лиц, составивших в 1917 - 1920 годах кадры русского большевистского или русского антибольшевистского движения на не-русских территориях дало русское население, осевшее на «окраинах» во времена русского владычества.

Русская или обрусевшая нерусского происхождения интеллигенция, служившая и работавшая, напр., на казачьих территориях в органах станичного, сельского, аульного, городского и государственного управления, в школах, в церквах, в армии и т. д., во времена самодержавия, представляла из себя готовые кадры для укомплектования русской «белой» или русской «красной» власти во времена тяжелой борьбы 1917 - 1920 годов.

Но самую главную отрицательную роль в борьбе национальностей, вне сомнения, сыграла неподготовленность и масс, и интеллигенции нерусских народов на Юге, Юго-востоке и Востоке б. России. Отсутствие хорошо подготовленных, в горниле борьбы закаленных, достаточных кадров национальных работников, которые в нужную минуту могли бы взять в свои руки политическое руководство борьбой, которые организовали бы: национальную устную и печатную пропаганду, которые?! организовали бы органы центральной и местной своей и государственной национальной власти и армию; которые вовремя связались бы с внешним миром и организовали бы пропаганду своего освободительного

дела среди чужих народов — было одним из самых больших минусов национальных освободительных движений в нашем недавнем прошлом.

Решающее отрицательное значение в деле национальной борьбы против советских войск, во многих случаях, особенно на Казачьих Землях, сыграло также отсутствие на национальных территориях запасов вооружения, снаряжения, санитарного имущества, медикаментов, инструментов и т. д.

Немалую роль сыграли, конечно, и Союзные держа вы (Антанта) на Юге (Англия, Франция и Италия) и на Востоке (Англия, Япония, Франция, Соединенные Штаты Северной Америки),поддерживавшие, как известно, в первую очередь, организаторов русских антибольшевистских армий, ибо на первом плане у Союзников стоял вопрос борьбы против большевизма в пользу единой неделимой...

Видным и в то же время трагическим недостатком борьбы национальностей за освобождение в описываемое время было то, что значительная, хотя и меньшая, часть населения «окраин» активно поддерживала большевизм, идя в ногу с красной Москвой или даже пополняя ее армии, и этим самым это, большевистски настроенное, меньшинство бросало антибольшевистское большинство нерусского, национально неподготовленного, населения в коалицию или даже в союз с русским «белым» движением.

Борьба в некоторых случаях незаметно заменялась или переходила в борьбу социальную «в общерусском масштабе», в борьбу «белой» и «красной» России. К тому же национальные или краевые парламенты и правительства, осуществляя радикальную земельную и иные реформы, наносили экономический, правовой и моральный ущерб части богатого и привилегированного во времена царей населения, представители которого, забыв национальный долг перед своим народом, переходили в стан русской контрреволюции с целью, через победу последней, защитить, прежде всего, свои частные, хозяйственные и иные интересы.

Кроме отмеченных выше слабых сторон и недостатков в национальных освободительных движениях, недостатков, проявившихся на Юге, Юго-востоке и Востоке и приведших к временному проигрышу в этой непрерывной борьбе, отрицательную роль именно у казаков играло еще и то обстоятельство, что Казачество разделялось на отдельные Войска Казачьи, на отдельные Республики, каждая из которых имела свои слабые стороны, свои болезни и свои недостатки: всюду существовал большой, сложный и больной казачье - иногородний вопрос, на Тереке — казачье - горский, а на Кубани не раз давал себя чувствовать еще и черноморско-линейский вопрос.

Немалую отрицательную роль в казачьем движении сыграло и то, что Казачьи Войска были разделены значительными районами, заселенными неказачьим населением, или районами со слабым численно казачьим населением — Ставропольская губерния, Астраханские песчаные просторы по обоим сторонам нижнего течения р. Волги, Донецкий шахтерский остров и т. д.

Русскому большевистскому количеству Казачество не сумело противопоставить общеказачью организованность, общеказачье единство сил и средств, общеказачий государственный разум...

Все время шла борьба между русской и казачьей идеей, при чем у русских был свой организующий и собирающий силы политический и военный центр — Деникин и

Добровольческая армия — у «белых», Ленин и коммунистическая партия, — у «красных», а у казаков подобного центра не было; больше того, казачье-русские верхи стремились уничтожить все попытки организации настоящего общеказачьего политического, военного и государственного руководящего центра; казачье-русские верхи стремились русский деникинский центр обмотать и укрепить послушной казачьей физической силой. Известно, что злокачественный член семьи может принести своей семье далеко больше вреда, нежели сторонняя враждебная особа...

Русские пришлые и местные русские и казачье-русские политики, в общем, довольно умело вели свое дело (см. главы IV и сумели использовать в своих интересах

январские победы казаков на р. Доне и на р. Маныче: после побед 5-8 января у Батайска - Ольгинской — 12 января появилось Тихорецкое совещание с его демонстрацией взаимного понимания, дружбы и тесного сотрудничества между казачьими правительственными верхами и ген. Деникиным, демонстрацией преданности Деникину всех высших военных руководителей казачьих армий и третированием Верховного Круга Дона, Кубани и Терека; после тех же побед и Тихорецкого совещания ген. Деникин смог 16 января появиться на Верховном Круге и произнести там речь, в которой подхваливал Донцов и Терцев и поносил Кубанцев; а казачьи победы 15-16 января на р. Маныче были использованы русскими для того, чтобы склонить Верховный Круг к соглашению с ген. Деникиным — этим ставленником казачьих правителей и казачьих военных верхов....

Через полчаса после выступления ген. Деникина с программной речью на Верховном Кругу 16 января 1920 г. (см. главу VI) состоялось частное совещание членов Верховного Круга Дона, Кубани и Терека, на котором председатель конституционной комиссии Круга Д. Е. Скобцов доложил, «что при выполнении комиссией поручения Верховного Круга — установить те положения, которые должны служить предметом переговоров с Главнокомандующим, в комиссии обнаружились два основных течения; согласно взгляду большинства комиссии создание союзной власти для Дона, Кубани и Терека не должно исключать возможности создания общегосударственной власти, которая может быть образована по принципу соглашения; по взгляду же меньшинства — союзная власть Дона, Кубани и Терека и есть южно-русская власть» («Протоколы заседаний Верховного Круга Дона, Кубани и Терека с 4-го по 30-е января 1920 г., номера 1-17, издание канцелярии Верховного Круга. Екатеринодар, 1920).

На этом совещании членов Круга начались горячие прения, в которых приняли участие Ю. А. Коробьин, Г. Ф. Фальчиков, В. В. Шапкин, Г. И. Яцков, председатель Донского Правительства Н. М. Мельников, Д. Е. Скобцов, В. Ф. Синев, И. В. Баев, председатель Терского Правительства В. Абрамов, В. И. Баскаков, А. А. Рябцев, И. С. Базалий и П. М. Агеев. Отметим, что в самый разгар этих прений была оглашена «телеграмма начальника штаба Донской армии о крупных успехах, достигнутых 15 января на Донском и Манычском фронтах».

В конце концов, на этом совещании большинством голосов было принято следующее положение: «Создание союзной власти для Дона, Кубани и Терека не должно исключать возможности создания государственной власти, которая может быть образована по принципу соглашения». Меньшинство же совещания голосовало за следующее предложение: «Союзная власть Дона, Кубани и Терека и есть южно-русская власть»...

После этого утомленное совещание членов Круга приняло следующие тезисы:

1. Образование южно-русской власти на основе народного представительства;

2. Осуществление народного представительства через особый орган с законодательными функциями; и

3. Ответственность перед законодательным органом имеющего быть сформированным правительства» (первый и второй тезисы приняты единогласно, третий — большинством голосов против 1).

17 января заседания Верховного Круга не было. Происходили совещания фракций Донской, Кубанской и Терской. Члены Круга колебались.

В то время Донское командование фактически руководило и ген. Деникиным (Деникин был в одиночестве. В январе 1920 г. Деникин фактически никем уже не командовал и ничем не руководил, так как Добровольческим корпусом распоряжался штаб Донской армии, а Крымскими войсками — ген. Слащев; Крым фактически вышел из повиновения Деникину) и политикой казачьих русских верхов — правителей и некоторых членов Верховного Круга, организационно не связанных, но объединенных горячим желанием сломить Верховный Круг, ибо, в случае торжества самостийнического казачьего течения на этом Круге, русское военное командование казачьими вооруженными силами и русские казачьи правители не только проигрывали политически, но должны были бы уступить свое место тем казакам, которые честно взялись бы за работу построения Казачьего Государства и организацию его защиты.

И Донское командование смело шло вперед, подняв щит, на котором было написано: Богаевский — Деникин — Россия.

Выше (глава VII) была уже приведена телеграмма, которую командующий Донской армией ген. Сидорин 16 января послал ген. Богаевскому; был приведен также и Приказ Донской армии, изданный 17 января, призывавший казаков спасать Россию...

17-го же января ген. Сидорин послал следующую телеграмму:

«Главнокомандующему вооруженными силами Юга России ген. Деникину и Донскому Атаману, копия Кубанскому и Терскому Атаманам, копия председателю Верховного Казачьего Круга, копия — председателю Донского Круга.

«Счастлив донести и приветствовать Вас с новой большой победой, одержанной Донской армией и входящими в нее войсками Добровольческого корпуса.

Продолжая движение к югу, красные 15 января перешли Маныч у Яновской переправы и заняли район зимовников С. Жеребкова и Ф. Королькова. 16 января решительным наступлением пластунов с юга и беззаветной атакой конницы 1 -го Корпуса с севера во фланг и тыл противник был смят и разгромлен. Полностью уничтожены 29-й кавалерийский полк, 1-я бригада 14-й дивизии, 2-я бригада 22-й дивизии и 23 кавалерийский дивизион. Взято 13 орудий, 40 пулеметов, 1500 пленных и все обозы.

В районе нижнего Маныча конница Буденного, двигаясь от х. Мало-Западенского на х. Веселый, по-видимому, для содействия корпусу Думенко, была атакована 10-й дивизией 4-го Конного корпуса (гл. VII). Атака была настолько стремительной, что масса в 6.000 коней в беспорядке бросилась за Маныч и преследовалась до переправ и частью сил дальше. Взято множество трофеев 20 орудий, много пулеметов и пленных, принадлежащих к составу 4-й, 6-й и 11-й дивизий Буденного и к конной бригаде Блинова.

В ночь на 17 января Дроздовцам была поставлена задача разбить противостоящего противника на участке х. Колузаев — х. Обуховский, и они блестяще выполнили эту операцию. Атаковав противника ночью, в бурю, метель и мороз, доблестные Дроздовцы в рукопашном бою захватили 5 орудий, 20 пулеметов и 300 пленных.

Всего за операцию 15 и 16 января взято 64 орудия свыше 100 пулеметов и 2500 пленных.

Рад особенно засвидетельствовать мужество и без заветную удаль нашей конницы, добровольцев и пластунов, ведущих эти славные бои в невероятно трудной обстановке в стужу и бурю, а поражение сильнейшей группы — Буденного и на новом направлении еще больше укрепляет во мне веру в близость того часа, когда враг окончательно будет сломлен и покатится на север Нр 0260-К. Ст. Сосыка. 17 января 1920 г. Ген. Сидорин».

Политическая сторона этой телеграммы была ясна:

а) ген. Сидорин особенно подчеркивал, что сотрудничество казаков с русскими на поле брани дает блестящие победы, открывающие широкую дорогу к окончательной победе над большевиками,

б) ген. Сидорин с этими победами приветствовал Главнокомандующего Деникина и Атамана Богаевского и этим самым подчеркивал, что именно эти лица возглавляют те силы, которые дали такой выдающийся успех в борьбе с красным противником,

в) председатель Верховного Круга получил только копию телеграммы, чем подчеркивалось, что Всеказачьему Кругу, провозгласившему себя Верховной казачьей властью, принадлежит другорядное, если не третьерядное место в пирамиде властей...

На вышеприведенную телеграмму командующего Донской армией президиум Верховного Круга ответил: «Ваша телеграмма о доблестных победах 15 января получена тогда, когда Верховный Круг, объединив Дон, Кубань и Терек, закрепляет объединение с Добровольческой армией под общими лозунгами, признаваемыми Главнокомандующим и Верховным Кругом: все для воссоздания Единой и Свободной России, земля трудовому народу и казачеству, и законодательство, обеспечивающее рабочий труд.

Восхищенный и вдохновенный Вашей победой, Верховный Круг видит в ней решительный поворотный пункт к одолению наглого врага, разорившего и опозорившего Родину.

Верховный Круг с особенным воодушевлением напрягает все силы разумения к объединению армий и разрозненных частей Родины, видя в этом могучую и несокрушимую силу фронта и тыла.

Да послужит наша работа и стремления залогом новых побед. 17 января 1920 г. Нр 35. Председатель Верховного Круга Тимошенко. С подлинным верно: секретарь Верховного Круга П. Прокопович».

(Текст этой телеграммы Кругу доложен не был)

Действительно, блестящие победы на фронте после трехмесячного уныния, упадка духа, после страшного отступления ободрили и воодушевили казаков. Эти победы отодвинули на задний план другие вопросы. Многим казалось, что стоит только оформить объединение казаков с добровольцами, как все пойдет хорошо и быстро к желанному концу.

Ответ президиума Круга командующему Донской армией предрешил временный исход борьбы между казачьими самостийниками и их русскими противниками. Оставалось только оформить русско-казачье соглашение.

Каждая из трех фракций Верховного Круга — Терская, Донская и Кубанская — отдельно обсуждала вопрос о тех основах, которые должны были стать фундаментом соглашения

между казаками трех Войск и русским «белым» движением (между Верховным Кругом и ген. Деникиным). Деникин не допускал «ограничения полноты военной власти главнокомандующего», поэтому категорически настаивал на том, чтобы фактически в его руках была сосредоточена вся власть, чтобы те министры, которые имели ближайшее отношение к армии и ведению военных действий — военно-морской, путей сообщения и снабжения, — подчинялись бы только ему — Деникину, чтобы он имел право неограниченного «вето» над решениями Законодательной Палаты...

Посмотрим, как отнеслись Терцы, Донцы и Кубанцы к условиям соглашения, выставленным Деникиным.

После длительных и, иногда, довольно бурных обсуждений, 18 января фракции Верховного Круга вынесли свои постановления - резолюции по вопросу о соглашении. В виду того, что эти резолюции представляют особый интерес, приведем их полностью.

Терская фракция Верховного Круга постановила:

«1. Главнокомандующий вооруженными силами на Юге России есть и глава Южно - Русской власти.

2. Глава Южно - Русской власти избирает председателя Правительства.

3. Совет министров формируется на основе объединенного правительства.

4. Правительство ответственно перед Законодательной Палатой.

6. Министры военный, снабжения, путей сообщения — ответственны перед Правителем, но входят в состав кабинета. Военные кредиты отпускаются в общем порядке, но составляют особый военный фонд.

7. Палата представителей с властью законодательной, с представительством от всех областей, но с преобладающим казачьим представительством

8. «Вето» предоставляется Правителю абсолютное».

Из вышеприведенного постановления Терской фракции видим, что Терцы согласились принять те условия, на которых настаивал ген. Деникин

Донская фракция вынесла следующее постановление:

«Исходя из соображения, что все борющиеся против большевизма силы, при наличности сходства принципов будущего политического устройства России и разрешения насущнейших ее вопросов — земельного, рабочего и национального, должны быть объединены на почве честного компромисса по вопросам второстепенного значения и, принимая во внимание, что Главное Командование вооруженными силами на Юге России, с одной стороны, и Верховный Круг Дона, Кубани и Терека, с другой стороны, в заседаниях 15, 16 и 17 января с. г. установили:

A) абсолютное обязательство для себя следующих обязательных основных принципов, во имя коих ведется борьба:

1) Всероссийское Учредительное Собрание, как Верховная неограниченная власть государства Российского,

2) земля трудящимся,

3) охрана рабочего труда и

4) раскрепощение всех национальностей России по вопросам их культуры и быта от всероссийского центра, и

B) принципиальное признание того положении, что путь к успешной борьбе с большевиками лежит через идею народоправства, воплощаемую в представительном органе с законодательными функциями и в правительстве, ответственном перед народным представительством,

— Донская фракция, признавая, что ее идеалом является законченное народоправство в форме демократической республики, по условиям военной обстановки находит

приемлемым и необходимым образовать незамедлительно общую для юга России власть с теми дефектами в виде абсолютного «вето» Главнокомандующего и неответственности перед народным представительством министров: военно-морского, путей сообщения и военных снабжений, на которых Главное командование настаивает, как ультимативных своих предложениях, — в твердой надежде, что:

1) власть, организованная на началах, в отношении коих соглашение достигнуто, гарантирует нас от ошибок в законодательстве и управлении, которые имели место в минувшем и которые явились ближайшею причиною нашего неуспеха, и

2) при непосредственном знакомстве Главного Командования с народными представителями, оно отбросит те, навеянные на него третьими лицами, представления о самостийниках и демагогах, которые заставляют его осторожно относиться к охране своих прав в ущерб последовательной, демократически организуемой власти, и усовершенствует Южно-Русскую власть, согласившись

на устранение ее нынешних, с точки зрения демократии, недостатков».

Как видим, и Донская фракция приняла условия генерала Деникина, хотя и с длинными оговорками...

Кубанская фракция вынесла такое постановление: «Заслушав сообщение о результатах переговоров с Главнокомандующим ген. Деникиным, Кубанская фракция постановила:

1) Возглавление Южно-Русской власти предоставляется Главнокомандующему, как таковому, по обстоятельствам военного времени.

2) Южно-русская власть создается на началах народоправства:

а) законодательное народное представительство на началах пропорциональности;

б) условное «вето» Главнокомандующего,

в) правительство с полной ответственностью перед Законодательным представительным органом.

3) Верховный Круг, как ячейка будущего Законодательного Органа, принимает участие в формировании Правительства, вплоть до кандидатуры на пост председателя правительства.

4) Верховный Круг предлагает исполнительной власти немедленно создать представительство от Черноморской и Ставропольской губерний и принимает основы Конституции Южно-Русской власти и избирательного Закона по созданию Законодательного органа.

5) Верховный Круг одновременно с этим продолжает работу по созданию Союзного Государства на основах, принятых Верховным Кругом».

Из этого постановления Кубанской фракции, прежде всего, видим, что Кубанцы отвергли требования Деникина по вопросу о безответственности перед Законодательной Палатой трех министров: военно-морского путей сообщения и военных снабжений. Кубанцы стояли на том, что и эти министры должны нести полную ответственность перед Законодательной Палатой, т. е., что последняя своим голосованием может удалить и этих министров. Далее, Кубанцы соглашались предоставить Главнокомандующему только относительное «вето».

Не менее важным было и то, что Кубанцы предлагали:

а) продолжить работу Верховного Круга, «как ячейки будущего законодательного органа»,

6) немедленно создать представительство и от Черноморской и Ставропольской губерний и, самое главное,

в) продолжить работу Верховного Круга для создания Союзного Государства из Дона, Кубани и Терека на тех основах, которые были приняты Верховным Кругом 11 января 1920 г. (глава IV).

Но, раз Донцы и Терцы не настаивали больше на организации Казачьего Союзного Государства, то кубанцам просто не с кем было строить этот Союз. — Между казаками не было согласия по самым важным вопросам того времени. Казачья цель борьбы снова начала заволакиваться туманом... И, по-прежнему, бродили казаки в политических потемках...

После оглашения постановлений трех фракций Круга в его открытом заседании еще раз подчеркнуто было расхождение между представителями трех Войск. Ради выяснения вопроса о возможности сближения точек зрения Донцов и Терцев, с одной стороны, и Кубанцев, с другой, 18 и 19 января состоялись закрытые заседания членов Верховного Круга. Разбирался вопрос о том, какой наказ даст Верховный Круг для той комиссии, которая от имени Круга должна была вести переговоры с ген. Деникиным.

В вечернем заседании Круга 19-го января был принят следующий наказ: «1. Южно-русская власть устанавливается впредь до созыва Всероссийского Учредительного Собрания.

2. Первым главою Южно-русской власти, по соглашению Верховного Круга Дона, Кубани и Терека, с одной стороны, и Главного Командования вооруженными силами Юга России, с другой стороны, признается генерал Деникин.

3. Преемник его избирается Палатою народных представителей от государственных образований и областей, освобожденных от советской власти, на срок, определенный Палатой.

4. Законодательная власть на Юге России осуществляется Законодательною Палатою из представителей, избранных населением по пропорциональному принципу. Примечание: Впредь до сформирования Законодательной Палаты, функции этого органа отправляет Верховный Круг Дона, Кубани и Терека.

5. Функции исполнительной власти, кроме возглавляющего Южно-русскую власть, отправляет Совет Министров, ответственный, как в целом своем составе, так и в лице отдельных членов перед Законодательною Палатою.

Примечание: На время гражданской войны постановление об ответственности членов Совета Министров перед Законодательной Палатой на военного министра не распространяется (на стоящее примечание принято по настоятельному предложению членов Верховного Круга ген. В. И. Баскакова (Терец) и ген. Г. П. Янова (Донец).

6. Председатель Совета Министров назначается лицом, возглавляющим Южно-русскую власть, а члены Совета Министров утверждаются им же по представлению Председателя Совета Министров.

7. Лицу, возглавляющему Южно-русскую власть, принадлежит право относительного «вето».

Этот наказ был принят большинством голосов, против 12, при 6 воздержавшихся. В комиссию для переговоров с ген. Деникиным на этом же заседании Верховного Круга были избраны И. П. Тимошенко, М. Н. Гнилорыбов, В. И. Баскаков и Ф. С. Сушков.

21 января на станции Тихорецкой состоялось совещание для обсуждения все того же вопроса об основах соглашения между Верховным Кругом и ген. Деникиным. На этом совещании присутствовали:

а) вышеназванные делегаты Верховного Круга и

б) ген. Деникин, Донской Атаман Богаевский, командующий Донской армией ген. Сидорин, председатель Донского Правительства Мельников, начальник штаба Деникина ген. Романовский, начальник штаба Донской армии ген. Кельчевский, В. Н. Челищев, Н. А. Савич и полк. Глазков.

На этом совещании русские согласились принять то, что ген. Деникин категорически отвергал в 1919 г. во время работ Южно-русской Конференции (см. ч. III «Трагедии Казачества») — ответственное министерство. Законодательную Палату, условное «вето» и т. д.

Но русская сторона при переговорах категорически настаивала на том, что военный министр и министр путей сообщения ответственны только перед главою Южно-русской власти и категорически отвергала право Верховного Круга на исполнение им законодательных функций до созыва Законодательной Палаты, а также отвергала право Верховного Круга на продолжении им работ «по созданию Союзного Государства на основах, принятых Верховным Кругом»...

После возвращения делегации Верховного Круга с этого совещания в Тихорецкой, в тот же день — 21 января — состоялись заседания Донской, Кубанской и Терской фракций, на которых обсуждались окончательные предложения русской стороны, оказавшейся весьма настойчивой в виду выше приведенных решений Терской и Донской фракций, принятых 18 января.

Кубанская фракция 21 января решила голосовать против предложенных Деникиным условий соглашения Значительная часть Донцов колебалась принять эти условия, и только меньшинство Донской фракции и Терская фракция, всецело соглашались принять предложения русской стороны.

22 января вечером состоялось заседание Верховного Круга, на котором должен был решиться вопрос о соглашении. Перед заседанием Круга снова были фракционные совещания. В заседание Кубанской фракции явились: Кубанский Атаман ген. Букретов, председатель Куб. Правительства В. Иванис, военный министр Кубани ген. Болховитинов и министр внутренних дел Л. Белашов.

Войсковой Атаман и Председатель Правительства настаивали на пересмотре решения Куб. фракции В. Круга, заявив, что они к разрыву еще не готовы, так как главное, еще не организована Кубанская армия... Под влиянием этих настояний Кубанская фракция большинством 17 против 15 голосов постановила в официальное заседании Верховного Круга голосовать за соглашение.

Зашатались и Кубанцы...

Перед голосованием вопроса о соглашении с ген Деникиным на официальном заседании Верховного Круга 22 января особые заявления сделали представителе Донской, Терской и Кубанской фракций. Представитель Донской фракции полк. М. Н. Гнилорыбов между прочим сказал: «Нас заставляет голосовать за эту резолюцию не сила убеждения, а внешние обстоятельства... Донская фракция допускает отступление от чистоты демократических принципов с болью в душе, ради спасения Родного Края... Донцы подошли сейчас к вопросу с практической стороны и чашка весов, на которой оказался лишний Добровольческий Корпус, перетянула»...

Представитель Терской фракции ген. В. И. Баскаков предложил принять условия ген. Деникина в целом.

Представитель Кубанской фракции Рябцев заявил ... «Кубанская фракция нашла пункты ген. Деникина далекими даже от скромных пожеланий Круга, а тем более от идеала последней, но, принимая во внимание то обстоятельство, что идеалы эти слишком дороги,

и во имя их столько было пролито крови, принимая во внимание, что целью работ по организации Южно-русской власти является созыв Учредительного Собрания и объединение сил для борьбы с большевизмом — высказалась за принятие упомянутых выше положений в целом»... (Протоколы заседаний Круга. Газета «Кубанская Воля» за 24 января. Г. Покровский. Деникинщина).

22 января Верховный Круг утвердил текст соглашения с ген. Деникиным.

22-23 января Верховный Круг избрал особую комиссию для ведения дальнейших переговоров с ген. Деникиным в следующем составе: от Донской фракции — П. М. Агеев и М. Н. Гнилорыбов, от Терской фракции — К. И. Сапронов и В. И. Баскаков и от Кубанской — П. И. Курганский и Ф. С. Сушков.

23 января председатель Верховного Круга И. П. Тимошенко, по поручению Круга, обратился к ген. Деникину с нижеследующей телеграммой:

1. Южно-русская власть устанавливается на основах соглашения между Главным командованием вооруженными силами на Юге России и Верховным Кругом Дона, Кубани и Терека впредь до созыва Всероссийского Учредительного Собрания.

2. Первым главою Южнорусской власти по соглашению Верховного Круга Дона, Кубани и Терека, с одной стороны, и Главного командования вооруженными силами на Юге России, с другой стороны, признается ген. Деникин.

3. Закон о преемстве власти Главы государства вырабатывается Законодательной Палатой на общем основании.

4. Законодательная власть на Юге России осуществляется Законодательной Палатой. Примечание: Проведение выборного закона в спешном порядке, а равно текущее законодательство возлагается на Законодательную Комиссию, созываемую по соглашению с Главным Командованием из представителей Казачьих Войск и местностей, находящихся под управлением Главнокомандующего.

5. Функции исполнительной власти, кроме возглавляющего Южно-русскую власть, отправляет Совет Министров, ответственный перед Законодательной Палатой, кроме министров военно-морского и путей сообщения

Примечание: Военное снабжение сосредотачивается в военном министерстве. Министр продовольствия исполняет требования военного ведомства по снабжению армии.

6. Председатель Совета Министров назначается лицом, возглавляющим Южно-русскую власть, а члены Совета Министров им же утверждаются по представлению председателя Совета Министров.

7. Лицу, возглавляющему Южно-русскую власть принадлежит право роспуска Законодательной Палаты и право относительного «вето», причем к вторичному рас смотрению отклоненного закона Палата может приступить не ранее, чем через четыре месяца после его отклонения. И закон восприемлет силу лишь по принятие его большинством двух третей состава Палаты.

Благоволите подтвердить Ваше согласие и не откажите указать представителей для совместного с КИМР разрешения вопросов, вытекающих из принятого положения. Председатель Верховного Круга Тимошенко». Таким образом, «соглашение» состоялось.

По этому поводу Деникинский официоз — газета «Великая Россия», 30 января 1920 г., распубликовала следующую оценку: ...«Вопреки всем предсказаниям, соглашение Главнокомандующего с Кругом состоялось. Кубанские политические кружки и закоулки несколько поубавили свой задорный тон... Все внимание сосредоточилось на вопросах

реального осуществления соглашения. Начала работать особая смешанная Комиссия... Положение, однако, по-прежнему продолжает оставаться, и сложным, и трудным. Численно ничтожные и морально разбитые Кубанские самостийники продолжают играть свою разлагающую роль. При их попустительстве враги России ведут на Кубани бешеную агитацию»...

Орган Кубанских самостийников — «Кубанская Воля», ном. 48, за 25 января 1920 г., в передовице писал следующее: «В трагические январские дни, когда конница мистически непобедимого Будённого, грозила обрушиться на Кубань, когда Дон обагрился кровью, а на Тереке замигали зловещие огоньки восстаний, Верховный Казачий Круг взял на себя задачу, под огнем неприятеля, перестроить свой внутренний фронт и, порвав с диктатурой, провести немедленно в жизнь принципы народоправства. И как бы ни расценивать практические возможности этого запоздавшего решения, задача была поставлена правильно: другого выхода не было и не могло быть у казачьей демократии.

Но вот Буденный остановился. Начались долгие дни переговоров и соглашений, закрытых совещаний и дипломатических нот. Энтузиазм очищения потух, политика компромисса взяла верх.

И в результате, мы снова стоим перед фактом утверждения диктатуры, на этот раз волею большинства Верховного Круга.

И не все ли равно, продиктован ли этот шаг «обстоятельствами военного времени», или соображениями международного характера; слабостью и нерешительностью одних или непреклонной волей и давлением других»...

И «Кубанская Воля» призывала Верховный Круг: «Вопрос должен быть поставлен ... четко и недвусмысленно», т. е. — вернуться к решению вопроса о независимом Казачьем Государстве.

Верховный Круг, интенсивно работая, намечал пути выхода из тяжелого положения. На другой день после принятия текста соглашения с ген. Деникиным Верховный Круг издал следующий указ:

УКАЗ ВЕРХОВНОГО КРУГА ДОНА, КУБАНИ И ТЕРЕКА

«В борьбе с большевизмом мы переживаем самый решительный момент. Над Вольным Казачеством на висла красная опасность. Дон, в течение двух лет гражданской войны прикрывавший Кубань, Терек, Ставропольскую губернию и Земли Горских Народов, залит кровью своих сынов. На его берегах войска, верные своему долгу, сдерживают натиск наступающего противника, а все неспособное носить оружие Донское население, однажды испытавшее доверчиво все ужасы коммунизма, теперь, в зимнюю стужу, оставив свои родные хутора и станицы, ушло в безлюдные Донские степи и на Кубань.

Вожди большевизма поставили себе задачей во что бы то ни стало сломить Казачество, поработить его, обезглавить и использовать, как живую силу для борьбы против других народов, считающих большевиков врагами человечества.

Несмотря на грозную опасность, у нас наблюдаются факты, свидетельствующие о недобросовестном отношении к своему гражданскому долгу отдельных лиц, уклоняющихся от призыва в войска, продающих получаемое от казны вооружение и снаряжение и самовольно уходящих с фронта по домам.

Не сохранят своей свободы те, кто по малодушию или расчету прячутся за чужие спины. Не спасут своего имущества те, кто рассчитывает исключительно на чужую помощь и на поддержку Союзников, а сам остается в стороне от общей борьбы. Преступник тот, кто бросает в трудную минуту своего истекающего кровью брата и на его крови рассчитывает упрочить свое благополучие.

Поставив себе задачей обеспечить за землеробом его права на землю, за ремесленником и рабочим — их права на свободный труд, за всем народом — его право на осуществление свободного народовластия и выявление своей державной воли путем Всероссийского Учредительного Собрания, мы должны отстоять свою свободу и освободить немедленно порабощенный Дон.

Мы, Верховный Круг Дона, Кубани и Терека, приняв все меры к тому, чтобы ошибки и преступления, послужившие причиной недавней катастрофы на фронте, не повторились, признали необходимым для блага народа и успеха борьбы с большевизмом установить и установили в полном согласии с Главнокомандующим вооруженными силами на Юге России общую власть для всего юга России и единство командования для всех армий, чтобы совместными усилиями Казачества, Добровольцев и Горцев сломить противника и развить наши успехи, а потому указываем:

1. Всем Войсковым Атаманам и Краевым Правительствам принять самые решительные меры для проведения в срочном порядке общей мобилизации и формирования частей.

2. Всем призванным в войска без всяких отговорок незамедлительно становиться в ряды армий во исполнение распоряжений военных властей и Краевых Правительств, памятуя, что против уклоняющихся Верховный Круг найдет средства принуждения, опирающиеся на силу и волю народа.

Принято Верховным Кругом Дона, Кубани и Терека в заседании 23 января 1920 г. Город Екатеринодар.

Подлинный подписали: председатель Верховного Круга И. П. Тимошенко, товарищи председателя: П. Д. Губарев, I. К. Зенков, Ф. Т. Аспидов, секретарь Верховного Круга П. И. Прокопович и товарищи секретаря: Ф. Ф. Голов и Н. А. Преображенский»...

В тот же день Верховный Круг утвердил «ЗАКОН об амнистии казакам, солдатам и офицерам - красноармейцам Дона, Кубани и Терека»:

ОТ ВЕРХОВНОГО КРУГА.

«Казаки и солдаты - красноармейцы Дона, Кубани и Терека»

Верховный Круг Дона, Кубани и Терека, на который собрались полномочные народные избранники от населения названных земель, взял в свои руки всю верховную народную власть в пределах Дона, Кубани и Терека.

ЗАНЯВШИСЬ ОРГАНИЗАЦИЕЙ ОБОРОНЫ СВОИХ КРАЕВ, А ТАКЖЕ ОРГАНИЗАЦИЕЙ ТЕСНОГО БРАТСКОГО СОЮЗА ДОНА,КУБАНИ И ТЕРЕКА И ПРОЧИХ ЗЕМЕЛЬ, Верховный Круг в эти исторические дни вспомнил о вас, волей или неволей очутившихся во враждебном нам лагере, а посему в своем заседании от 23-го января 1920 г. принял следующий закон:

ЗАКОН

об амнистии казакам, солдатам и офицерам - красноармейцам ДОНА, КУБАНИ И ТЕРЕКА

1. Все офицеры, казаки и солдаты (иногородние), Донцы, Кубанцы и Терцы, находящиеся в настоящее время в рядах Красной армии, добровольно сдавшиеся и перешедшие с оружием или без такового на сторону войсковых частей Дона, Кубани и Терека и Добровольческой армии, получают полное помилование (амнистию).

2. Все офицеры, казаки и солдаты, сдавшиеся и перешедшие, освобождаются от службы в войсковых частях в течение двух месяцев со дня перехода, если сами не пожелают служить добровольно.

3. Всем воинским чинам, военным и гражданским властям и населению Дона, Кубани и Терека воспрещается, под страхом ответственности по законам военного времени, отбирать обмундирование и чинить расправу с перешедшими добровольно офицерами, казаками и солдатами.

Итак, Верховный Хозяин Дона, Кубани и Терека, этот голос народа, дает вам, заблудившимся, полное прощение.

Он не только вас прощает, но примет самые решительные меры, чтобы вас, в случае перехода к нам, к своим родным братьям - казакам и солдатам, оградить от всяких обид и насилий со стороны отдельных лиц.

Теперь только от вас самих зависит, быть ли с нами, а значит со своими женами и детьми, отцами и матерями, братьями и сестрами, — или навсегда остаться в руках предателей нашей несчастной Родины России — Ленина и Троцкого, и быть самим — такими же предателями и погибнуть вдали от своих родных станиц, сел и семейств.

Вам до сих пор комиссары говорят, что у нас воюют только одни генералы и буржуи. Не верьте этому и твердо знайте, что с Лениным и Троцким и прочими комиссарами борется весь наш народ, все казаки и все остальное население.

Знайте и то, что мы боремся не за помещиков, которых у нас нет, так как мы всю землю у них давно уже отобрали и отдали тому, кто на ней трудится; а мы боремся за «Землю и Волю» для крестьян, таких же хлеборобов, как и мы; мы боремся за народные права — за право народа управляться так, как он того пожелает.

Знайте и то, что мы боремся за Всероссийское Учредительное Собрание, где со всех концов нашей матушки России соберутся лучшие народные избранники, и только оно, этот Хозяин Земли Русской, даст нашей измученной Родине мир и порядок.

Знайте и то, и твердо это знайте, что Ленин и Троцкий и все прочие палачи России никогда, вовеки веков, нас не победят. Восставший народ за свободу против насилия победить нельзя.

А если вы все это знаете, то неужели вы останетесь с этими насильниками, которые, вместо обещанного России мира, залили всю русскую землю потоками крови.

Неужели вы останетесь с теми, кто затеял братоубийственную войну, которая длится уже более двух лет, и привела всех к нищете и позору?

Неужели вы останетесь там, в Совдепии, чтобы слезы ваших жен и детей и всех родных никогда не высыхали, и чтобы родные вам станицы и села вас проклинали, как предателей?

Нет, вы перейдете в свои братские ряды. И вот теперь, в грозный для вас час, последний час для вашего раскаяния, когда наши народные войска, те войска, которые несут на своем чистом знамени свободу, равенство и братство для всех, готовы очистить от всех

комиссаров, совдепов и чрезвычаек наш братский Дон, Верховный Круг Дона, Кубани и Терека обращается к вам с призывом:

Бросайте Ленина и Троцкого! Бросайте окровавленные знамена! Идите к своим родным братьям! Идите к своим семействам!

Переходите к нам по одному, переходите группами! Вам Верховный Круг Дона Кубани и Терека дал полное помилование. Возвращайтесь, пока не поздно».

Принято Верховным Кругом Дона, Кубани и Терека в заседании 23 января 1920 года. Город Екатеринодар.

Подлинный подписали: Председатель Верховного Круга И. П. Тимошенко, Товарищи председателя: И. Д. Губарев, 1. К. Зенков, Ф. Т. Аспидов, секретарь Верховного Круга П. И. Прокопович, товарищи секретаря: Ф. Ф. Голов, Н. А. Преображенский. С подлинным верно: Секретарь Верховного Круга П. Прокопович».

В этом же заседании Верховного Круга была оглашена телеграмма Главнокомандующего ген. Деникина от 23 января «с изъявлением согласия на принятие установленных Верховным Кругом, в заседании 22 января, оснований соглашения и уведомлением, что представителями его, при дальнейших переговорах, назначаются: генерал Богаевский (Донской Атаман), В. Н. Челищев, Н. В. Савич и П. И. Новгородцев».

Также было принято «предложение президиума о приглашении на завтрашнее заседание Верховного Круга, прибывшего в Екатеринодар, командующего Донской армией ген. Сидорина с просьбой сделать сообщение Верховному Кругу о положении на фронте» (протоколы Верх. Круга).

24 января на Верховном Круге выступил с приветствием командующий Донской армией ген. Сидорин, заявивший между прочим, следующее:

... «Гордый дух красных армий в дни 5, б и 7 января сильно потрясен и поражение врага, — если Кубанью будет оказана поддержка до 1-го февраля, несомненно. В феврале месяце прошлого года Кубань поддержала Дон, а в январе текущего года Дон с добровольцами защитил своей грудью Кубань... Немедленно нужно дать бойцов на фронт, так как угроза зеленых отрезать железнодорожное сообщение с Новороссийской базой заставила снять с фронта одну из боевых Донских дивизий.

Если Кубань быстро окажет помощь, то все будущие поколения будут с восхищением вспоминать подвиги Казачества в общем деле устройства счастья России... Я знаю, что поддержка со стороны Кубанцев будет оказана, но все же я прошу Верховный Круг принять все меры к тому, чтобы к 1 февраля все Кубанские части были бы на фронте, а не в тылу... И я верю, что мы сейчас стоим на той границе истории, когда еще одно усилие и вновь все Казачество расцветет славою, которую оно не переживало еще»...

Речь ген. Сидорина была покрыта продолжительными аплодисментами членов Верховного Круга. В ответ на эту речь член президиума Ф. Т. Аспидов заявил, что Верховный Круг вполне разделяет взгляды на возможность и близость победы над врагом и со своей стороны принимает все зависящие от него меры в деле оказания поддержки фронту.

25-28 января заседаний Верховного Круга не было.

Приступлено было к организации Южно-русского правительства на основе казачье- русского соглашения. 26 января утром в кабинете председателя Верховного Круга

происходило совещание Совета Старейшин Верховного Круга, посвященное обсуждению кандидатур на пост председателя Совета Министров, «так как последовало принципиальное согласие ген. Деникина назначить главу Правительства по предварительному сговору с представителями Верховного Круга».

Совет Старейшин, после долгого и всестороннего обсуждения кандидатур, остановился на трех кандидатах: председателе Верх. Круга И. П. Тимошенко, члене Верх. Круга П. М. Агееве и председателе Донского правительства Н. М. Мельникове. Имена кандидатур в тот же день через ген. Богаевского были доведены до сведения Главнокомандующего («Вестник Верх. Круга» Нр 14, за 28-1-20).

26 января вечером ген. Деникин прибыл в Екатеринодар и пригласил к себе товарищей председателя Верховного Круга г. г. Е. К. Зенкова (донец), П. Д. Губарева (терец), и Ф. Т. Аспидова (кубанец), для окончательных переговоров о кандидатах на пост председателя Совета Министров. Из названных выше трех кандидатур ген. Деникин выбрал Н. М. Мельникова, которому и поручил составить Южно-русское правительство.

На дело подбора лиц в состав этого Правительства ушло около десяти дней, и 5 февраля был опубликован список членов нового Правительства (не полный). В этом Правительстве собрались надежные русские люди перед этим активно боровшиеся, кто как мог, против казачьей самостийности.

Сторонники Деникина побеждали, казалось, по всему фронту.

Отметим, что после того, как Верховный Круг склонил казачьи знамена перед русскими, последние нашли необходимым 25 января в Екатеринодаре открыть занятия Донского Большого Войскового Круга под председательством В. А. Харламова.

В тот же день в заседании Донского Круга выступили с приветствиями председатель Кубанского правительства В. Иванис, убеждавший и уверявший Донцов Е том, что «Кубанцы выполнят свой долг» и «дружно вый дут на фронт»...

Председатель Терского Войскового Круга И. Губарев заявил о готовности Терека воевать ради спасения России: «Что можно будет, двинем на защиту Дона и Великой Свободной России».

Потом говорил Донской Атаман ген. Богаевский и, наконец, командующий Донской армией ген. Сидорин, сказавший, между прочим, следующее:

... «Сегодня я позволю себе принести вам привет... и от мертвецов, наиболее доблестных которые во имя чести и славы нашей казачьей отдали свои жизни... Я не только Командующий сорока тысяча ми живых воинов, но и 50 тысячами мертвецов»... — И речи своей не закончил...

В газетах потом было объявлено, что Командующий Донской армией во время своей речи заболел и не мог ее докончить...

31 января Большой Войсковой Донской Круг разбирал вопрос о переизбрании своего председателя. Снова был избран В. Харламов 125 голосами «за», 31 голосом «против» и при 13 воздержавшихся».

К этому времени большевистские армии закончили подготовку к наступлению и 1 -го февраля прорвали казачий фронт на Тихорецком направлении. Конная, 10-я и 11-я советские армии появились на границах Кубани..

Еще 15 января в заседании Верховного Круга был заслушан доклад председателя Комиссии по обороне ген. В. И. Баскакова «по поводу заявления прибывшего из Грузии г. - м. Магалова о возможности сформирования из уроженцев ЗАКАВКАЗЬЯ особых добровольческих отрядов, условиях перевозки их на Северный Кавказ и снабжения их платными поставками провианта, для усиления антибольшевистских сил, и желательности засвидетельствования со стороны Верховного Круга сочувственного отношения к данному начинанию» (протокол заседания Верх. Круга, ном. 9).

По обмене мнений в тот же день Верховный Круг постановил: «выдать г.-м. Магалову письменное засвидетельствование сочувственного отношения Верховного Круга к предпринимаемому им начинанию формирования из грузин и уроженцев Закавказья, офицеров и солдат, добровольческих отрядов для усиления антибольшевистских сил»...

30 января Верховный Круг вновь возвратился к обсуждению вопроса о сотрудничестве казаков с Кавказскими народами: — «по докладу представителя комиссии по обороне члена Круга И. В. Горбушина о желательности посылки делегаций Верховного Круга:

1) к Горским народам — для взаимной информации и установления добрососедских отношений, и

2) в Грузию, в связи с рассмотренным в заседании Верховного Круга , 15-го сего января предложением г.-м. Магалова, — для выяснения возможности военной помощи со стороны Грузии Казачьим Областям в борьбе с большевиками и взаимной информации».

«Постановлено:

а) принять предложения Комиссии по обороне о посылке делегаций, с указанными выше целями, к Горским народам и в Грузию, поручив последней делегации посетить, с теми же целями, — Армению и Азербайджан;

б) включить в состав первой делегации по одному представителю от каждой фракции и, сверх того, — двух представителей от Кубанских горцев, и во вторую — по одному представителю от каждой фракции;

в) утвердить избранных в состав делегаций: к Горским народам — от Кубанской фракции П. А. Куралесина и от Кубанских горцев — члена Верховного Круга А. Г. Шемгохова и члена Краевой Рады М. М. Набокова, от Донской фракции — В. Г. Хрипунова и от Терской — П. Т. Яхонтова; в Грузию: от Кубанской фракции М. А. Зозулю, Донской — П. И. Ковалева и Терской — Н. А. Бигаева» (протокол В. Круга, ном. 17).

1-го февраля делегация в Грузию уже выехала из Екатеринодара через г. Владикавказ в Тифлис.

30 января Верховный Круг выслушал доклады об ужасающем положении санитарного дела и постановил избрать особую Санитарную Комиссию в составе: Г. П. Янова, К. А. Шамшина, С. П. Сухореброва, П. А. Савицкого и Д С. Якунина. Этой комиссии был дан следующий наказ:

1. Комиссии войти в немедленную связь с Главным начальником санитарной части вооруженных сил на Юге России и главными инспекторами государственных образований Дона, Кубани и Терека.

2. Совместно с переименованными лицами или их представителями выяснить все причины беспорядка пот эвакуации, размещению и уходу за ранеными и больными воинскими чинами армии.

3. В случае обнаружения злоупотреблений, привлекать виновных к ответственности, входя с представления ми о привлечении непосредственно к Главнокомандующему вооруженными силами Юга России и к подлежащим Атаманам государственных образований Дона, Кубани и Терека.

4. Выработать план эвакуации с целью разгрузки ты левого центра за счет станиц и селений территории Дона, Кубани и Терека.

5. Реквизировать помещения, необходимые для развертывания лазаретов, устройства слабосильных команд выздоравливающих. Реквизицию производить с согласия подлежащих Правительств Дона, Кубани и Терека.

6. Предоставить Комиссии право самого широкого контроля действий чинов санитарного ведомства, учреждений, лазаретов и эвакуационных пунктов.

7. Вступить в переговоры с представителями иностранных Миссий с целью получения необходимых медикаментов и предметов для оборудования лазаретов, питательных пунктов и санитарных поездов, с указанием на то, что все хищения и злоупотребления, бывшие до настоящего времени, будут караться самыми жестокими мерами, и были вне сферы влияния демократических государственных образований Дона, Кубани и Терека.

8. Пригласить общественных деятелей оказывать самое широкое содействие в устройстве раненных и больных воинов и улучшения их положения, для чего устроить заседание с представителями кооперации и другими общественными организациями.

9. Выяснить порядок отпуска денег и сумм, необходимых для улучшения всех санитарных частей вооруженных сил Юга России.

10. Выработать проект организации объединения санитарной власти в тылу для представления Верховному Кругу». («Вест. Верх. Круга», 1 февр. 20 г.).

30 января сессия Верховного Круга была прервана на 10 дней в виду необходимости отъезда Терских представителей на Терек.

Какое значение имело казачье-русское соглашение для обеих сторон?

«Обе стороны пришли к соглашению под давлением обстановки, без особой радости и без больших надежд», — говорит ген. Деникин (Очерки, V, 308 ).

Это соглашение не поставило для обеих сторон единой цели борьбы: «белые» русские по прежнему стремились к тому, чтобы на территории всей бывшей России на место большевистской власти поставить русскую антибольшевистскую власть, возвратив народы России к прежнему политическому, хозяйственному и социальному строю, а казаки, как и перед соглашением, воевали за освобождение своих Казачьих Земель. Казачьи русские верхи не могли потянуть уже за собою казачью массу в новый поход на Москву.

Казачье-русское соглашение не создало единого Правительства. По-прежнему самостоятельно действовали правительства Донское, Кубанское, Терское и Южно- русское, при чем власти последнего, по существу, никто уже не признавал. Кубанское Правительство вынесло даже постановление о том, что оно не признает компетенции Южно-русского правительства на территории Кубани и к опубликованному списку министров Южно -русского правительства «Кубанское Правительство не может отнестись иначе, как к особому Совещанию». Начались столкновения между Южно-русским и Кубанским правительствами...

В Новороссийске диктаторствовал ген. Лукомский; в большей части Черноморской губернии господствовали «зеленые», а Крым жил своей бурной жизнью, охваченный всеобщим смятением, недовольством, страхом, борьбой за власть, восстанием капитана Орлова против Деникина...

Совершенно непопулярное среди населения, без территории, без авторитета Южно- русское правительство повисло в воздухе...

Казачье-русским соглашением не было достигнуто и создания единой, одной волей послушной и единую цель преследующей, армии. Терек потопал в хаосе восстаний. Донская армия была совершенно самостоятельной и размеры влияния «главнокомандующего» на ее деятельность равны были нулю или же проявлялись в зависимости от того, считался или не считался штаб Донской армии с желаниями «главнокомандующего».

Казачье-русское соглашение не вызвало также бодрости в населении, не воодушевило его на борьбу против большевиков под флагом Деникина. Объявленная тогда ген. Деникиным новая мобилизация не-казачьего населения Северного Кавказа в возрасте от 17 до 43 лет не усилила антибольшевистских рядов и явилась только новым толчком к увеличению рядов «зеленых»...

Не совсем благополучно было и в русской офицерской среде. 22-го января ген. Лукомский, тогда еще председатель правительства Деникина, писал последнему: ...«Настроение среди офицеров от младших до старших все более и более ухудшается. Нелепые слухи с полном соглашении с требованиями самостийных казачьих кругов возбуждают офицеров. Спрашивают, за что же они должны проливать кровь? Усиливается дезертирство, ибо в Казачество не верят и считают, что соглашение приведет к гибели... При нынешней обстановке оставление на этом фронте Добровольческих частей может привести к полному разложению» (Деникин. Очерки русской смуты, т. 5-й, стр. 324).

«Я требовал», — говорит Деникин, — «направления строевого офицерства, буквально наводнившего Новороссийск, на фронт, на пополнение таявших частей Добровольческого корпуса, тогда как новороссийское начальство стремилось к удержанию их для формирования на месте офицерских отрядов. Добровольческий корпус жаловался на препятствия, чинимые даже отпускным и выздоровевшим добровольцам, желающим возвратиться в свои части...

В результате масса офицерства слабого духом, устремляла свои взоры на уходящие пароходы или создавала самочинные организации вроде «отряда крестоносцев», прикрывавшего религиозно - национальной идеей уклонение от фронта» (там же, 326).

Ген. Деникин в «Очерках рус. смуты» уделяет много места описанию того, как, начиная с декабря месяца 1919 г., и чем далее, все сильнее проявлялась работа русских кругов для удаления ген. Деникина с занимаемого им места главнокомандующего и замены его генералом Врангелем (т. ^-й, стр. 263, 288 - 292, 323 - 342 и т. д.).

Русские отворачивались уже от ген. Деникина, а казачьей массе он не только был чужд, но дальнейшее оставление его у власти у одной части казаков окончательно убивало всякую веру в успех войны против большевиков, другая же часть казаков уходила к «зеленым»... Были и такие казаки, которые, окончательно сбившись с Казачьей Дороги и запутавшись в событиях, переходили к большевикам, как бы повторяя печальные события начала 1918 г.

Глава 9.

Отношение Черноморского крестьянства к Деникинской власти и к Кубани. — Решения делегатского съезда 18 ноября 1919 г. — Обращение «Комитета Освобождения Черноморья» к Кубанской Раде. — Освобождение г. Туапсе от Деникинской, власти. — Антиденикинские восстания в Ейском районе, в ставропольской губ. и в Минераловодском районе.

В основе решения Верховного Круга Дона, Кубани и Терека о соглашении с ген. Деникиным, вне сомнения, лежало желание казачьих депутатов, голосовавших за это соглашение, увеличить антибольшевистские военные силы за счет тех русских сил, которые собрал и возглавлял или мог еще собрать и повести за собою ген. Деникин.

Уже при рассмотрении событий, происходивших в 1919 г. (см. ч. II и ч. III «Трагедии Казачества»), неоднократно было отмечено, что население Украины, России, Кавказа, Ставропольской и Черноморской губерний враждебно относилось к Деникинской политике и к Деникинской власти. Соседняя с Кубанью Черноморская губ. с весны 1919 г. преисполнена была недовольством по отношению к Деникину. В то же время население этой губернии охотно шло на воссоединение с Кубанью.

Еще 18 августа 1919 года совещание крестьянских делегатов Сочинского округа постановило уполномочить свой выборный исполнительный орган «вести переговоры с Кубанью относительно присоединения Черноморской губ. к Кубани, при условии разрыва Кубани с Деникиным» (Сборник материалов и документов. «Зеленая книга». История крестьянского движения в Черноморской губ. Собрал Н. Воронович. 1921 г. Прага).

По мере того, как наскоро построенное Деникинское «государство» разваливалось, и власть его ослабевала, усиливалось антиденикинское движение в Черноморской губ. 18 ноября 1919 г. собрался делегатский съезд черноморского крестьянства и, между прочим, вынес нижеследующее постановление:

«1. Поставить ближайшей целью борьбы образование Черноморской демократической республики с установлением федеративной связи с другими демократическими государственными образованиями, для совместной с ним борьбы против реакции и за конечные цели: Российскую Федеративную Республику, которую мы мыслим, как свободный союз свободных народов...

2. Выбрать Комитет Освобождения Черноморской губ., ответственный перед крестьянским съездом. Означенный Комитет осуществляет всю полноту власти на территории Черноморской губ., по мере ее освобождения, впредь до созыва чрезвычайного съезда.

3. При наступлении более благоприятных условий Комитет Освобождения должен созвать чрезвычайный крестьянско-рабочий съезд, который окончательно решит судьбу Черноморской демократии.

4. На время до чрезвычайного съезда Комитету Освобождения предлагается:

а) организовать планомерную вооруженную борьбу с реакцией до полного изгнания добровольцев из пределов губернии,

б) немедленно приступить к переговорам с Кубанской Радой на предмет вхождения Черноморья, как автономной единицы, в состав Кубани, но при непременном условии полного разрыва Кубани с добрармией и пополнения Рады свободно выбранными представителями граждан Черноморской губ...».

Комитет Освобождения Черноморья в декабре 1919 г. обратился к Великобританской, Итальянской, Французской и Сев. Американских Соединенных Штатов миссиям,

находившимся в столице Грузии — Тифлисе, с меморандумом, в котором просил великие державы:

1. Запретить армии Деникина обращать переданное в руки этой армии Великими Державами для борьбы с большевиками оружие против защищающих свои законные гражданские права Черноморских крестьян.

2. Предложить Добрармии очистить территорию Черноморской губ. от реки Мехадыри до г. Новороссийска.

3. Передать управление Черноморской губ. в руки выборного крестьянского самоуправления...

После ноябрьского съезда в Черноморской губ. шла интенсивная подготовка к восстанию против Деникинских властей. В конце концов, в ночь под 15 января 1920 г. поднялся Сочинский округ. Была разбита добровольческая бригада и восставшие захватили 4 орудия, 16 пулеметов, 700 винтовок, много патронов и 800 пленных, отказавшихся воевать ради защиты Деникина.

21 января крестьянское ополчение заняло Сочи.

27 января Комитет Освобождения Черноморья послал Кубанской Раде нижеследующее обращение:

1. Черноморские крестьяне и рабочие желают мира и дружбы с кубанской демократией.

2. Приняв на себя всю полноту власти, Комитет Освобождения Черноморья обращается к Кубанской Законодательной Раде с призывом немедленно отозвать свои войска с туапсинского фронта.

3. Комитет Освобождения предлагает Кубанской Законодательной Раде приступить, тотчас по снятии туапсинского фронта, к установлению экономических соглашений с Черноморьем и прислать для этого своих представителей.

4. Комитет Освобождения вступил через своего правомочного представителя в непосредственные сношения; с правительством Грузии, Азербайджана и Армении, а " также западно-европейскими государствами и Соединенными Штатами Северной Америки.

5. Прибывшему на миноносце по занятии нашими войсками г. Сочи парламентеру Великобританского правительства даны все вышеуказанные разъяснения и от него получена гарантия невмешательства в действия новой власти Черноморья.

В начале февраля целый ряд сел Черноморской губ. вынес новые постановления о присоединении Черноморья к Кубани, но при условии, «если Кубань разорвет с Деникиным» и «если на Кубани утвердится настоящая демократическая власть»...

После целого ряда столкновений на побережье, 11 февраля 1920 г. повстанцы заняли г. Туапсе, где захватили 1500 пленных, 10 орудий и 49 пулеметов. Между пленными был и командующий деникинскими войсками ген. Бурневич.

Значительное число пленных свидетельствует о том, что войска, бывшие под командой ген Бурневича, не хотели защищать Деникинскую власть.

Другие отряды повстанцев захватили часть Черноморской губ. от г. Туапсе до г. Новороссийска.

Одновременно с усилением антиденикинского движения в Черноморской губ. поднялись крестьянские восстания и в других районах. 20 января восстали крестьяне в некоторых селах Донской обл. по реке Ее, лежавшие в ближайшем тылу Добровольческого корпуса,

занимавшего фронт по р. Дону от г. Азова до Батайска. Пробольшевистские повстанцы этого района держали связь через порт Катон с г. Таганрогом, находившемся в руках советских войск. Они проникли даже в г. Ейск. Против этих повстанцев из ст. Уманской были посланы части Марковской дивизии с приказанием «действовать решительно и беспощадно». 25 января г. Ейск был действительно освобожден от них. Побережье Азовского моря к северу от р. Ей было очищено от красных повстанцев сотнями 2-го Запорожского (Кубанского) полка.

Повстанцы были хозяевами положения в целом ряде районов Ставропольской губ., особенно в Свято -Крестовском...

В начале февраля поднялось восстание в Минераловодском районе, угрожавшее отрезать Терек от Кубани.

Широко охватившие Северный Кавказ восстания (с симпатиями в сторону советов) свидетельствовали с крайнем недовольстве населения Деникинской властью.

Эти восстания убивали в казаках веру в победу, оттягивали войска с фронта, оказывали поддержку наступающим большевистским армиям; к тому же повстанцы охотно пополняли ряды советских полков.

Казачье-русское соглашение не только не приостановило этих восстаний, а больше, пожалуй усилило их. Неказачье население Казачьих Земель открыто переходило на сторону Советов, ссылаясь на неприемлемость для него ген. Деникина и его правительства.

Нет сомнения в том, что Добровольческий корпус, защищавший фронт по нижнему течению р. Дона, помог казакам, но не может быть никакого сомнения и в том, что, хотя и вынужденное обстоятельствами, соглашение Верховного Круга Дона, Кубани и Терека с ген Деникиным принесло непоправимый вред Казачеству.

Глава 10.

Значение Кубани в борьбе Казачества на два фронта. — Причины ухода Кубанцев с фронта. — Казачья масса и кубанская правящая верхушка.— Пилюковщина. — «Зеленые». — Карательные отряды, — Приказ Кубанского Войскового Атамана.

В январе 1920 г. командующий Донской армией ген. Сидорин несколько раз, и по телеграфу и устно, обращался к Кубанскому Атаману ген. Букретову с просьбой ускорить высылку на фронт кубанских пополнений, утверждая при этом, что если Кубанцы дружно выйдут на фронт, окончательная победа над большевистскими армиями обеспечена. То же самое утверждал и ген. Деникин. Выступая 16 января на Верховном Кругу, он сказал: «Возможны, конечно, еще неудачи; но даже дальнейший отход не страшен при данной силе и настроении главного нашего фронта и при непременном условии немедленного выхода на фронт Кубанских частей для наступления и для прикрытия некоторых направлений, совершенно обнаженных и угрожаемых» (Деникин, Очерки рус. смуты, т. 5- й, стр. 299).

Большевистские участники и исследователи описываемых событий утверждают то же самое: ... «Весь успех дальнейшей обороны белых зависел от того, окажется ли на этот раз Кубань таким же жизненным для них районом, каким она была для них в дни возникновения Добровольческой армии». (Гражданская война 1918 - 1920, т. III, стр. 296).

Почему же Кубанцы массово не пошли на фронт в начале 1920 г.? Очевидно, потому же, почему в конце 1919 г. они ушли с фронта. И в начале 1920 г. действовали те же причины, под влиянием которых были Кубанские казаки в конце 1919 г.

Попробуем, хотя схематически, ответить на поставленный вопрос. Очевидно, тут влияли причины не случайного и не мимолетного характера.

Что представляло из себя Кубанское казачество еще перед войною 1918 - 1920 г. г.? Во-первых, не следует забывать того, что Кубанские казаки, в своем большинстве, происходят от славного Войска Запорожского, многовековая боевая слава которого известна всему свету. Дух воли, независимости, свободы и рыцарского демократизма глубоко сидели в крови казаков...

Можно бы привести тысячи фактов, неопровержимо свидетельствующих о том, что этот дух сохранился как у Кубанцев, так и у казаков иных Войск, и с ним они вошли в революцию 1917 г. и в войну 1918 - 1920 годов.

Другою основною чертой Кубанских казаков является их культурность, о чем свидетельствовало не только хорошо поставленное низшее образование — прекрасные школьные здания по станицам, хорошие библиотеки, богатые физические кабинеты, сравнительно высокое жалованье станичных учителей, — но и большое количество средних и высших начальных школ по станицам (первая войсковая гимназия на Кубани была открыта еще в 1819 г.).

О культурности и хозяйственной предприимчивости Кубанцев говорит и густая сеть кредитной и потребительской кооперации, охватившая все станицы, и три центральных объединения кооперативных учреждений...

Кубань была в составе бывшей огромной России единственным краем, где само население построило на кооперативно - акционерских началах три железные дороги: Черноморско- Кубанскую, Армавир - Туапсинскую и Ейскую.

Кубань (как и Дон, и Терек) могла похвалиться большим числом, сравнительно хорошо развитых, добрых хозяев — станичных атаманов, кооператоров и лиц интеллигентских профессий — учителей, священников, офицеров, которые общими усилиями энергично и быстро поднимали культурный и хозяйственный уровень весьма трудолюбивого и предприимчивого населения... Благозвучный украинский язык большинства кубанского населения, лучшая в мире казачья песня, крепко сохранившиеся старо - казачьи обычаи и традиции, чистота усадеб и жилых помещений, потопающих в прекрасных садах, заметно выделяли Кубанцев наряду с другими казаками, среди населения обширного многоплеменного Российского государства.

Вековая любовь к своему народоправству так глубоко сидела в Кубанском Войске, что даже императорское правительство не могло не считаться с этим фактом, почему уже в 1906 г. на Кубани была собрана Войсковая Рада для решения сложного земельного вопроса. Тот же дух Кубанского свободолюбия и своего рода сепаратизма (отдельности, обособленности от России), заставил российское правительство ограничить представительство Кубанского Казачьего Войска в 3-й и 4-й Государственной Думе (напр. Курская губ. имела в Гос. Думе 13 депутатов, а Кубанское Войско только одного).

С чего началось сотрудничество Кубанцев с русским антибольшевистским движением? — Началось оно подписыванием известного соглашения между Кубанским Правительством и руководителями Добровольческой армии 18 марта 1918 г. в ст. Ново-Дмитриевской о взаимном признании, о признании добровольческими генералами самостийности Кубани и права Кубани на отдельную армию («Трагедия Казачества», ч. 1, стр. 99).

А во что потом вылилось это соглашение?

Кубанцы на своих плечах вынесли «добровольческое командование»; благодаря поддержке со стороны Кубанцев, Добровольческая армия выросла и укрепилась на Северном Кавказе.

В благодарность за это русские люди делали беспрерывные и назойливые попытки навязать Кубани русскую «белую» диктатуру; в 1918 г. они делали попытки произвести переворот на Кубани с целью утверждения над казаками своей власти; в конце того года различными ухищрениями «белые» весьма способствовали выборам ген. Филимонова в Атаманы. Они нарушили данное ими слово при подписании соглашения 18 марта 1918 г. и неизменно в течение почти двух лет мешали организации Кубанской армии; в начале 1919 г. они зверски убили четырех казаков ст. Пашковской; в течение долгого времени они оскорбляли и раздражали Кубанцев проповедью своего «Освага», систематически унижавшего его и осмеивавшего выборные органы Кубанской власти. «Белые» помешали установлению нормальных добрососедских отношений между Кубанью, с одной стороны, и Кавказом и Украиной, с другой стороны, втягивая Кубань в ненужную войну с соседями; они помешали установлению между Кубанью и иностранными государствами желательных для Кубани дипломатических и торговых сношений. Захватив в свои руки внешнюю торговлю и получение интендантского имущества из-за границы, «белые» не наладили сколько-нибудь удовлетворительного снабжения обмундированием Кубанские войсковые части; получая с Кубани большие запасы продовольствия, они морили голодом Кубанцев, воевавших на Царицынском направлении; обнаглев до крайности, добровольцы убили председателя Краевой Рады Н. С. Рябовола. Осенью 1919 г., в дни наиболее тяжелых и напряженных боев у г. Царицына, где Кубанские полки и батальоны истекали

кровью, добровольцы объявили экономическую блокаду Кубани и помешали снабжению Кубани товарами в период реализации урожая того года. Они предали военно-полевому суду Кубанскую заграничную делегацию, а потом зверски расправились с членом этой делегации А. И. Кулабуховым, повесив его на старой исторической крепостной площади в столице Кубани. Они все время навязывали кубанским войскам в вожди чуждого для Кубани по крови и духу генерала барона Врангеля...

Каждая из вышеперечисленных «акций» «белых» русских людей глубоко оскорбляла Кубанских казаков, вызывая у них чувство мести, желание уничтожить зарвавшуюся чужую камарилью, губившую казачьи жизни, уничтожавшую казачье добро, в корне подрезывавшую взлелеянное казачьими руками и выращенное казачьими трудами дерево казачьей Воли...

По многим причинам не став тогда на прямой путь вооруженной борьбы, одновременно против «красных» и против «белых», русских единонеделимцев, разуверившись в возможности самого успеха в борьбе, веденного в союзе с «белым» русским движением, большинство Кубанских казаков, к глубокому сожалению, стало всего лишь на путь пассивного сопротивления и, оставив фронт, разошлось по станицам, а часть Кубанцев ушла даже к «зеленым» — этой, без определенной идеологии и с незаконченной организацией, армии людей, протестующих и против «белых» и против «красных»... Двинуть Кубанских казаков вновь на кровавую борьбу могла бы только своя, родная, смелая и решительная, Казачья власть, окончательно и быстро разорвавшая с русским «белым» движением; власть — вождь, власть — организатор, власть — ободряющая, объединяющая и направляющая народную массу на бой с врагами.

Кубанская Краевая Рада в своей сессии, от 30 декабря 1919 г. до 7 января 1920 г., прочистила было душную атмосферу... Блеснул, было, луч надежды. Но эта Рада не сумела избрать Атамана - вождя, из ее среды не вышел разумный и властный народный повелитель... Появился Атаман - чиновник, нерешительный, безвольный атаман — русский интеллигент. Кубанская войсковая булава попала в неуверенные руки русского армейского офицера генерального штаба. Этот неудачный выбор Рады был причиной личной драмы, ныне покойного уже, ген. Букретова и одной из страниц глубокой трагедии Казачества.

О Кубанском Правительстве В. Н. Иваниса, как о неудачном организаторе Кубанского Казачества, было уже сказано выше. О коллективной воле Казачества Кубани, Дона и Терека — Верховном Круге — тоже говорилось достаточно.

Политика соглашения Круга с ненавистным, особенно для Кубанских казаков, ген. Деникиным, не могла, конечно, поднять Кубанских казаков на новое их сотрудничество с этим «главнокомандующим вооруженными силами Юга России».

За первые два месяца 1920 г. видно как бы три периода в настроении Кубанских казаков, в их отношении к фронту. Был некоторый подъем в первые недели января: казаки по мобилизации являются в назначенные для сбора пункты, организуются в части. Даже ген. Деникин, в согласии с правдой, отмечает, например, тот факт, что сорганизованный таким путем 2-й Кубанский корпус во второй половине января выглядел прекрасно — «все воодушевлены порывом вперед и верою в успех»...

Потом оказалось, что железные дороги не смогли наладить сколько-нибудь удовлетворительную перевозку мобилизованных. Да к тому же и казаки увидели, что все остается по-старому, что ген. Деникин и далее выступает в роли главнокомандующего...

Наступил второй период — новое разочарование, упадочное настроение, нежелание понапрасну жертвовать своей жизнью. Начало этого периода отмечено в вышеприведенном Приказе Кубанского Войскового Атамана — дня 15 января 1920 г. (глава VI). В этот второй период часть казаков, увидев, что постановления Рады снова повисают в воздухе, что казачьи правительственные верхи по-прежнему идут с ген. Деникиным, начала сама организовываться для вооруженного выступления и против деникинцев и против большевиков. Тогда окончательно оформилось движение среди Кубанских казаков под руководством члена Кубанской Краевой Рады сотника Пилюка (родом из соседней с Екатеринодаром станицы Елизаветинской). Казаки - пилюковцы категорически требовали полного разрыва с ген. Деникиным. Однако, кубанские верхи 22 января оформили соглашение с этим самым генералом. Естественно, между казачьей правящей верхушкой, объединившейся с Деникиным, и пилюковцами возник острый конфликт.

Сначала, с целью уговаривания сотника Пилюка и, пилюковцев, в ст. Елизаветинскую ездили — председатель Куб. Правительства В. Н. Иванис, председатель Рады и Верховного Круга И. П. Тимошенко и Кубанский Атаман ген. Букретов. Казаки - пилюковцы как - будто колебались, но, в конце концов, остались на своих позициях. Тогда Атаман и Правительство направили против них карательную экспедицию из юнкеров Кубанского военного училища. Пилюковцы не подчинились и ушли в горы, к «зеленым», где скоро сотник Пилюк стал как бы признанным вождем большинства «зеленых» отрядов (об этом ниже).

Было много причин, вызвавших так наз. «зеленое» движение на Кубани, но главной из них была ненависть населения к русскому контр-рев. движению во главе с ген. Деникиным. Были, конечно, среди «зеленых» и такие, которые там поджидали только «красных».

К началу 1920 г. число «зеленых» в горах Кубани увеличилось в значительной мере и за счет Кубанских казаков. «Зеленые», от всей души ненавидя «белых», стремились перерезать железную дорогу Екатеринодар — Новороссийск, чтобы помешать «белым» убегать за границу. Как теперь известно, «зеленые» охотились за самим ген. Деникиным, желая захватить его в свои руки...

Когда налаживалось соглашение между Верховным Кругом и Деникиным, «зеленые» начали проявлять значительную активность и захватили часть железной дороги на Новороссийск. 22 января, т. е. в день принятия Верховным Кругом соглашения с Деникиным, последний приказал: ... «Для очищения от зеленоармейцев района станиц Ильской, Холмской, Абинской (все — по железной дороге Екатеринодар — Новороссийск) и далее на юг теперь же перебросить по жел. дороге в указанный район 1- ю Донскую дивизию» (Нр. 001).

Следует подчеркнуть, что начальник штаба Донской армии ген. Кельчевский, 23 января за Нр 0344, «самым решительным образом протестовал против направления 1-й Донской див. против «зеленых» и настаивал на использовании сил этой дивизии (1.228 шашек, 6 орудий и 11 пулеметов) на Новочеркасском направлении». Командующий Донской армией ген. Сидорин все же дал согласие на посылку этой дивизии в тыл и она была направлена в Таманский отдел «для борьбы с зелеными и изменившими своему долгу и Казачеству Кубанскими казаками, приставшими к ним», как формулировал задачи дивизии ген. Сидорин (журнал воен. д. Донской армии).

Таким образом, Кубанский Атаман ген. Букретов и Кубанское Правительство Иваниса стали на опасный путь посылки карательных отрядов по станицам Кубани. Как пояснил председатель Правительства Иванис в частном совещании членов Кубанской Рады, Донского и Терского Кругов, 22 февраля 1920 г., эти карательные отряды подчинялись и Кубанским властям, и этим отрядам даны были «точные и определенные инструкции»: «выловить дезертиров с применением военно-полевого суда, им разрешено применение телесного наказания; что касается членов Рады», пояснял председатель, «то, если будут улики, они (карательные отряды) обязаны их арестовать и представить в Екатеринодар для предания в обычном порядке суду Краевой Рады» («Вестник Верховного Круга», Нр 37, за 25.02.1920).

К каким пагубным результатам привела посылка этих карательных отрядов, будет сказано ниже.

Так было на Черномории. Нечто подобное было и на Линии, где, например, станицы правого берега р. Лабы — Темиргоевская, Воздвиженская и Петропавловская вынесли формальные требования об удалении ген. Деникина из пределов Кубани. Некоторые станицы требовали немедленного ареста генералов Покровского и Врангеля и предания их военно-полевому суду за ноябрьский переворот на Кубани (Покровский: Деникинщина, 276. «Трагедия Казачества», ч. III).

Это движение перекинулось и в Хоперский округ Баталпашинского отдела. Волнение охватило весьма значительную часть Кубанского Войска. В конце января лично посетив целый ряд станиц Таманского отдела, Кубанский Войсковой Атаман издал нижеследующий приказ: «Приказ Кубанского Войскового Атамана, Нр 76.

Счастлив объявить Кубанскому Краю, что Кубанская армия образована и сейчас спешно пополняется конными, пластунами и иногородними. С 26 января в состав Кубанской армии включены все части упраздненной Кавказской армии и во главе Кубанской армии поставлен мною генерал - лейтенант Шкуро.

Пополнения и вновь формулируемые Кубанские части постепенно выступают на фронт. Приказываю всем остальным полкам, пополняющимся в Крае, выступить без задержек, для чего начальствующим лицам позаботиться о спешной подаче подвижных составов.

До моего сведения дошло, что в станицах находится много так называемых легальных дезертиров — молодых казаков, солдат и горцев, которые по разным документам прибыли в станицы из частей и по мобилизации на сборные пункты не явились.

Приказываю и требую в самый кратчайший срок всем Атаманам станиц и хуторов, всем старшинам сел и аулов, доставить Атаманам отделов списки оставшихся в станицах лиц, подлежащих отправлению на фронт и уклоняющихся от этого, а Атаманам отделов немедленно таковые списки представить в Войсковой Штаб.

Неявившихся на сборные пункты по мобилизации считать, как дезертиров нашей родной Кубанской Армии, предав суду и карать без всякого снисхождения. Пусть знают все, что Кубанская армия никаких дезертиров не потерпит: сейчас, когда на долю Кубанской армии выпал счастливый жребий склонить чашу весов военного успеха в нашу сторону, все истинные сыны Кубани должны, как один, спешить туда, где уже наши братья бьются с врагом, защищая родные очаги.

С верой в славный путь Кубанской армии, я призываю и требую от всех и каждого, от генерала до казака, проявить присущий Кубанцам героический порыв и довершить

начатый год тому назад великий и славный путь спасения Родины от кровавой междоусобной войны.

Приказ прочесть на всех станичных, хуторских, аульных и сельских Сборах, во всех сотнях, ротах, командах и батареях. Подлинный подписали:

Войсковой Атаман Ген. Штаба ген. - майор: Букретов, и управляющий Военным Ведомством Ген. Штаба, ген. - лейтенант Болховитинов.

Третий период в настроении Кубанцев наступил с того времени, когда в первых числах февраля большевистские армии с востока подошли вплотную к границам Кубани или даже в некоторых местах перешли их, и когда члены Кубанской Краевой Рады 10-12 февраля разъехались по станицам Кубани ПОДНИМАТЬ СПОЛОХ. Тогда не верили уже больше ни Верховному Кругу, ни Кубанскому Атаману и Правительству.

«Верховный Круг теперь утратил в наших глазах свое значение... Мы приложим все усилия, чтобы поднять массы и, твердо опираясь на силу, предъявим свои требования»,— говорил тогдашний лидер Черноморцев — член Рады и Верховного Круга И. А. Билый. (Деникин. Очерки р. смуты, т. 5-й, стр. 314).

Глава 11.

Состояние советских армий. — Неудавшееся наступление Х-ой армии через р. Маныч. — Советский шпионаж, советские агенты и «пособники». — Распределение сил на фронте. — Подготовка советского удара в Тихорецком направлении. — Отношение Верховного Круга к фронту. — Деникин — «диктатор». — Положение на верхах Донской армии. — Положение раненых и больных. — Директивы ген, Деникина и ген. Сидорина.

(Схема 3).

Выше уже было отмечено, что на второй день после занятия красными г. Ростова было приказано Конной армии Буденного немедленно перейти р. Дону для преследования казаков. Конная армия не выполнила этого приказа. Потом эта армия, поддержанная пешими и конными частями 8-ой советской армии, в упорнейших боях 5, 6, 7 и 8 января весьма настойчиво стремилась захватить Батайск, чтобы закрепиться на южном берегу р. Дона. Но, как известно, красная конница и пехота потерпели весьма серьезное поражение и поставленной цели не достигли (глава V, схема 1).

После этих неудач, красное командование перенесло удары на нижнее течение р. Маныча. Но и здесь конные массы Буденного и Думенко, поддержанные пехотой, в кровавых боях с 13 по 20 января понесли поражение и не смогли укрепиться на левом берегу р. Маныча, как не смогло большевистское командование перевести через р. Маныч 9-ю сов. армию, а 8-ю сов. армию — не смогло вытащить на южный берег р. Дона на участке ст. Старочеркасская — ст. Ольгинская — Батайск — г. Азов. (Глава VII, схема 2).

...«За период нашего стремительного наступления и истекших январских беспрерывных боев», говорит один из советских исследователей и участников прошлых событий Б. Майстрах, «состояние войск фронта, помимо уменьшения их боевого состава, значительно ухудшилось в отношении политике - моральной устойчивости. Неудачные бои наши на Дону и Маныче значительно понизили настроение в частях, местами возникли упадочные настроения. Потеря значительной доли боеспособности, должной стойкости в последних январских боях характерна для действовавших на Дону правофланговых VIII и IX армий».

И далее тот же автор дает следующую общую характеристику причин этих явлений: «Тифозные заболевания, развившиеся до предела эпидемии, помимо значительного ослабления живых сил частей, создавали тягостное, подавляющее настроение армии. Тылы были забиты сыпнотифозными. Быстрое продвижение войск в период декабрьского, а для Х-й и части ЕХ-й армий и январского наступления привело к чрезвычайному отрыву боевых частей от своих тылов, зачастую потерявших связь со своими дивизиями.

Снабжение войск из центра, а также эвакуация больных и раненых были совершенно расстроены. Железнодорожный транспорт работал с необычайными затруднениями; всякие перевозки по железной дороге требовали большого времени и средств. Железные дороги не могли обеспечить подвоза войскам даже огнеприпасов, не говоря уже об оперативных перебросках войск и подвоза резервов. Это чрезвычайно затрудняло оперативные наши возможности. Помимо этого, значительные участки железнодорожных линий, подходивших к фронту, разрушенные белыми при отступлении, не были нами восстановлены и обречены были на бездействие. Войска, истрепавшие свои транспортные средства, жили использованием местных средств, далеко зачастую недостаточных. Организация технической связи в войсках не была обеспечена необходимыми техническими средствами, что ставило управление армии и фронта подчас в невозможные затруднительные положения. Все это, определяя общее состояние Кавказского фронта,

ставило переход войск к решительному наступлению в чрезвычайно неблагоприятные условия»...

...«Для характеристики состояния наших войск», продолжает Б. Майстрах, «позволю себе привести разговор командарма ѴШ-й тов. Сокольникова с главнокомандующим С. Каменевым, характеризующий состояние ѴІІІ-й армии, типичное для большинства частей фронта в целом, и отмечающий нервное настроение командования ѴШ-й армии, вызванное сложившейся тяжелой обстановкой и поставленной фронту в данных неблагоприятных условиях активной наступательной задачи. Командарм ѴШ-й тов. Сокольников выезжает в Луганск и, вызвав главкома к проводу, докладывает:

«Вам, вероятно, известно, что вследствие трудности похода, гигантской эпидемии тифа и потерь в боях части ѴШ-й и соседних армий в численности состава дошли до минимума. К тому же, старые бойцы заменены местными, мобилизованными и пленными. Пополнений нет. Моя 13-я дивизия, бывшая во фронтовом резерве, добралась до Новочеркасска в составе 400 штыков. Противник, вопреки ложным донесениям увлекающихся товарищей, сохранил все кадры и артиллерию. В настоящее время его организационная работа уже дает результаты. Одна за другой пополненные дивизии Добр. армии появляются на фронте. Скоро перед нами будет враг прежних сил, тогда как мы, по сравнению с прежними временами, имеем на две армии (XIII и XIV) меньше. Наше продвижение вперед без значительного пополнения и реорганизации может кончиться плачевно, так как, в случае отхода, будем иметь в тылу непроходимые разлившиеся реки. Необходима радикальная переоценка всего положения на фронте, дабы избежать чрезвычайно тяжелых поражений в ближайшем будущем».

Главнокомандующий (полк.) Каменев отвечает:

«Я не переоценивал обстановки и давно считаю ее крайне тяжелой и даже больше. Из разговора с тов. Смилгой (член Реввоенсовета Кавказского фронта) убежден, что и фронтом обстановка оценивается, как крайне серьезная»...

(Майстрах. Маныч - Егорлыкская - Новороссийск. стр. 19-20).

Ко времени перехода конной армии Буденного из района г. Ростова в район станицы Богаевской, Х-я сов армия вплотную подошла к р. Манычу по обеим сторонам железной дороги Царицын — Тихорецкая. В состав этой армии тогда входили следующие части: 28, 20, 32. 37, 38 и 39 стрелковые дивизии, причем в тылу этой армии находились 34 и 50 дивизии (фронтовой резерв вместе с 39 див.).

Среди частей Х-й армии особенно отличалась 20-я стр. дивизия. «Укомплектованная большим числом рабочих и добровольцев Ленинграда, Центрального промышленного района, Поволжья и Урала, спаянная мощной партийной организацией с испытанным в боях командно - политическим составом, прошедшая большую школу в операциях Восточного, Туркестанского и Юго-восточного фронтов, (эта дивизия) действительно представляла собой значительную силу; боевой состав дивизии при достаточной технике вооружения — пулеметах и артиллерии — являлся также наибольшим по сравнению с другими частями Х-й армии» (там же, стр. 38 ). Отдохнув в течение недели на правом берегу р. Маныча и приведя себя в полный боевой порядок, Х-я сов. армия, воспользовавшись большими морозами, сковавшими льдом Маныч, 20 января перешла в наступление через эту реку вдоль жел. дороги в направлении на Торговую. 20-я див. наступала по линии жел. дороги. В начале наступления Х-я армия имела успех: на северо- запад от перекрестка жел. дороги и р. Маныча красные нанесли Кавказской стрелковой дивизии громадные потери и отбросили ее к зим. Трубецкого; к юго-востоку от жел. дороги 32 сов. див. красных заняли было Ново-Манычское и Бараниковское.

Однако, на жел. дороге 20 сов. дивизия нарезалась на кубанских пластунов, которые не допустили ее к селам Шаблиевке и Екатериновское, что лежат в 5 - 10 верстах на запад от р. Маныча. После жестокого и упорного боя, продолжавшегося целый день, 20-я стр. дивизия была отброшена кубанцами на правый берег р. Маныча.

В тот же день кубанцы выбили красных из зимовника Кузнецова и погнали их в сторону Казенного моста.

22-го января «1-я Кубанская дивизия с 4-м и 8-м кубанскими пластунскими батальонами после упорного, боя выбили красных из селений Бараниковского и Ново-Манычского» (оперативная сводка).

Таким образом, на всем фронте наступления Х-й сов. армии красные дивизии были разбиты и отброшены, на правый берег р. Маныча.

В целях более широкого использования этой победы командующий Кубанской армией решил перейти в наступление через Маныч и просил командующего Донской армией оказать кубанцам помощь на левом фланге силами -14-й Донской конной бригады. Но «начальник штаба Донармии не согласился с этим, полагая, что, в виду предстоящей операции (общего наступления в Новочеркасском направлении), нельзя изматывать части для операций, не сулящих положительных результатов» (журн. в. д. Дон. армии). Тем не менее, через 4 дня Кубанская армия получила приказ перейти в общее наступление через р. Маныч (об этом ниже).

На этом примере, как и на многих подобных, видно, какой большой вред казачьему делу приносило то» что в действительности не было единого КАЗАЧЬЕГО командования всеми казачьими вооруженными силами.

Разбитые на левом берегу Маныча дивизии Х-й сов. армии, отступив за эту реку, получили там полную возможность привести себя в порядок, пополниться и отдохнуть, чтобы через неделю, 1-го февраля, перейти в новое, теперь уже успешное, наступление.

В то время, когда кубанцы отбрасывали Х-ю сов. армию за Маныч, важные события произошли недалеко от впадения этой реки в р. Дон: славные донцы конной группы распорядительного и храброго ген. Старикова, действуя совместно со 2-й Дон. дивизией, 21-го января разгромили 12-ю сов. дивизию красных в районе станицы Старочеркасской и остатки ее отбросили к ст. Аксайской. При этом в руки казаков попало свыше двух тысяч пленных, несколько десятков пулеметов, много боевых припасов, винтовок и телефонного имущества...

Таким образом, все попытки 1-й Конной, VIII-й ЕХ-й и Х-й советских армий в январе 1920 г. перейти реки Дон и Маныч окончились полной неудачей. Лучшая во всей советской армии конница Буденного и пехота — 20-я стр. дивизия, бывшая Пензенская, 33-я и 40-я стр. дивизии — понесли жестокое поражение. Красные войска, потерпев неудачи в своих попытках продвинуться вперед через реки Дон и Маныч, морально и физически сильно подорванные, имея в тылу казачий Дон, беспомощно остановились...

«Красная кавалерия истекает кровью в неравных боях, конский состав уменьшился вдвое и приходит в полную негодность... Только безотлагательные, экстренные меры могут спасти положение», жаловался Буденный по проволоке в Москву 20 января (глава VII).

Вновь в русско-казачьей борьбе наступил поворотный момент.

Поднимись тогда все Казачество мощной, высокой волной; дружно, сильно и смело, ударь по большевистским ослабленным армиям на реках Маныче и Доне, как било оно красных на р. Донце и в Донецком бассейне в феврале - марте 1919 г., и — полетят красные супостаты с Казачьих Земель, как летали они уже в 1918 и в 1919 годах, и освободятся от красной напасти измученные большевистским террором родные станицы и хутора... Светлый, согревающий луч свободы вновь радостно засияет над вольной Казачьей Землей и осушит материнские, отцовские, вдовьи и сиротские слезы;.. Загудят радостные колокола в церквах, возвещая освобождение Казачества от нашествия Северян...

Будь у Казачества единая казачья, а не русская цель борьбы; будь у казаков единая воля и единое казачье, а не русское руководство, не удержались бы красные на Казачьей Земле...

Но, запуталось тогда Казачество между красной и белой Россией. В те решающие, роковые дни Верховный Круг, как бы замыкая круг непоправимых ошибок казачьей политики 1917 - 1920 г. г., заключал соглашение с ген. Деникиным, приводя в уныние подавляющее большинство кубанских казаков, совершенно не желавших сражаться за Россию. А между тем, на долю именно кубанских казаков выпадал жребий дружным ударом изменить в казачью пользу положение на реках Маныче и Доне...

Большевистская власть и большевистское командование очень хорошо были осведомлены о том, что происходило в тылу казачьих армий. Большевики знали, что антиденикинскими восстаниями охвачены Дагестан к Чечня, большие районы Ставропольской губ., вся Черноморская губ., что в районе между ст. Крымской и Екатеринодаром растет «зеленое» движение... С своей стороны, большевистское правительство всеми мерами и способами старалось вызывать такие восстания в тылу у своего противника.

У большевиков прекрасно был поставлен военный шпионаж и военная разведка, которые давали им в руки необходимые данные о расположении сил противника, о планах белого командования, о передвижениях войск и т. д.

Шпионская большевистская организация существовала даже в Донской армии. В официальных документах этой армии находится следующее сообщение: «26 января 1920 г. В 4-м Конном корпусе открыта шпионская организация красных. «Наштарм, Дон, копия Контразот Дон. Присланный в Корпус из Санитарного отдела врач Маслов оказался агентом красной армии; будучи уличен, показал, что район Батайск - Веселый обслуживается четвертым отделением, с центром в Кагальницкой. Всего членов двадцать. Документами санитарного отдела снабжаются из Санитарного отдела Штарм Дона. Необходим арест помощника делопроизводителя начальника военно-санитарного отдела— с... Маслова, сотника Куфтачева и хорунжего Ожогина, имеющих также документы врачей, и в Батайске — комиссара Атмаченко. Самозванец Маслов высылается срочным порядком. Жена Маслова временно будет задержана в Корпусе. Организация открыта подъесаулом Ф. Но. 0347 Хут. Проциков. Подписал ген. Калиновский».

Этот документ, вне сомнения, говорит о том, что большевистская шпионская организация в Донской армии имела хорошо налаженную сеть шпионов.

Можно бы привести целый ряд данных, говорящих о том, что большевистский шпионаж был поставлен широко в тылу казачьих армий и нити его иногда тянулись к самым высоким местам.

Такие важные вопросы, как вопрос о ходе мобилизации, о пополнениях, направляемых на фронт, о ходе дела организации Кубанской армии, о снабжении армии и т. д. обсуждалось

в штабах Донской и Кубанской армий, в штабе ген. Деникина, в военной комиссии Верховного Круга, в правительствах Донском, Терском и Кубанском... Все это создавало весьма трудные условия для сбережения военной тайны... И неудивительно, что даже в редакции официального органа Верховного Круга — «Вестнике Верх. Круга» были поражены осведомленностью большевиков о всем происходящем в тылу казачьих армий. Этот факт зафиксирован на страницах этого печатного и публично выходившего органа; в номере его за 15 февраля 1920 г. находим следующее: «Советские газеты Ростова и Новочеркасска: «Советский Дон», «Красный Дон», «Известия», «Коммунист», «Красноармеец» и др. поражают своей осведомленностью о том, что делается у нас в тылу». ..

Хотя провинциальные большевики, чтобы похвалиться перед красной Москвой своей работой в пользу коммунизма и Москвы, очень часто о своей деятельности в тылу или в армии противника пишут много неправды и поэтому к их данным необходимо относиться с большою осторожностью, все же следует отметить то, что в книге 3-й за 1922 г. журнала «Путь Коммунизма», издававшемся в Екатеринодаре Кубано-Черноморским областным Комитетом Российской коммунистической партии опубликовал Вл. Черный (куб. казак коммунист) по ныне разбираемому нами вопросу:

... «В первой половине января через тов. Змионко, у нас установились связи с двумя ответвлениями Кубанской власти — с военным министром ген. Болховитиновым и левой частью Рады. Ген. Болховитинов, когда-то еще в начале организации Красной армии являвшийся членом Высшего Военного Совета Российской Социалистической Федеративной Советской Республики, на каком-то фронте попал в плен к Деникину, был судим и разжалован в рядовые. Позже на белом фронте он восстановил свои права, но тем не менее был гоним Деникиным, числился в разряде опальных».

И далее тот же Вл. Черный говорит: «В последнее время, когда поражение Деникина было очевидно и когда наблюдался кризис в военном ведомстве (Кубанского) Краевого Правительства, ему (ген. Болховитинову), было предложено занять пост министра. Он, по нашему совету, переданному через тов. Змионко, принял этот пост. Часто тов. Змионко передавал нам, с какою ненавистью он отзывался о добровольческой армии, неизменно сопровождая свою речь эпитетами: «Сволочь, хулиганы, грабители».

«Должен отметить», говорит далее В. Черный, «что все наши поручения, в частности мои, как начальника Северо-Кавказского Военно-Революционного Штаба, передаваемые ему в письменном виде, он выполнял точно и безоговорочно»... И т. д. (стр. 137 названного выше коммунистического журнала).

П. Сулятицкий — бывший член того самого Кубанского Правительства В. Н. Иваниса, в состав коего, в качестве военного министра, входил вышеназванный генерал Болховитинов, уже в 1931 г. подтвердил, что ген. Болховитинов действительно работал в пользу большевиков, входя в состав Кубанского Правительства. «Бачучи, — ген. Болховитинов був людина розумна, — що справа ген. Деникша луснула і не бажаючи, шрб Кубанський Край відділявся від Россіі, він (Болховитинов) усе робив, щоб над ним (над Кубанью) запанували большевики та ще и по можливости з меншим пролиттям «русской крови», утверждает коллега ген. Болховитинова по Кубанскому правительству («Кубанский Край». Орган неперіодичний. VIII. Прага, 1931. Стаття П. Сулятицького: «Віі розгрому Ради капітуляціі Кубаньскоі арміі, стр. 29 - 30).

Так как журнал «Кубанський Край», в котором П. Сулятицкий поместил вышеприведенные сведения о предательской работе ген. Болховитинова, издавался в Праге группой кубанцев, к активным членам которой принадлежал и бывший

председатель Кубанского правительства В. Н. Иванис, нужно полагать, что и последний подтверждает вышеприведенную характеристику противоказачьей работы Кубанского военного министра ген. Болховитинова.

Если считать установленным факт участия военного министра Кубани, неказака, ген. Болховитинова в большевистской работе в глубоко казачьем тылу, можно представить, какие широкие возможности открывались перед советской властью в смысле своевременного раскрытия намерений и планов противника и в смысле внесения полной дезорганизации и путаницы в сложное и ответственное дело организации Кубанской армии.

Союз с русским «белым» ген. Деникиным убивал душу Кубанского казака, а пребывание союзника красной России, ген. Болховитинова, на чрезвычайно важном посту военного министра Кубани, вне сомнения, тормозило, если только не делало совершенно невозможной, скорейшую организацию вооруженных сил для отражения большевистского нашествия на Казачьи Земли. Уместно будет отметить и то, что помощником военного министра ген. Болховитинова был тоже не казак, полк. Морозов, который потом сыграл такую видную роль в деле сдачи большевикам Кубанской армии на Черноморском побережье в апреле 1920 г. Начальником Штаба Кубанской армии был ставленник ген. Деникина, не кубанец, ген. Стогов (гл. VI).

Долю казаков решали не казаки, при чем и русские белые и русские красные сходились в своем резко отрицательном отношении к основному стремлению Казачества — построить свое государство, и те и другие имели своих людей на ответственейших постах в казачьем государстве.

Были и другие серьезные причины, в значительной мере облегчавшие большевистскому командованию, как выработку нового плана наступления советских армий Кавказского фронта, так и успешное проведение этого плана в жизнь.

Ни ген. Деникин, ни Донское командование не обратили должного внимания на защиту Тихорецкого направления. Выше было уже отмечено, что когда на совещании на станции Сосыка 15 января 1920 г. был поднят вопрос об этом направлении, ген. Деникин категорически заявил, что он этому направлению «не придает особого значения даже в том случае, если бы здесь пришлось временно и осадить — главное направление это к политическому центру Дона» (см. гл. VI).

Донское командование вполне согласилось с точкою зрения Деникина. Больше того: как утверждает быв. военный корреспондент Г. Н. Раковский, пользовавшийся особым доверием и расположением со стороны ген. Сидорина, вследствие чего имевший возможность посещать тогда Штаб Донской армии, тыловые ее учреждения и даже те или иные участки фронта, — «у донского командования возник план, который был одобрен командирами корпусов Донской армий: в виду нездорового, полубольшевистского настроения на Кубани, предоставить кубанцам испытать прелести советского рая, а самим (донцам), не взирая на действующего в тылу Буденного, двинуться самым решительным образом на север» (Раковский. В стане белых, стр. 95).

В двадцатых числах января 1920 г. в штабе Деникина и в штабе Донармии было достоверно известно, что большевистское командование накопляет значительные силы на Ставропольском направлении в районе сел Дивного, Дербетовского, Винодельного. Вследствие этого, часть сил Кубанской (Кавказской) армии перебрасывалась с Великокняжеского на Ставропольское, направление.

В связи с этим ослаблением фронта Кубанской армии, командование этой армии просило штаб Донской армии о занятии силами донцов участка фронта по р. Манычу от железной дороги Великокняжеская - Торговая до Казенного моста.

Ген. Сидорин условно согласился с этой передачей, но начальник его штаба, ген. Кельчевский, «не согласился на принятие этого участка и только отдал приказание командиру 1 -го Донского корпуса оказывать содействие левому флангу Кавармии по обеспечению за нами железнодорожного узла Торговая, нанося противнику короткие удары в случае переправы его через Маныч к северу от железнодорожной линии Великокняжеская - Торговая» (журн. воен. действий Дон. армии).

Вследствие того, что Кубанская армия не имела возможности занять этот участок фронта достаточными силами, эта часть фронта, общим протяжением около 20 -25 верст, на стыке Донской и Кубанской армий в действительности была очень слабо защищена.

Этим воспользовалось большевистское командование, направив в этот разрыв 1-ю Конную армию Буденного.

В это время Добровольческий корпус занимал фронт от г. Азова до Батайска (включительно), общим протяжением около 3 5 вёрст, Донская армия — от ст. Ольгинской (включ.) по р. Дону вверх до устья Маныча и далее вверх по Манычу до зимовника Янова (включит.), всего длиною около 125 - 130 верст. В общем же фронт Добровольческого корпуса и Донской армии, находившихся под командованием ген. Сидорина, занимал линию около 160 - 165 верст (схема 3).

Согласно данным штаба Донской армии, к , 1 -му февраля 1920 г. на этом фронте было 47.458 бойцов, 259 орудий, 381 пулемет; кроме того, в разных командах и г. п. было 10.542 чел. Или — на одну версту фронта приходилось 316 бойцов.

По тем же данным к тому же времени против этого фронта располагалось 54 - 55 тысяч красных бойцов и 253 - 257 орудий, или на одну версту фронта приходилось в среднем 366 бойцов.

Фронт на юго-восток от перекрестка жел. дор. Царицын - Тихорецкая и р. Маныча до района селения" Дербетовского, общим протяжением около 150 верст, защищался силами Кубанской (Кавказской) армии. О боевом составе этой армии мы, к сожалению, Не имеем данных ни из штаба Кубанской, ни из штаба Донской армий, ни из штаба Деникина. Советские источники силы этой армии определяют в 9.681 штыков; 6,110 сабель, 122 орудия, 366 пулеметов, или на одну версту фронта около 106 бойцов.

Согласно советским данным, на фронте от ст. Манычской до Соляных Озер красные имели на 1 версту около 175 бойцов. (Гражданская война 1918 - 1921, т. III, стр. 294, 297).

Далее идущий по Ставропольской губ. участок фронта от района селения Дербетовского да района Св. Креста, общим протяжением около 150 верст, не был прикрыт достаточными силами.

Кубанская (Кавказская) армия сравнительно слабыми силами должна была защищать, в общем, около 300 верст фронта — Казенный мост — Дербетовское — Св. Крест. Главная группа сил этой армии находилась в районе Шаблиевка — Екатериновка — Ново- Манычское — Бараниковское.

Надо сказать, что, хотя и с большими затруднениями и очень медленно, но все же дело организации Кубанской армии продвигалось вперед: посылались пополнения на фронт; на территории Кубани закончил свою реорганизацию 2-й Кубанский конный корпус, состоявший из 2-й и 4-й казачьих дивизий, и выступил на Манычский фронт во главе с ген. В. Науменко. Командующий Кубанской армией ген. Шкуро в конце января произвел смотр этому Корпусу и нашел, что «Корпус представился в блестящем боевом порядке и можно смело сказать, что он является гордостью Кубани» («Вестник Верх. Круга» за 2 февраля 1920 г.).

В периоде организации находился 3-й Кубанский корпус; в распоряжении всех атаманов отделов Кубани было собрано значительное число казаков...

Учтя положение, как на фронте, так и в тылу, советских армий, так и положение фронта и тыла армий Казачьих, новый командующий противоказачьим фронтом, Тухачевский, решил «нанести удар главными силами фронта в стык Донской и Кубанской армий из района Платовская — Великокняжеская в Тихорецком направлении.

«Новое операционное направление главного удара, избранное Тухачевским», говорит Б. Майстрах, «выводило наши силы во фланг и тыл основной группировки противника, сосредоточенного в районе Батайск — Хомутовская — хут. Веселый, что представляло возможность, при соответствующей быстроте нашего наступления, прижать ее к Азовскому морю и, уничтожая ее силы по частям, не дать прорваться на Кубань и Северный Кавказ. Наступление наших войск в Тихорецком направлении угрожало пересечением главных коммуникационных путей противника, захватом важнейших узлов сообщений. Это приводило к полному разгрому белого тыла, нарушало управление войсками, прекращало снабжение «вооруженных сил юга России» союзниками, грозило быстрым овладением экономической базой, — жизненным районом, питавшим армию Деникина, — Кубанской областью...

«Театр действий благоприятствовал смелым и широким маневрам. Намеченный для прорыва Деникинского фронта участок у ст. Платовской и Великокняжеской, на стыке Донской и Кубанской (быв. Кавказской) армий являлся наиболее уязвимой точкой фронта. Армейский стык не был белыми надежно обеспечен, почему прорыв на этом участке не представлял для нас особых затруднений. Прорывавшиеся наши силы отрывали Кубанскую армию от Донской, вклиниваясь между ними. Кубанская же армия, будучи изолирована от остальных сил, как наиболее слабая армия Деникина, численно и политически, лишенная поддержки донцов и «добровольцев», связанных на Ростовском направлении, — была бы по частям разбита в короткий период в силу такого удара Кавказского фронта.

Ликвидация Кубанской армии обеспечивала организацию последовательных ударов наших главных сил во фланг и тыл Донской и Добровольческой армиям» (выше цитированная работа Б. Майстраха, стр. 27).

25 января Тухачевский приказал Конной армии Буденного приостановить дальнейшие безнадежные попытки прорвать казачий фронт на нижнем Маныче. 27-го января Тухачевский отдал следующую директиву Нр. 19/оп:

«1.ѴШ-й армии — к 29 января (11 февр. нов. ст.) удлинить свой левый фланг до ст. Манычской включительно.

2. Конной армии — форсированным маршем через Сусатский - Комаровский прибыть в район Шарабулацкий — ст. Платовская.

3. ІХ-й армии, — в состав которой включается Конный корпус Думенко и стрелковая дивизия (21-я), временно переданная Конармии, и 14-я див., — сосредоточить главные силы, не менее четырех дивизий, в районе Садковский — Дальний — зимовник Балабин.

4. Х-й армии — в состав которой включаются дивизии фронтового резерва (34-й, 39-я и 50-я стрелковые), сосредоточить главные силы, не менее шести дивизий, в районе Гремучий — Колодезь — Великокняжеская — зим. Курочкин.

5. ХІ-и армии — правофланговой группой занять исходное положение для атаки гор, Ставрополя»...

Все намеченные этой директивой перегруппировки должны были быть закончены к 1-му февраля.

Красные армии Кавказского фронта энергично взялись за подготовку к генеральному наступлению. Главное внимание было обращено на реорганизацию Х-й сов. армии, так как на эту армию и на конницу Будённого возлагалась ответственейшая задача.

Во-первых, в Х-ю армию из ХЬй сов. арм. перебрасываются 50-я и 34-я,. стр. дивизии, а 39-я из резерва переводится в боевую линию;

Во-вторых, были расформированы 37-я и 33-я; стр. дивизии и Доно-Ставропольская кавалерийская бригада этой армии и бойцы из этих дивизий влиты в состав других дивизий Х-й армии;

В-третьих, были до минимума сокращены тыловые учреждения...

Все это делалось для того, чтобы общее число штыков в боевой, линии довести до 29 тысяч, как говорилось, в приказе командующего этой армией.

Красное командование хорошо было осведомлено о решении белого командования перейти в наступление с целью захвата Новочеркасска и Ростова. Поэтому Тухачевский спешил предупредить наступление противника, чтобы, захватив инициативу боевых действий в свои руки, расстроить планы Сидорина - Деникина.

30 января Тухачевский отдал следующую директиву:

«Противник продолжает оставаться пассивным. По показанию пленных, его части получают пополнение. Из перехваченных документов выясняется, что разграничительные линии между Донской и Кавказской армиями за последнее время были: Белая Глина — Средне Егорлыкское — зимовник К. Королькова — Казенный Мост. Наши войска выполняют приказ 19/оп; армиям фронта приказываю:

1) ѴІІІ-й армии, нанося главный удар на Кагальницкая, в ближайшие дни овладеть течением р. Кагальника;

2) ІХ-й армии, нанося главный удар на пос. Ново-Роговской, 6-го (19) февраля выйти на линию Ново-Протопоповская — пос. Ново-Роговской.

3) Конной армии, разрывая и сбивая фланги Донской и Кавказской армий противника, прорваться 8-го (21) февраля в район станций Тихорецкая.

4) Х-й армии, отрезывая пути, отступления Кавказской армии на Армавир, 6 (19) февраля достигнуть районов Белая Глина — ст. Успенская. Выслать X армии боковой отряд на Ново-Александровская — Ново-Троицкая для связи с ХЬй армией.

5) ХІ-й армии правофланговой группой в ближайшие дни овладеть районом Ставрополь — Армавир.

Разграничительные линии... Наступление начать одновременно всеми наличными силами, не ослабляя себя излишними резервами; действовать плотными ударными группами» (Схема 3).

По замыслу красного командования на фронт Кубанской армии на р. Маныче должна была наступать Х-я сов. армия, состоявшая не менее, как из 23 тысяч штыков и 3.300 сабель. (Гражд. война, т. III, Майстрах, Маныч — Егорл.— Новорос.).

Сверх того, против левого фланга Кубанской армии, из района ст. Платовской, направлялась Конная армия Буденного в составе около 10 тысяч сабель, а на Ставрополь — Армавир наступала правофланговая группа ХЬй сов. армии в составе не менее 5-6 тысяч бойцов (сводки).

Всего на фронт Кубанской армии наступало не менее 42 тысяч красных бойцов, на фронте длиною не менее 200 верст.

Главная ударная группа красных войск состояла из Х-й и Конной армий, насчитывавших не менее 23 тысяч пехоты, более 13 тысяч конницы, при 180 орудиях и 740 пулеметах. Эта ударная группа в исходном положении занимала около 60 верст фронта и направлялась, в общем, на Тихорецкую, т. е. при тех объективных условиях в сторону наименьшего политического и военного сопротивления.

Остальные две советские армии — ІХ-я, в составе 11.300,штыков и 4.900 сабель (Думенко), и VIII-ая, в составе 23.500 штыков и 1.300 сабель, а всего около 35 тысяч штыков и свыше 6 тысяч сабель, должны были отбросить Донскую армию и Добровольческий корпус от р. Маныча и р. Дона.

Обратимся теперь к рассмотрению плана генерального наступления, принятого «белым» командованием.

Как мы знаем, представитель Англии, снабжавшей антибольшевистский фронт вооружением, — ген. Хольман, со своей стороны, сделал все, чтобы не допустит! разрыва между Казачеством и генералом Деникиным (гл. III).

Донской Атаман ген. А. Богаевский, Терский Атаман ген. Вдовенко, председатель Донского Войскового Круга В. Харламов, председатель Терского Войскового Круга Губарев, председатель Донского Правительства Мельников, председатель Терского Правительства Абрамов, командующий Донской армией ген. Сидорин и командующий Кубанской армией ген. Шкуро широко использовали все свое влияние в том направлении, чтобы склонить Верховный Круг Дона, Кубани и Терека к соглашению с ген. Деникиным.

Верховный Круг пошел на компромисс и сделал все, что от него требовали тогдашние военные руководители казачьих боевых сил для обеспечения успешной борьбы на фронте: во главе гражданского и военного управления был оставлен ген; Деникин с правами диктатора, остались на своих местах командующий Донской армией ген. Сидорин и командующий Кубанской армией ген. Шкуро (оба горой тогда стоявшие за ген. Деникина), правительственная власть осталась в руках исключительно угодных Деникину русских людей, казачьи самостийники не были допущены в состав Южно-Русского правительства.

Кроме того, Верховный Круг объявив самую широкую амнистию красноармейцам — гражданам Дона, Кубани и Терека и обратился к населению с особым манифестом, призывая всех боеспособных людей стать в ряды бойцов на защиту Родных Земель.

Круг сделал все, чтобы под власть Деникина подвести формальный и моральный фундамент поддержки со стороны законных представителей казаков, горцев и

иногородних, и 30 января Верховный Круг прервал свои работы, как бы очищая широкий вольный простор для действий военных и гражданских властей.

В полном соответствии со смыслом и духом этой политики действовали Кубанский Атаман ген. Букретов и Кубанское правительство В. Иваниса: восстание казаков вблизи столицы Кубани, руководимое членом Краевой Рады Пилюком и имевшее целью добиться полного разрыва с ген. Деникиным, было ликвидировано применением оружия, порки и виселицы; по станицам Кубани были посланы карательные отряды, а Кубанский Атаман сам ездил по станицам с призывами к казакам подняться на защиту Кубани...

С своей стороны, ген. Деникин издал знаменательный приказ, датированный 23 января 1920 г. — днем издания Верховным Кругом Закона об амнистии и Манифеста (глава VIII).

Приказ Деникина гласит:

«Противник в последних боях понес ряд тяжелых поражений; лучшая его конница разбита, дух его войск надломлен. Каждый решительный удар сулит нам верный успех. Но мало одной победы оружием. Недавно мы были у Орла, но ряд тяжелых ошибок привел нас вновь на Кубань. Теперь, когда мы накануне решительного наступления, нам нужна победа над собой. Пусть помнит каждый, что одной из причин крушения фронта и развала тыла были насилия и грабежи. В освобожденных от насильников областях народ с восторгом встречал наши войска; но многие вели себя не лучше большевиков и массы от них отвернулись, а без опоры на народ никакая борьба не возможна. Будем же являть собой пример безукоризненной честности и рыцарского отношения к слабым.

«Пусть ни один упрек не будет брошен в лицо борцов за освобождение и попранное право народа. Если начальники не возьмутся сразу за искоренение этого зла, то новое наступление будет бесполезно и дело рухнет. Требую жестоких мер, до смертной казни включительно, против всех, творящих грабеж и насилие, и против всех попустителей, какое бы высокое положение они не занимали. Помните, что нельзя грязными руками браться за святое дело освобождения от насильников нашей многострадальной Родины России.

Прочесть во всех ротах, эскадронах, сотнях и батареях. Генерал-лейтенант-Деникин».

Появление этого приказа побудило одного из офицеров штаба Донской армии вновь остановиться на тех непорядках, которые царствовали в армии на верхах и губили усилия и кровавые жертвы бойцов на фронте:

... «Как подвинуть дело вперед, имей, например, таких начальников на высоких постах, как, например, Санитарный инспектор, который, представляя командующему сведения к 24 января к предстоящей наступательной операции о расположении санитарных учреждений, показывает их в Великокняжеской, ст. Платовской, ел. Мартыновке, т. е. в пунктах, которые были заняты противником еще в десятых числах января, неудивительно, что у такого начальника больные и раненные тысячами по месяцам лежат на станциях в ожидания отправления и не многим из них удается дождаться этого отправления (Чертково зимой 19-20)...

В деле эвакуации Санитарный инспектор имеет достойного соратника в лице Начальника военных сообщений ген Кондратьева, которого дела «сообщения» волнуют гораздо меньше, чем хорошо сервированный стол с выпивкой.

«Невозможно здесь привести все факты, рисующие безотрадную картину состояния санитарного (дела) и работы железных дорог, но каждый современник, будучи опрошен, скажет, как все было плохо; что все это было известно командующему армией (ген. Сидорину) и все же эти люди продолжали стоять у столь ответственного дела.

«Является также совершенно непонятным, как полк. Мержанов, стоявший во главе многомиллионного дела на должности заведующего авточастью и проявивший себя с самой отрицательной стороны, — по удалении с этой должности попал в генералы для поручений при командующем (ген. Сидорине); достаточно сказать, Что во время заведывания его (полк. Мержанова) авточастью фронт буквально не имел покрышек к машинам и таких ценных и трудно доставаемых частей, как магнето, карбюраторы и прочее — в Новочеркасском же складе стены ломились от запасов этих предметов. И когда в Новочеркасске к пишущему эти строки, 24 декабря, накануне падения Новочеркасска, пришли офицеры, на попечение коих был передан склад, во время бежавшими подлежащими чинами, эти офицеры докладывали, что они даже во время русско-германской войны не видели ни одного такого богатого покрышками склада, и все это надо было бросить и бросали.

«Заведующий авточастью имел для личных разъездов несколько (3-5) прекрасных машин, но ни один командир корпуса (Донской армии) не получил от авточасти порядочной машины для того, чтобы объезжать фронт; если Комкоры имели хорошие машины, они обязаны были расторопности своих комендантов, бережливости органов хозяйства, а чаще доблести своих частей, которые, отбивали машины у красных...

«Можно привести тысячи таких фактов. Больно смотреть, что для поднятия духа армии и тыла — пишутся приказы, передвигаются войска, меняются правительства, раскаиваются в содеянных каких-то ошибках...

Дело просто: раз не будут подобраны искренние помощники, если сам (ген. Сидорин) не исправится, дело не тронется с места, как не поверни.

«Если фронт и двинется вперед; все же рано или поздно все налипшее к ногам армии мерзкое, бесчестное, бездарное вымотает силы армии, высосет ее сердце и она волей - неволей покатится назад...

... «Если бы в настоящий момент, командующий жестокими мерами, не останавливаясь перёд повешением десятка преступников, занимающих высокие посты или спекулирующих в тылу, привел все это в порядок, только бы вывез с фронта всех больных и раненных и добился бы человеческого их размещения, он заслужил бы такую известность и уважение, какой не пользовался ни один из вождей эпохи гражданской войны.

«К сожалению, командующий и не талантлив и, тем более, не гениален, а кроме того, назначен не по заслугам, а по принадлежности к партии, вождь которой председатель Войскового Круга» (журн. в дейст. Донармии).

Это — свидетельство человека, непосредственно видевшего то, что делалось на верхах Донской армии.

В заседании Верховного Круга 30 января 1920 г. (см. гл. VIII), начальник санитарной части вооруженных сил Юга России, полковник Шереметьев, между прочим, доложил следующее:

... «С глубоким волнением я выступаю перед вами, господа хозяева земель и войск Донского, Кубанского и Терского, Санитарное положение в настоящее время зашло в грозный тупик. Санитарная служба потеряла свое нравственное основание: уверенность бойца, что в случае его ранения или его болезни, ему будет сделано все возможное для оказания помощи...

... «Итак, вторая грозная причина это то, что армия тает быстрее, чем поступает пополнение. Число невывезенных раненных и больных на фронте может стеснять даже боевые операции. Напряжение санитарной службы со времени очищения Харьковского и Воронежского районов чрезвычайное...

«В настоящее время на территории, занятой вооруженными силами Юга России, находятся 33 тысячи оборудованных мест, а больных и раненных всех более 48 тысяч человек...

Картина на фронте ужасающая: больные и раненые лежат вповалку, в каждом маленьком помещении, без медицинского ухода и в последнее время почти без прокормления и так сказать с ужасно слабой эвакуацией...

... «Могу свидетельствовать, что раненные и больные обмораживались в санитарных поездах. Не говорю о тех страданиях бесконечных, которые это доставляет, но это вопрос настолько вызывает негодование, что при отходе поездов постоянно слышишь: «Неужели для того мы сражаемся, чтобы лежать здесь и мерзнуть в то время, когда в городе все греются»...

«В силу того же отсутствия топлива нельзя мыть белья. Хирургические госпитали уменьшили прием потому, что нет чистого белья, нет дров даже для стирки...

Это же отсутствие топлива совершенно остановило дезинфекцию. При теперешней завшивости необходима дезинфекция...

... «На станциях нет кипяченой воды... «В настоящее время необходима ваша поддержка это и есть последняя надежда для спасения тех, которые находятся в ужаснейшем положении на фронте — НАШИ БРАТЬЯ. Это нужно не только с Точки зрения человеколюбия, но это нужно с точки зрения боевой...

«Я получил от начальника штаба Кубанской армии телеграмму о том, что вследствие забитости станций невозможно производить операции, пока раненных не вывезут...

«Затем нужна твердая власть, а в тылу она отсутствует».

Летом и осенью 1919 г. ген. Деникин рвался в Москву. О должном устройстве тыла русская «белая» власть не позаботилась. И теперь раненные и больные воины находились в таких невыносимо тяжелых условиях.

В том же заседании Верховного Круга с докладом выступил член Кубанского Краевого Правительства по здравоохранению — врач Ледомский. Из его доклада приведем некоторые места:

... «В прошлом году зимой точно также была эпидемия сыпного тифа и возвратного; в Кубанском Крае были десятки тысяч больных, которые содержались в лазаретах достаточно хорошо оборудованных. С продвижением армии вперед все кровати были свернуты, как ненужные для Кубанского края, и двинуты за армией вперед. Здесь (на Кубани) госпиталей почти не осталось...

«И когда разразилась катастрофа на фронте, когда началось катастрофическое движение больных и раненных на Кубань, то перед Кубанским правительством стала неотложная и грозная задача — немедленно организовать помощь больным и раненным. Кубанское правительство в течение двух недель развернуло в крае 12006 кроватей и в настоящее время эти кровати уже заполнены. С течением времени было развернуто еще около трех тысяч кроватей. Все, что было у ведомства здравоохранения — все запасы санитарного имущества и оборудования, все было истрачено на оборудование этих кроватей — этой непредвиденной необходимости, которую пришлось удовлетворять экстренно...

«Кубанскому Правительству с болью приходится разрушать культурные очаги, разрушать учебные заведения, но это оно делает, не останавливаясь перед этим, дабы дать возможность создать новые госпитали («Вестник Верховного Круга» за 1 февраля 1920 г.).

Кубанское Краевое правительство постановило реквизировать в срочном порядке под лазареты женскую учительскую семинарию, Войсковое реальное училище, Торговую школу, Народный дом, 42 городское училище, дом Викторова, Коммерческое училище во всем его объеме... Постановило прекратить демонстрацию картин во всех биографах Екатеринодара и биографы предоставить тем лицам и учреждениям, которые будут выселяться из зданий, наиболее пригодных для ведомства здравоохранения...

Донское командование довольно хорошо было осведомлено о тяжелом состоянии фронта и тыла красных. После разгрома конницы Буденного в боях на нижнем Маныче 19 января (гл. VII) донское командование не преследовало совершенно расстроенную красную конницу. По этому поводу ген. Деникин высказал следующее суждение: «Если бы Донская конница не приостановила (тогда) преследования, мог бы произойти перелом во всей операции» (Очерки рус. смуты, т, ^-й, стр. 317).

Все же 20 января командующий Донской армией приказал всем Донским и Добровольческому корпусам: «готовиться к переходу в решительное наступление» (журнал воен. дейс. Донармии).

22 января Деникин приказал армиям «начать общее наступление не позже первых чисел февраля» в Новочеркасском направлении.

В виду, этого, 22 января начальник штаба Деникина — ген. Романовский издал следующее распоряжение:

а) Приготовить железную дорогу «к интенсивной работе и средства для починки мостов на участке Батайск — Ростов» и

б) «к этому времени приготовить все санитарные средства и наладить эвакуацию раненных», А 23 января было приказано «заготовить составные части мостов» и т.д.

В это время казачьи и русские верхи были чрезвычайно заняты различными делами: в Екатеринодаре еще заседал Верховный Круг, с 25 января в Екатеринодаре начал свои заседания Донской Войсковой Круг; командующий Донармией ген. Сидорин 24 - 25 января выступал с докладами на Верховном и на Донском Кругах; ген. Деникин, заканчивая переговоры с Верховным Кругом, приступил к организации Южно-Русского

правительства; кроме того, ген. Деникин был занят делами Крымскими и Одесскими. Кубанцы были заняты Верховным Кругом, Деникиным, ликвидацией восстания Пилюка, борьбой с дезертирами и «зелеными»; Кубанский Атаман ген. Букретов уехал в Таманский отдел, а командующий Кубанской армией ген. Шкуро — в Ставропольскую губ...

Царствовало весьма гибельное многовластие...

Переговоры, «компромиссы», излишне длинные заседания, взаимные уговаривания... поглощали много времени и сил.

В это время красное командование вело лихорадочную подготовку к удару на Тихорецкую и Ставрополь. Огромным преимуществом красных была единая военная и гражданская власть.

26 января ген. Деникин отдал след, директиву: «Командарм Донской, Кубанской, Комвойск Сев.Кав, ген. Лукомскому, Главначснаб и ген. Слащеву. «Противник, сосредоточив в низовьях Маныча и Дона лучшие свои Конную, 8, 3 (3-й здесь не было. Прим, ред.), 9 армии, старается прорваться на Кубань; 11-я и 10-я его армии наступают на Ставрополь и Торговую; 13, 14 и 12 — на Крым и Одессу. Атаки красных на Тихорецком направлении нами отбиты, 8-й, 9-й и Конной армиям нанесен ряд тяжелых поражений, дух их надломлен, на остальных направлениях бои с переменным успехом. Приказываю:

1. Ген. Эрдели, продолжая энергичную борьбу с повстанцами и обеспечивая Астраханское направление, разбить Святокрестовскую группу противника и отбросить ее в Астраханские степи.

2. Ген. Шкуро — прочно обеспечивая Ставропольское направление, разбить 10-ю сов. армию. 2-й Кубанский корпус передается в распоряжение командарма Кубанской.

3. Ген. Сидорину — образовав сильную Конную группу на Новочеркасском направлении, разбить группирующегося противника в этом районе, овладеть Ростовом и Новочеркасском и прочно закрепить за собой Ростово-Новочеркасский плацдарм.

4 Ген. Миллеру — удерживать во что бы то ни стало Крым и прикрывать Одесский район.

5. Ген. Лукомскому — восстановить положение в Сочинском округе и самым энергичным образом продолжать очищение Черноморской губ. от повстанцев.

6. Разграничительные линии: между войсками Сев.Каз и Кубанской армией — прежняя, между Кубанской и Донской армией — Тихорецкая — Средне Егорлыкская — Казенный Мост — Платовская — Мартыновка (все пункты, кроме Ср. - Егорлыкской, для Кубанской армии) и далее по р. Дону.

7. О времени перехода в наступление будет сообщено дополнительно. г. Екатеринодар, 26 января 1920 г. Нр. 00724.

Генерал - лейтенант Деникин. Генерал - лейтенант Романовский».

В развитие этой директивы командующий Донской армией 27 января сделал следующие указания подчиненным ему войскам:

«По окончании сосредоточения частей Кубанской армии перейти всеми корпусами в наступление, при чем для главного удара сосредоточить три конных корпуса (2-й и 4-й Донские и 3-й Кубанский) в районе х. Веселый, х. Мало-Западенский, х. Хорольский и х. Казенный с целью разбить ими армию Буденного и конный корпус Думенко. В случае успеха преследовать в направлении ст. Мелиховская, ст. Бесергеневская, и, переправившись через р. Дон, продолжать наступление на Новочеркасск с целью выхода, в тыл всей группе красных, расположенной на фронте Новочеркасск — устье Дона.

«Для успеха операции сосредоточить на левом фланге Добровольческого корпуса активную группу из пехоты и конницы (бригада ген. Барбовича, усиленная Терскими частями) для одновременного удара в общем направлении на ст. Хопры и далее через Чалтыр на Султан Салы»... (журнал в. д. Д. а.).

28 января командующий Кубанской армией отдал приказ о переходе в наступление:

1) 2-му Куб. корпусу очистить от красных левый берег Маныча в районе озер Шаут Толга, Ново-Манычское, после чего форсировать Маныч и, выйдя на фронт станций Двойная — Ельмут, разбить противника,

2) Первом корпусу, наступая вдоль жел. дороги, взять Великокняжескую.

29 января Деникин приказал Кубанской армии немедленно перейти в наступление.

30 января в ст. Кагальницкой, в присутствии Деникина, состоялось совещание командующего Донской армией ген. Сидорина с командирами корпусов в связи с предстоящим общим наступлением.

31 января в штабе Дон. армии были «получены точные сведения о движении Буденного из ст. Богаевской через Орловку на стык Донской и Кубанской армий» и «замечено явное намерение противника перейти к активным действиям» (журнал воен. д. Дон. арм.).

Получены также сведения о сосредоточении значительных сил красных на Ставропольском направлении...

В тот же день была отдана следующая директива Донской армии: «Чтобы воспрепятствовать осуществлению нового плана противника, сосредотачивающего свои усилия на Ставропольском направлении, и окончательно разбить его, приказываю перейти в решительное наступление по всему фронту». Корпусам даны такие задачи:

1) Первому корпусу и конной группе ген. Павлова в составе 4 и 2 корпусов, без Донской и партизанской дивизий, Сводно-Конного корпуса ген. Агоева, форсировав Маныч, разбить и отбросить противника за р. Сал; по выполнении этой задачи иметь в виду 1-му корпусу выход на р. Сал между сл. Мартыновкой и устьем, а ген. Павлову — действия против Новочеркасско - Ростовской группы противника.

2) 3-му корпусу, с включением в него Сводного Конного корпуса ген. Агоева и Добровольческим корпусом разбить Ростово-Новочеркасскую группу противника, для чего сосредоточить ударную группу на своем правом фланге и наступать в направлений на Богаевскую и Бесергеневскую в обход Новочеркасска с востока и с севера, и Добровольческому корпусу, образовав ударную группу на левом фланге, охватывать Ростов с запада. По выполнении этих задач иметь в виду 3-му корпусу выход на фронт Раздорская — Александро-Грушевск — Кутейников — Несвитанский, а Добровольческому корпусу — Несвитанский — Генеральский Мост — Мокрый Чалтыр». (Схема 3).

Должно быть отмечено,

во-первых, то, что бездействие антибольшевистских армий в конце января дало возможность красным армиям оправиться после понесенных поражений, привести себя в порядок, пополниться и произвести перегруппировку, обеспечившую возможность выполнения нового плана боевых операций;

во-вторых, Деникин и Сидорин, как подчеркнуто выше, не обратили должного внимания на обеспечение стыка флангов Донской и Кубанской армий;

в-третьих, не было, очевидно, учтено то, что Х-я сов. армия, пополнившись из резерва тремя дивизиями ко времени перехода в наступление против Кубанской армии представляла уже из себя большую силу;

в-четвертых, в плане нового наступления не видно необходимой согласованности в действиях Донской и Кубанской армий.

Но самое главное это то, что командующий Донской армией и ген. Деникин, подготовляя такую серьезную операцию, как переход в зимнее время и наступление одновременно по всему фронту (наступления, связанного с преодолением двух водных преград — р. Дона и р. Маныча), не обратили должного внимания на факт перемещения такого серьезного противника, каким была Конная армия Буденного.

Уже «30 января было получено сведение, что 1-я Конная сов. армия перебрасывается вверх по Манычу на Тихорецкое направление» (Деникин. Очерки рус. смуты,, т. 5-й, стр. 31.7, и данные штаба Дон. Армии).

Однако, это чрезвычайно важное обстоятельство совершенно игнорируется, хотя в, ст. Кагальницкой в это время заседали и обдумывали план предстоящей операции, генералы Деникин, Сидорин и командиры Донских корпусов. Больше того, день спустя, 31 января, отдается войскам вышеприведенная директива о наступлении на Новочеркасск. Этим самым красному командованию была предоставлена полная возможность не только беспрепятственно: осуществить уже начатую перегруппировку сил, но и перейти в общее наступление, закончившееся поражением казаков, Новороссийской и Сочинской катастрофами.

Или же Донское командование в этом случае осуществляло тот план, о котором говорит Раковский — пустить Буденного на Кубань (Раковский. В стане белых, стр. 95). Между прочим Раковский говорит и о том, что «план этот почти начал приводиться в исполнение».

Донскому командованию хорошо было/известно, какие большие усилия надо было приложить и какие большие жертвы понести для ликвидации тех прорывов фронта, которые 1-я Конная сов. армия делала в январе сначала у Нахичевани и Ростова (см. главу V), потом на нижнем Маныче (см. гл. VII):

в первом случае Буденный 5 января было отбросил от ст. Ольгинской части 3-го Донского корпуса, и 6 января красная конница была побеждена только сильными ударами:

а) с запада — Кубано-Терским корпусом ген. Топоркова и конной бригадой ген. Барбовича,

б) с востока и юго-востока — частями 3-го Донкорпуса и

в) с, юга могучим 4-м Донским корпусом, при чем в этих боях в тылу у Буденного была широкая болотистая долина р. Дона, вне сомнения, сильно стеснявшая маневрирование конницы; 15-го января Буденный прорвался через Маныч, разбив и отбросив Донские части у хуторов Тузлуковского и Мало-Западенского, а 16 января Буденный разбил 9-ю дивизию из состава славного 4-го Донкорпуса и только неожиданным ударом с фланга сильной числом и духом 10-й Донской конной дивизии в тот день конница Буденного была отброшена за р. Маныч (см. схемы 1 и 2).

Донское командование хорошо знало, что январские победы казаков поясняются не только казачьей доблестью, горячим желанием Донцов освободить Родную Землю, не только слабостью советской пехоты, но и тем, что Донское командование имело в своем распоряжении в качестве армейского резерва 4-й Донской корпус силою в 9-10 тысяч шашек (ген. Деникин боевую силу этого корпуса определяет в 10-12 тысяч. Очерки рус.

смуты, У-317) и сводный Кубано-Терский корпус ген. Топоркова, потом ген. Агоева, силою в полторы - две тысячи шашек. При помощи именно этих резервных корпусов Донское командование в январе поражало противника, прорывавшего Донской фронт.

Легко можно было пользоваться этим могучим конным казачьим тараном, так как главные бои происходили на сравнительно небольшой дуге фронта: Батайск — Мало-Западенский — х. Веселый, длиною всего около 75 верст.

Кубанская армия, против которой теперь направлялась 1-я Конная сов. армия Буденного, не имела такого весьма сильного подвижного резерва. Вообще же, переход Конной армии Буденного из района ст. Богаевской в район ст. Платовской самым решительным образом изменял соотношение сил на Маныче в районе ст. Великокняжеская — ст. Платовская.

Глава 12.

Переход советских армий в наступление 1-го февраля. — Контрмеры Донского командования. — Директива Нр. 0456. — Действия конной группы ген. Старикова. — Разгром конницы Гая и 28-ой стр. дивизии. — Организация советской ударной группы войск в районе Торговой. — Трагедия 4-го Донского Корпуса и ее последствия.

(Схема 4).

Согласно директивы командующего советским фронтом Тухачевского, отданной 30 января 1920 г. (глава XI), армии этого фронта должны были перейти в общее наступление 1-го февраля (Схема 3).

Фронт по правому берегу р. Дона, от устья р. Маныча до Азовского моря, протяжением около 70 верст по воздушной линии, занимала 8-я сов. армия коммуниста Ратаевского. Согласно данным штаба Донской армии, на 1 февраля в 8-й армии было 23.500 штыков и 1.300 сабель при 125 орудиях.

Против этой армии фронт занимали: от г. Азова до Батайска (включительно) Добровольческий корпус, на 1 февраля имевший 6.425 штыков, 2.509 шашек (с Кубано- Терским сводным корпусом ген. Агоева) при 101 орудии и 881 пулемета, а в тыловых командах было 3.285 воинов. Фронт от ст. Ольгинской (включ.) до района ст. Манычской (включ.) занимал 3-ий Донской корпус ген. Гусельщикова силою в 6.360 штыков, 5.881 шашек при 66 орудиях и 275 пулеметах, а в командах и тыловых учреждениях было 4.554 казака. В Добровольческом и в 3-м Донском корпусах было 12.785 штыков, 8.390 шашек, а всего 21.175 бойцов, при 167 орудиях, 656 пулеметах и в командах разного назначения было 7.839 душ.

Из сравнения данных о силах противников на этом фронте видим:

«красные» 23.500 шт. 1.300 шаш. 125 оруд.

«белые» 12.785 шт. 8.390 шаш. 167 оруд. и в командах 7.839.

Большевистская пехота почти в два раза превосходила пехоту казачью, за то «казачья конница в несколько раз превосходила красную конницу (полагаем, что данные Штаба Донской армии о числе шашек в 8-й сов. армии значительно расходятся с действительностью — большевистской кавалерии было больше на этом фронте; согласно большевистским данным, на 17 января 1920 г. 8 арм. имела 15.260 штыков и 4.120 шашек; не может быть, чтобы за время с 17 до 31 января число красных кавалеристов так сильно упало — с 4.120 до 1.300 ).

С утра 1-го февраля 8-я сов. армия перешла в наступление по всему фронту. На участке фронта Азов — Батайск красные захватили было на южном берегу р. Дона селение Кулешовку, но к вечеру были оттуда выбиты частями Добровольческого корпуса. Вообще же наступление красных на фронте Добровольческого корпуса отличалось неуверенностью и потому сравнительно легко было отбито. Ночь с 1 на 2 февраля на фронте Добровольческого корпуса прошла спокойно.

Значительные силы пехоты и конницы 8-й сов. армии с утра 1-го февраля повели наступление со стороны Нахичеванской и Аксайской переправ и со стороны ст. Старочеркасской — на ст. Ольгинскую и со стороны х. Краснодворского на х. Алитубский. К вечеру этого дня красные заняли ст. Ольгинскую и хутора Подолинские и Алитубский, принудив части 3-го Дон. корпуса на этом участке отойти к хут. Тацинскому; и ст. Хомутовской.

В районе ст. Манычской в этот день красные держались пассивно. Таковы были результаты 1-го дня наступления 8-й сов. Армии.

Фронт по р. Манычу от устья вверх до района х. Шара-Булацкого занимала 9-я сов. армия коммуниста Степина, в которую входил конный корпус Думенко. В этой армии, вместе с корпусом Думенко, на 1-е февраля числилось 11.300 штыков, 4.900 шашек при 87 орудиях (данные штаба Дон. армии).

Согласно данным штаба Дон. армии против правого фланга Донской армии действовали правофланговые части 10-й сов. армии, силы которых на 1-е февраля те же данные определяют в 5 тысяч штыков и 2.300 шашек при 25 орудиях. Что касается числа штыков, то донские данные, вне сомнения, не соответствовали действительности: действовавшая на Донском фронте 28-я стрелковая сов. дивизия 10-й сов. армии насчитывала на 1-е февраля всего 1.510 штыков (Майстрах, Маныч - Егорл. — Новороссийск).

Если к вышеприведенным данным о боевом составе 9-й сов. армии на 1-е февраля прибавим данные о силе правофланговых частей 10-й сов. армии, действовавшей на Донском фронте, получим:

9-я сов. Армия 11.300 шт. 4.900 шаш. 87 ор.

из 10-й сов. » 1.510 шт. 2.300 шаш. 25 ор.

Всего 12.810 шт. 7.200 шаш. 112 ор.

1-го февраля против этой армии действовали: 2-й Донской корпус ген. Позднышева (врем, командовал), 4-й Конный Дон. корпус ген. Павлова (командир этого славного корпуса — ген. Мамонтов 1-го февраля умер в Екатеринодаре от сыпного тифа) и большая часть 1-го Донского корпуса ген. Алексеева. На 1-е февраля эти корпуса имели:

Команды :

2-й Дон. к. 1850 шт. 6.193 шаш. 35 ор. 78 пул. 1.787 каз. 4-й Дон. к. — 9.179 шаш. 21 ор. 123 пул. —

1-й Дон. к. 3.285 шт. 3.086 шаш. 26 ор. 134 пул. 500 каз. Всего: 5.135 шт.18.458 шаш. 82 ор. 335 пул. 2.287 каз.

Сравнив силы советских и Донских бойцов на р. Маныче на 1-е февраля 1920 г. получим: Красные силы 12.810 шт. 7.200 шашек 112 оруд.

Казачьи силы 5.135 шт. 18.458 шашек 82 оруд.

Т. е. красная пехота численно в два раза превосходила казачью пехоту, зато Казачья конница в два с половиною раза была сильнее конницы большевистской.

Как мы знаем, с 14 января на фронте 9-й сов. армии действовала также Конная армия Буденного. Несмотря на это, итоги боевых операций на р. Маныче в течение всей второй половины января были плачевны для большевиков.

В самом конце января конная армия Буденного была снята с фронта 9-й сов. армии и передвинута на юго-восток, сначала на стык Кубанской и Донской армий. Уход десятитысячной конной армии Буденного с фронта 9-й армии сразу ухудшил положение этой последней. Это обстоятельство предопределило исход боевых операций, наступивших в феврале на фронте 9-й сов. армии.

Согласно директивы командующего красным фронтом Тухачевского и эта армия должна была перейти 1 февраля в самое решительное наступление через р. Маныч. Однако в этот день только правофланговые части 9-й армии в районе хут. Княжеско-Леоновского проявили слабую попытку к переходу в наступление, которое легко было отбито казаками. Далее на юго-восток от этого хутора до хутора Садковского, на участке длиною около 30 верст, 9-я армия совершенно бездействовала. И только в районе хуторов Хирного и Жеребкова около двух полков конницы красных обозначило наступление на х. Казачий — Хомутец.

В общем же, 9-я сов. армия не выполнила директивы Тухачевского и в наступление 1-го февраля не перешла.

Совсем иную картину представлял фронт 10-й сов. армии коммуниста Павлова (однофамилец временно командовавшего 4-м Донским конным корпусом ген. Павлова), которая 1-го февраля перешла в .решительное наступление всеми своими дивизиями: конная дивизия Гая и 1-я Донская (Хоперская) див. в районе зимовника Рубашкина (Четчикова) — зим. Янова; 28-я стрелковая дивизия на зим. Я. Королькова — зим. М. Кузнецова; 50-я стр. див. — на Шаблиевку к северу от полотна железной дороги Великокняжеская — Торговая; 20-я стр. див. — вдоль жел. дороги на сел. Екатерининское — Торговая; кавалерийская бригада — в обход Торговой с юга; 34-я стр. Див. — на Ново- Манычское; 32-я стр. див. — на Бараниковское — Нов. Егорлык; 39-я стр. див. действовала в районе Копани Сладкие — Эсто-Ханское (Схема 4).

Как сказано выше (глава ХI), 10-я сов. армия в это время имела свыше 26 тысяч бойцов. Кроме того, за правым флангом этой красной армии, как отмечено было уже выше, в районе ст. Платовской к 1-му февраля была сосредоточена вся 1-я Конная сов. армия, согласно советским данным насчитывайся свыше 9-ти тысяч шашек. К глубокому сожалению, ни Донское командование, ни ген. Деникин не приняли соответствующих мер для того, чтобы своевременно произвести необходимую перегруппировку казачьих сил фронта с целью парализовать на новом месте удар Конной армии Буденного.

Передвижение Буденного из района Ростова — Нахичевани в район устья р. Маныча, как мы знаем, вызвало перемещение на восток 4-го Донского корпуса — на р. Маныч. Совершенно естественно, что дальнейшее передвижение красной конницы на юго-восток — в район ст. Платовской — ст. Великокняжеской — неизбежно должно было вызвать соответствующее перемещение 4-го Дон. конного корпуса. Соотношение красных и казачьих сил на фронте 9-й армии на 1-е февраля позволяло антибольшевистскому командованию, без особого ущерба для обороноспособности этого участка фронта, совершить эту крайне необходимую перегруппировку казачьих сил, вызывавшуюся насущнейшими интересами всего фронта. Разумное, целесообразное и своевременное использование наличных сил казачьего фронта в полной мере обеспечивало тогда новую казачью победу, которая могла быть началом освобождения всей Казачьей территории от армий красных завоевателей: неизменно стойкие и доблестные 3-ий Донской и Добровольческий корпуса справились, бы с 8-й сов. армией на р. Доне, храбрые 2-й и 1-й Донские корпуса не допустили бы перехода через р. Маныч пехоты 9-й сов. армии и конного корпуса Думенко, а Кубанская армия, поддержанная славным 4-м Донским., корпусом ген. Павлова и доблестными правофланговыми частями 1 Донского к-са — 14 конной бригадой и 18 конным полком, разбил бы 10 и конную сов. армии в районе Великокняжеская — Торговая.

Кубанская (Кавказская) армия в двадцатых числах января сама справилась с 10 сов. армией, стремившейся перейти р. Маныч. Если к 1-му февраля 10 сов. армия была значительно усилена влитием в боевую линию трех резервных красных дивизий, то и

Кубанская (Кавказская) армия была усилена 2-м Кубанским конным корпусом, к 26 января прибывшим на фронт Кубанской армии. Ожидался выход на фронт и 3-го Куб. корпуса.

Верховный круг передал власть Деникину, а этот последний не справился с той миссией, которой; так добивался, ведя упорную, не стеснявшуюся никакими средствами, борьбу против казачьей самостийности.

Конная армия Буденного, согласно, директивы Тухачевского, отданной 30 января, должна была наступать по линии ст. Платовская — селение Средне-Егорлыкское, т. е. на юго- запад. Однако, Буденный, ;утром 1 февраля выступив со своей авангардной 4-й дивизией из ст. Платовской, направился прямо на юг по большой дороге и через хут. Ельмутовский к вечеру того дня подошел к Шаблиевке с северо-востока. Вслед за 4-й дивизией шли 6-я и 11-я конные дивизии армии Буденного (схема 4).

Таким образом, уже в: первый день наступления 10 сов. армии Конная армия Буденного выходила на фронт группы ударных дивизий 10-й армии. Эти дивизии с фронта прикрывали передвижение Конной армии, а. последняя усилила эти стрелковые дивизии. Получилось весьма удачное сложение конных и пеших сил на железной дороге, ведущей из Царицына на Тихорецкую с Поволжья на богатую Кубань.

Воспользовавшись тем, что сильные морозы сковали озера и болота Манычской долины, дивизий 10-й армии утром 1-го февраля без особых затруднений перешли эту долину в районе Великокняжеской и на левом берегу Маныча вступили в бой с частями 1-го и-2-го Кубанских корпусов.

Главный удар наносили 50, 20, 34 и 32 стрелковые дивизии и кавалерийская бригада, насчитывавшие около 13 тысяч бойцов, на фронте Шаблиевка — Екатерининское — Ново-Манычское — Бараниковское, длиною 20 — 25 верст.

Как свидетельствует бывший начальник 20 сов. дивизии Б. Майстрах, в этот же день, только несколькими часами позже, в наступление перешла и Кубанская армия: часть казачьей конницы переправилась через Маныч на северный берег с целью захвата ст. Великокняжеской в то время, когда советские дивизий ударной группы уже переправились на южный берег и завязали бой с Кубанскими пластунами у сел. Екатерининского. Встреченная сильным орудийным и пулеметным огнем красных, казачья конница принуждена была отступить на южный берег Маныча в район сел. Ново- Манычского.

На всем фронте от Шаблиевки до Бараниковского между Кубанскими казаками и советскими дивизиями завязался весьма упорный орудийный, пулеметный и ружейный бой. Ново-Манычское и Бараниковское занимал 2-й Кубанский ионный корпус ген. В. Науменко. Против этого корпуса сосредоточенно наступали 34 и стр. красные дивизии — около пяти с половиною тысяч бойцов. После жаркого боя к вечеру 1-го февраля части 2- го Куб. корпуса принуждены были оставить оба эти селения и отступить на сел. Новый Егорлык, т. е., отойти верст на 10-12.

Селение Екатерининское защищали Кубанские пластуны, оказавшие упорное сопротивление 20 сов. дивизии и конной бригаде красных — около четырех с половиною тысяч бойцов. Все же к вечеру сел. Екатерининское оставалось в руках пластунов.

Только ночной атакой и охватом этого селения с правого фланга и с тыла, после ожесточенного боя на улицах, большевикам удалось захватить это селение.

50-я стр. дивизия - 3.000 штыков — целый день упорно, но безуспешно наступала вдоль полотна железной дороги на Шаблиевку. К ночи в расположение 50-й дивизии, неожиданно для нее, подошла головная 4-я конная дивизия Буденного, вместе с Буденным и его штабом (3.900 шашек, согласно большевистским данным).

И только совместными усилиями конных и пеших большевистских частей, после ночного боя, длившегося до 5-ти часов, утра, большевикам удалось захватить Шаблиевку (данные из донесения Буденного штабу Кавказской красной армии).

В центре 10-й сов. армии— в Шаблиевке — Екатерининском — Ново - Манычском — Бараниковском в ночь под 2-е февраля сосредоточились 50, 20, 34 и 32-я стрелковые дивизии, конная бригада и 4 конная дивизия, в общем представляя из себя кулак в 17-ть тысяч бойцов.

2-го февраля вся эта группа отдыхала, поджидая подхода остальных двух дивизий Конной армии. Не спеша, с остановками для отдыха, из района ст. Платовской передвигались 6-я и 11-я дивизии Будённого.

Обратимся к правофланговым частям 10-й армии. 1-го февраля 28-я стр. дивизия этой армии, выступив из х. Ельмутинского, перешла Маныч, захватила зимовники Я. Королькова и И. Кузнецова, в 20 -15 верстах севернее Шаблиевки, и наступала далее на запад долиною р. Юлы.

Правофланговая конница 10-й армии — дивизия Гая и 1-я Донская (Хоперская) сов. див., перейдя 1-го февраля р. Маныч, выбила Донцов из зим. Янова и продвигалась далее на юго-запад долиною р, Кугульты.

Самая левофланговая 39-я стрелковая сов. див. 10-й армии продвигалась по Ставропольской губ. в юго-западном направлении.

Таким образом, вследствие недопустимого игнорирования «белым» командованием Тихорецкого направления, вследствие желания некоторых генералов «пустить Буденного на Кубань», 1-го февраля 10-я - сов. армия всеми своими дивизиями перешла р. Маныч и укрепилась на ее левом берегу. В центре этой армии сосредоточивалась Конная армия Буденного.

Приходилось спешно искать выход из создавшегося грозного положения...

Только вечером 1-го февраля, «дополнительно по выяснении обстановки», командующий Донской армией ген. Сидорин отдал командирам 4-го Конного ген. Павлова и 1-го Донского корпусов распоряжение:

... «После полудня 1 -го февраля обнаружилась главная масса конницы противника (корпус Буденного, див. Гая и Уральская бригада) на левом берег р. Маныча, наступая в общем на Торговую... Корпус Думенко, занимающий район хуторов В. и Н. Солоные, по-видимому, прикрывает эту операцию... Приказываю:

1) Комкору 4-го Донского, разбив, корпус Думенко, оставить небольшой заслон с севера, а главными силами двинуться в восточном направлении для окружения и уничтожения главной конной массы противника;

2) 1-му Дон. корпусу контр - атакой с запада и Кубанской армии с юга (о чем командующий Донской армии просил командующего Кубанской армии) оказать 4-му корпусу полное содействие».

Ген. Деникин, еще не понимая, что в действительности произошло 1-го февраля на Великокняжеском направлении, приказал командарму Кубанской армии «оказать всемерное содействие Донской армии в ликвидации Великокняжеской группы противника».

В этот день 4-й Донской конный корпус находился на левом берегу р. Маныча в районе хут. Жеребкова — х. Веселого и х. Платовского, т. е. на расстоянии 70 — 100 верст от Великокняжеской — Торговой. При чём, согласно вышеприведенной директивы ген.

Сидорина этот корпус сначала должен был разбить конный корпус Думенко, находившийся за р. Манычем.

В 6 часов 30 минут утра 2-го февраля; части 4-го корпуса приступил к переходу через реку Маныч у вышеназванных хуторов — 4-я див. у Жеребкова1, 9-я у Веселого и 10-я у Платовского и далее направились в обхват хуторов Верхнего и Нижнего Солоных, где находился конный корпус Думенко (схема 2).

«Густой туман», доносил командир 4-го к-са ген. Павлов, «держался до 14-ти часов, мешая наблюдению и связи, вследствие чего маневр, рассчитанный на окружение, не вполне удался, ибо части вышли к намеченному пункту не одновременно; противник выбит из хуторов Жеребков, Садковский, Спорный, Солоные и после упорного боя отошел в направлении на Ажинов, Кудинов (т. е. к реке Дону — в направлении Новочеркасска). В бою со стороны красных участвовал корпус Думенко, конная бригада Блинова и части 23. стр. дивизии. Нами взято 5 пулемётов и 150 пленных».

Таким образом, корпус Думенко ускользнул из крепких рук 4-го корпуса, отделавшись незначительными потерями.

Преследуя корпус Думенко, 4-й Дон. корпус ген. Павлова еще больше удалился от района Великокняжеская — Торговая, каковой должен был явиться районом главных ударов этого казачьего корпуса.

И 2-го февраля 9-я сов. армия, как и в предыдущий день, продолжала в общем бездействовать. Только из района Орлов — Подвал части этой армии неуверенно наступали на юг.

3-й Донской корпус к вечеру 2-го февраля выбил из станицы Ольгинской части 8-й сов. армии и отбросил их за р. Дон. На фронте Добровольческого корпуса в этот день части 8-й Сов. арм. сделали слабую попытку нового наступления на сел. Кулёшовку, находившуюся на середине фронта Добровольческого к-са, но легко были отбиты.

Двухдневные попытки частей 8-й армии укрепиться на южном берегу р. Дона окончились неудачей. 8-я к 9-я сов. армии, занимавшие фронт по рекам Дону и Манычу, и к вечеру 2- го февраля не смогли выполнить директивы командующего фронтом Тухачевского.

В ночь под 3-е февраля командующий Донской армией отдал следующую директиву Нр 0456:

«Комкорам 1, 2, 3, 4, Добровольческого, копия наштарм Кубанской и наштарм Глав.

К вечеру 2 февраля обстановка на фронте армии такова: на фронте первого к-са — 14 кон. бригада и 18 кон. полк вели упорный бой с пехотой и конницей противника в районе зимовников Кузнецова, Королькова, Янова, при чем документально и пленными установлено здесь участие корпуса Буденного; 4-й Корпус отбросил корпус Думенко, бригаду Блинова и часть 23 стр. дивизии в направлении на Ажинов и Кудинов. На фронте Добркорпуса второе наступление красных на Кулешовку отбито. Бой на фронте 3 корпуса не закончился, но Ольгинская, по-видимому, занята нами.

На 3 февраля приказываю:

Первому Корпусу — контр - атаками сдерживать наступление группы Буденного.

Группе ген. Павлова — наступая вдоль Маныча и сбивая на своем пути все части противника, выйти во фланг и тыл группе Буденного и разбить ее совместно с 1-м корпусом.

Третьему корпусу — отбросив противника в районе Ольгинской, сосредоточить Конный (Кубано-Терский) корпус ген. Агоева в районе хуторов Мало-Западенский — Поздеев с тем, чтобы с утра 4-го февраля атаковать разбитые части корпуса Думенко и отбросить его за Дон.

Доброкорпусу — продолжать подготовку к выполнению задачи по основной директиве (захват Ростова) и быть готовым оказать содействие 3-му корпусу в случае наступления противника на Ольгинскую.

Получение донести. Сосыка. 2 февр. 20 г. 23 часа Нр. 0456/К. Сидорин».

Как видно, и в конце второго дня боев по всему фронту командующий Донской армией еще не вполне отдавал себе отчет в том, что произошло за эти два дня в районе Великокняжеская — Торговая, где планомерно, согласованно и последовательно действовали крупные массы пехоты и конницы противника, значительно превосходившие силы и возможности Кубанской армии. Ее ли вечером 1-го февраля ген. Сидорин думал еще о возможности в голой степи окружить и уничтожить конную массу противника, насчитывавшую около 9-10 тысяч испытанных во многих боях бойцов и в своих действиях опирающуюся на несколько сильных пехотных дивизий, то после событий,

происшедших 1-2 февраля в районе Торговой - Великокняжеской, командующий Донармией должен был обратить более серьезное внимание на этот участок фронта.

Донскому командованию и, особенно, ген. Деникину хорошо было известно, что в июне - июле 1918, ударом Кубано-Добровольческих сил именно со стороны Торговой на Тихорецкую довольно сильная большевистская армия Антонова принуждена была отойти на юг с фронта Азов — Батайск в пределы Кубани. Известно им было и то, при каких условиях в апреле - мае 1919 г. удалось ликвидировать Манычский прорыв той же 10-й сов. армии: тогда быстро были взяты войска не только с северного Кавказа, но и с Донецкого бассейна, охватом с флангов, после значительных усилий, 10-я сов. армия была разбита и отброшена к Царицыну (ч. 2-я «Траг. Каз.»).

Теперь большевистское командование повторяло маневр ген. Деникина 1918 г. и маневр красного командования 1919 г.

Вышеприведенная директива Нр. 0456 ген. Сидорина заставляла подчиненные ему войска одновременно действовать в двух противоположных направлениях: 4-й Донкорпус и конница 1-го Донкорпуса бросались в район Торговой, а конная группа ген. Старикова, в состав которой был включен и Кубано-Терский корпус ген. Агоева, бросалась в сторону ст. Богаевской. Богаевская и Торговая удалены одна от другой, по воздушной линии, примерно, верст на 120.

Если успех январских боев, в значительной мере определялся счастливой и редкой возможностью для Донского командования на небольшой площади применить могучий резерв в виде 4-го Донского и Кубано-Терского корпусов, то в начале февраля, с рассылкой этого резерва в разные концы фронта, Донское командование оставалось без серьезных подвижных резервов, которые можно было бы использовать в случае серьезной неудачи на том или ином участке фронта.

Весь казачий фронт вытягивался в нитку длиною не менее 250 верст — Азов — Батайск — Богаевская — хут. Веселый — Торговая — Сандата. Хотя 8-я и 9-я сов. армии в целом и не проявили тогда так нужных для советской России боевых качеств, но все же упорные двухдневные бои 3-го Донского корпуса с красными у ст. Ольгинской и ст. Старочеркасской, бои Добровольческого корпуса у Кулешовки, сбережение в целости конного корпуса Думенко после того, как против него были брошены минимум вдвое превосходившие его силы 4-го Донского к-са ген. Павлова, указывали на то, что нельзя было не считаться серьезно с силами 8-й и 9-й советских армий, особенно при условии, что у Торговой уже обозначилась весьма серьезная угроза возможности выхода Конной армии Буденного и 10-й сов. армии на фланг и в тыл антибольшевистским корпусам, сражавшимся на р. Доне и на р. Маныче.

Хладнокровный учет всей боевой обстановки на фронте и положения в тылу диктовал казачьему командованию необходимость удержания фронта по рекам Дону и Манычу и скорейшее сосредоточение достаточных сил для ликвидации обходного движения красных на линии Великокняжеская —Тихорецкая, тем более, что сильный нажим красных тогда обозначился уже и на Ставропольском направлении, где они, в случае успеха, могли разрезать Северный Кавказ на две части.

Посмотрим, к чему привело осуществление дирёктивы Нр. 0456. Обратимся сначала к северному фронту.

В силу этой директивы, «конная группа ген. Старикова — 7-я Конная бригада, Кубано- Терский Сводный корпус ген. Агоева, Черкасский конный полк и 8-я пластунская бригада — 3 февраля в 12 часов Дня перешла в наступление из района ст. Манычской в общем направлении на ст. Богаевскую, имея ближайшей целью уничтожение пехоты противника, занимающей хутора Краснодворского и Голые Бугры» (схема 6).

В тот же день стремительной атакой казаки разбили красных в районе хут. Хохлатовского «и на плечах бегущего противника овладели ст. Богаевской; преследуемые нашими частями красные бежали частью на х. Кудинов и на хут. Ажинов и частью на ст. Бесергеневскую; взято 500 пленных, 40 пулеметов и 4 орудия» (операт. сводка).

4-го февраля группа ген. Старикова занимала район ст. Богаевской и х. Елкина. Перед нею в х. Ажинове находилась бригада 21-й стр. сов. дивизии, прикрывавшей хутора Карповский и Сусатовский, где располагался конный корпус Думенко,

4-го февраля упорное наступление 2-й и 8-й дивизий 3-го Донского корпуса на ст. Старочеркасскую успеха не имело; донские казачьи части понесли большие потери, но все же отступили в исходное положение: 2-я дивизия — в хут. Алитубский и Средне- Подолинский, а 8-я див. — в ст. Ольгинскую. Между этой последней и гор. Нахичеванью тоже шел упорный бой.

5-го февраля конница Думенко, в свою очередь, перешла в наступление против группы ген. Старикова; причем, хотя конница Думенко после упорного и кровавого боя у х. Елкина и была отброшена к х. Ажинову, но группа ген. Старикова в этом бою «понесла большие потери, ввиду большого количества у противника артиллерии и пулеметов» (сводка)...

Не удалось отбросить корпус Думенко за р. Дон.

В этот же день 5-го февраля на левом фланге ив тылу группы ген. Старикова произошло следующее: «Наступлением со стороны хут. Хохлатовского части 8-й сов. армии заняли хутора Алитубский, Арпачинский и ст. Манычскую». И хотя далее к западу, «противник, наступавший на широком фронте в направлении на ст. Ольгинскую, контратакой частей 8- й дивизии и пластунов был отброшен и нами взято 200 пленных, 3 орудия, пулеметы и обозы», но значительный успех красных 5-го февраля в районе ст. Манычской поставил конную группу ген. Старикова, находившуюся в районе Богаевской, в весьма тяжелое положение.

Поэтому ген. Стариков 6-го февраля, т. е. на день после тяжелого боя с конницей Думенко, оставляет в х. Елкин бригаду из корпуса ген. Агоева и одну сотню в ст. Богаевской, а с остальными силами поворачивает назад и выбивает из ст. Манычской 16-ю конную дивизию и бригаду 33 стрелковой дивизии красных (левофланговая в 8-й армии) и занимает х. Арпачинский.

Отходом большей части сил ген. Старикова из района ст. Богаевской немедленно воспользовался Думенко и 7-го февраля захватил х. Елкин, ст. Богаевскую и х. Федулов и подошел к р. Манычу у устья.

7-го февраля командующий Донармией приказал ген. Старикову снова направиться против корпуса Думенко. Ген. Стариков выступил из ст. Манычской и 8-го февраля атаковал противника в районе х. Федулова, захватил 800 пленных, 3 орудия, 10 пулеметов и снова занял х. Елкин и ст. Богаевскую. Причем «конницы Думенко здесь не оказалось, а бывшая здесь бригада Жлобы, вместе с пехотными частями, была отброшена на правый берег Дона; по показаниям жителей, Думенко ушел на Новочеркасск» (7-го февраля Добровольческий корпус занял гор. Ростов, а 8 февраля части 3 Донск. корпуса вышли на жел. дорогу Ростов - Новочеркасск, захватив ст. Аксайскую и хут. Большеголовский).

8 февраля 16 конная дивизия красных снова заняла ст. Манычскую. И снова ген. Стариков принужден был из района ст. Богаевской через х. Федулов броситься к ст. Манычской. Ударом на нее с востока, а конных частей полк. Бабкина с запада, к ночи 8 февраля красная конница была выбита из ст. Манычской и отброшена к ст. Кривянской, что у Новочеркасска. И снова группа ген. Старикова была брошена в район хут. Княжеско- Леоновского «с предположением завтра наступать, на Богаевскую» (сводки).

Много героизма, удали, смелости и неутомимости было проявлено казаками конной группы ген. Старикова в течение только тех шести дней, о которых мы говорили выше на основании оперативных сводок Донской армии, а по существу это был кровавый танец доблестных казачьих частей на одном месте. Эта казачья группа в силу своей сравнительной малочисленности не могла одновременно отбросить и левый фланг 8-й сов. армии — 33 стр. дивизию и 16 кон. див., — и правый фланг 9-й сов. армии — 21 стр. див., конный корпус Думенко и др. части.

Если казаки отбрасывали фланг одной армии у ст. Манычской, противник восстанавливал свое положение на фланге другой армии, и наоборот... С уходом 4-го Донкорпуса в район Торговой ослабели казачьи силы, в центре. Донское командование, не имея резервов, не могло подать помощь на северном участке фронта, чтобы дать казакам возможность оторвать от рубежей рек 8-ю и 9-ю советские армии и отбросить их за Новочеркасск.

В свою очередь, в эти дни советские армии не смогли отбросить казаков от р. Дона и р. Маныча в районе слияния этих рек.

На этом участке фронта создалось тяжелое для обеих сторон равновесие сил. Морозы держали реки и озера под крепким льдом, что открывало широкие возможности для маневра.

Судьба фронтов и исход борьбы в то время решались на равнине, в степи, в треугольнике Торговая — ст. Егорлыкская — сел. Белая Глина.

3-го февраля 50-я, 20-я и 34-я стрелковые дивизии, конная бригада и 2 эскадрона из 4-й конной дивизии Буденного из Шаблиевки - Екатерининского двинулись в наступление на ст. Торговую и около нее лежащее большое и богатое селение Воронцовское, которое защищали части 1-го Кубанского корпуса ген. Крыжановского (схема 4). Хотя от Шаблиевки - Екатерининского до станции Торговой всего 5-10 верст, хотя против 1-го Кубкорпуса навалилась масса бойцов в 9 тысяч большевистской пехоты и полторы тысячи конницы, все же в течение целого дня красные не могли взять Торговую.

«Кубанский корпус Крыжановского стойко держался под натиском наших частей, оказывая упорное сопротивление», повествует бывший начальник 20-й стр. дивизии Б. Майстрах... «Лишь с наступлением темноты» большевистские массы пехоты «атаковали упорно защищавшихся Кубанцев; к 10 часам вечера части 1-го Куб. корпуса были выбиты из села и Торговая - Воронцовское были заняты нами; белые отступили в направлении на деревни Николаевку и Песчанокопскую, понеся значительные потери» (Маныч — Егорл. — Новороссийск, Стр. 59).

В этот же день большевики принудили 2-й Куб конный корпус ген. Науменко, действовавший правее 1-го корпуса ген. Крыжановского, оставить сел. Сандату и отступить на сел Ивановку.

Необходимо подчеркнуть, что в то время, как 1-й Куб. корпус вел на линии жел. дороги упорные бои с наседающими массами большевистской пехоты и кавалерии, между этим корпусом и правофланговыми частями Донской армии была огромная дыра шириною более 20 верст. Поэтому левый фланг Кубанской армии был совершенно оголен для ударов большевиков.

3-го февраля правофланговые части Донармии находились: 14-я конная бригада в районе зимовника Пишванова (по воздушной линии 35 верст от Торговой), а 18 конн. полк, в районе зимовников И. Кузнецова и Н. А. Королькова, отступив от р. Маныча верст на 30. В этот день штаб Донской армии приказал 14-й кон. Бригаде «организовать разведку по долине реки Юлы в общем на Торговую с целью установить, куда движется Буденный и как группируются его силы», а всему 1 -му Донскому корпусу отдано было распоряжение «энергичными действиями сдерживать противника и не давать ему продвинуться к западу»... «Для достижения решительного успеха группой ген. Павлова, необходимы энергичные и решительные действия 1-го корпуса», указывал штаб армии.

4-й Донкорпус ген. Павлова, 2-го февраля за Манычем разбив корпус Думенко, возвратился на южный берег этой реки и 3 февраля занимал район зимовников Я. Королькова, Андр. Королькова, П. Харченко, Казенного и хут. Веселого, к вечеру этого дня передовыми частями с боем выдвинувшись на линию зим. Н, А. Королькова — Орлов Подвал. Отметим, что за 2 и 3.февраля части этого корпуса взяли 700 пленных и 65 пулеметов. Два дня похода и боев в невыносимую зимнюю стужу изнурили бойцов и лошадей. Но от станции Торговой этот доблестный корпус отделяло еще 55-75 верст голой, незаселенной и бездорожной степи, занесенной глубоким снегом, насквозь продуваемой сильным ветром при 19-27-градусном морозе, и продвинувшиеся на левый берег Маныча конные и пешие большевистские части...

4-го февраля, двигаясь тремя колоннами, все далее на юго-восток в направлении на Шаблиевку - Торговую, передовые части 4-го Конного корпуса ген. Павлова в долине р. Мокрой Кугульты — в районе зимовников Почекаевского, С. Жеребкова и Ф, .Королькова,. неожиданно натолкнулись на прорвавшиеся на. левый берег Маныча большевистские части — конную дивизию Гая и 1-ю Донскую (Хопёрскую) красную дивизию. Произошел короткий бой. Красные были разбиты на голову; остатки большевистских дивизий казаки преследовали к Казенному Мосту (схема 4).

В этот же день 14-я конная Донская бригада в долине р. Юлы — в районе зимовника Попова — наголову разбила 28 стр. дивизию красных, взяла 300 пленных вместе с начальником дивизии Азиным. Эта дивизия как повествуют сами большевики, «была .окружена превосходными конными силами противника, в открытом поле и, несмотря на героический бой частей дивизии, была почти целиком уничтожена в .упорном бою. 28-я див. вышла из боя в составе лишь 160 штыков и 174 сабель. Погиб почти весь ее командный состав»...

Разбитая казаками дивизия Гая и остатки 28-й сов. дивизии отскочили за р, Маныч в район ст. Платовской х. Ельмутинского.

4 февраля штаб Донской армии не имел никакой связи с находившимся в беспрерывном движении по безлюдной голой степи 4-м Донским корпусом. Поздно ночью еще не зная о разгроме казаками большевистских конной дивизии Гая, 1-й Донской (Хоперской) бригады и 28-й дивизии, командующий Донской армией отдал следующее приказание:

«Комкорам 1 и 4 Донских, копия Командрам Куб, комкор 3 Донского и Наштаглав.

...На 5 февраля ставлю задачу уничтожения Яново-Шаблиевской группы противника, для чего приказываю:

1. 4-му корпусу продолжать наступление левым своим флангом вдоль Маныча.

2. 1-му Корпусу энергично атаковать противника, держа боевую связь, левым флангом с 4-м Корпусом, а правым — с 1 -м Кубанским.

3. Распоряжением Наштакора 1 -го настоящее приказание с последними данными о противнике передать Наштакору 4-го Конного по месту нахождения, выяснив его через правофланговый полк 4-та Корпуса.

Сосыка, 4 февр. 1920 г. 24 часа. Нр 0478/К.

Сидорин».

Этот приказ опровергает, распространенное мнение, будто бы ген. Павлов самовольно повел 4-й Корпус на Торговую по левому, а не по правому берегу р. Маныча; приведенный выше приказ ген. Сидорина ясно говорит о том, что сам командующий Донармией направлял этот Корпус именно по левому, пустынному берегу Маныча. Яново - Шаблиевской группы большевистских войск тогда не существовало, между зим. Яновым и сел. Шаблиевкой на 20 верст тянулось пустое место.

Обратимся теперь вновь к району Торговой, которая, как сказано выше, была взята советскими дивизиями поздно вечером 3-го февраля. Немедленно после взятия Торговой Буденный послал начальнику Штаба Кавказского большевистского фронта и командующему 10-й сов. армией телеграмму, в которой сообщал, что 4-я и 6-я дивизии Конной армии уже находятся в Шаблиевке - Екатерининской и что «в виду больших переходов, в связи с тяжелыми дорогами, занесенными снегом, отсутствием фуража — назначена дневка, ковка лошадей и сосредоточение транспорта с довольствием и огнеприпасами», что только 5-го февраля Конармия перейдет в наступление на Песчанокопскую, имея целью отрезать бронепоезда противника». И, что было чрезвычайно важно, Буденный в этой телеграмме предложил «сделать распоряжение частям 10-й армии, оперирующим в районе Торговая - Сандата, на 4 февраля остаться на

достигнутых 3 февраля рубежах и 5 февраля одновременно с частями конармии возобновить движение согласно ранее отданных директив.

Командующий 10-й армией Павлов согласился с этим предложением Буденного.

4-го февраля в Торговой - Воронцовской сосредоточились и вновь отдыхали 50-я, 20-я и 34-я стрелковые дивизии и отдельная конная бригада Куришко. 5-го февраля эта группа в наступление не перешла и продолжала отдыхать в Торговой.

5-го же февраля был отдан приказ об образовании ударной группы в составе этих трех дивизий и кон. бригады Куришко под командованием М. Д. Великанова, а 6-го февраля вся ударная пехотная группа была подчинена в оперативном отношении командующему Конной армией Буденному. Вследствие этого распоряжения в руках Буденного оказалось 3 конных дивизии (4-я, 6-я и 11-я), отдельная кон. бригада и три пеших дивизии, что представляло силу в 10.380 шашек и 8.890 штыков, в общем свыше 19-ти тысяч бойцов.

5-го февраля в Торговую - Воронцовскую вошли и 4-я и 6-я конные дивизий, так что в ночь под 6-ое февраля в Торговой - Воронцовской располагались 20-я, 34-я и 50-я стрелк. дивизии, 4-я и 6-я конные и кон. бригада Куришко, или около 9-ти тысяч штыков и 8.630 шашек. 11-ая кон. дивизия находилась в Екатерининской...

Уже два дня эта сильная группа войск красных отдыхала, тепло, уютно и сытно расположившись в богатом селении. Буденный действовал чрезвычайно осторожно.

И в эти самые дни — 4 и 5 февраля — казаки Конного корпуса ген. Павлова по необитаемой степи, покрытой глубоким снегом, в чрезвычайно сильные морозы, голодные, пронизываемые до костей сильнейшим: ветром, все шли и шли на юго-восток в поисках конницы Буденного, чтобы выполнить приказание командующего Донской армии — «уничтожить Яновско - Шаблиевскую группу противника»...

За отсутствием и телефонной и телеграфной связи со штабом Донской армии и со штабами иных донских Корпусов, командир 4-го Конного Донского корпуса не имел правдивых сведений о положении дел на том участке фронта, куда так должен был спешить его Корпус.

Особенно ужасными для казаков и офицеров корпуса ген. Павлова были дни 4 и 5 февраля, когда Корпус пересекал совершенно бездорожную, голую и пустынную степь по речушке Юле и ее притокам... Обмороженные, измученные и голодные казаки и их

верные, кони 5-го февраля двигались без остановки и все, же к ночи не дошли до жилья. Кругом тянулась бесконечная, занесенная снегом, холодная степь...

Имея сведения, что Шаблиевка уже занята противником, но что Торговая еще находится в руках Кубанской армии, командир 4-го Корпуса ген, Павлов вечером 5-го февраля направил свой Корпус на Торговую, предполагая найти там отдых и тепло для людей и лошадей...

В действительности же, как мы знаем, Торговая была занята 18-ю тысячами большевиков. Произошел ночной бой...

Сухое официальное донесение Штаба 4-го Конного корпуса говорит следующее:

...«5-го февраля Корпус, тремя колоннами двигаясь без дорог и по глубокому снегу, только в 22 часа вышел на Торговую, атаковал ее двумя; бригадами и ворвался в Воронцовское, захватив 5 пулеметов, 30 пленных, изрубив конвой Буденного; (сам Будённый ушел. 20-я дивизия красных, занимавшая Воронцовское, оказала упорное сопротивление и перешла в контратаку, после чего и ввиду чрезмерного переутомления людей и лошадей, которые, следуя по пустынной местности в течение трех суток, почти не имели крова и пищи, — части Корпуса решено было отвести в район Богородицкое - Лопанка.

В полках много обмороженных, и были случаи замерзания казаков в седлах» (журнал военн. действий Донской армии).

То, что произошло с 4-м Донским корпусом на путях к Торговой и в самой Торговой в ночь под 6-е февраля, имеет выдающееся значение по своим ужасным последствиям. Поэтому позволим себе привести здесь и те данные, которые подает противная сторона о ночном бое с 5 на 6 февраля.

...«К 22 часам 5-го февраля 2-й и 4-й Донские корпуса (оговорим, что 4-й Донской корпус состоял из двух конных дивизий — 9-й и 10-Й; в январе 1920 г. во время ликвидации прорыва Думенко из состава 2-го Донского корпуса была взята 4-я Конная Донская дивизия и подчинена командиру 4-го Донкорпуса ген. Павлову; потом эта дивизия была оставлена в подчинении ген. Павлову; большевистские сводки конную группу ген. Павлова называют 4-м - и 2-м корпусами Донской армии, что не соответствует действительности) — «Мамонтовская» отборная конница числом до 9-10 тысяч бойцов, под командованием ген. Павлова, своими разъездами и передовыми конными встретилась

с нашей разведкой, высланной к северо-западу от Торговой... Командующим группой т. Великановым отдан был приказ стрелковым дивизиям занять для обороны уже ранее намеченные участки по окраинам села и несколько впереди железнодорожной станции Торговая...

...«Получив ценное донесение... разведки о движении белой конницы на Торговую, мы (командир 20-й сов. Б; Майстрах и Великанов — командир пехотной ударной группы) ст. Великановым отправились из штаба группы к командарму 1 -й Конной Доложить полученные сведения и самим узнать что-либо новое. На дворе стоял отчаянный мороз, доходивший, До 25 градусов, при сильном ветре. Кое-где была слышна глухая редкая перестрелка с разъездами противника... Ночь шла темная, ни зги не видно...

«Входим... Небольшая, уютная, жарко натопленная; комната, ярко освещенная керосиновой лампой, представляет резкий контраст с темной морозной... Тов. Буденный с тов. Ворошиловым разбирают за столом полученные донесения частей... Докладываю свои сведения о движении белых на Торговую.

...«Донские мамонтовские корпуса в 9 тысяч слишком сабель, при большом количестве пулемётов и артиллерии — большая сила»... — говорит, улыбаясь тов. Буденный...

...«Разговор обрывается на полуслове... Приводят захваченного нашими разъездами почти у самой станции Торговой полузамерзшего казака-разведчика. Допрашиваем пленного. Говорит: «Конные корпуса идут на Торговую... Прошли сегодня больше сорока верст. За четыре дня похода по безлюдной степи, при этом морозе, войска измучились; за дорогу много перемерзло, — кони измучены в конец. Люди вот уже два дня, как не получали горячей пищи»...

...«Показания пленного казака действуют ободряюще. Грозная «Мамонтовская» конница, измученная и полузамерзшая, уже не так страшна нам... Пока что все нам, казалось, благоприятствовало и сулило успех...

«Стенные часы показывают уже 11 с лишком... Мы продолжаем спокойно разговаривать, допивая чашку чая, как вдруг дверь с треском распахнулась и с криком: «Семен Михайлович (Буденный), выходи!» — в комнату ввалились в бурках, в папахах и вооружении два донца — «буденовца».

— «Белые ворвались в Торговую!!.. Тут вот недалеко уже!..»

Мы начали торопливо одеваться, надевать вооружение и через минуту выбежали через двор на улицу».

У ворот дома толпились конные ординарцы, держали оседланных лошадей, —. на рысях подходил штабной эскадрон 1-й Конной...

С западной стороны противник строчил «максимами» по селу.

«Вдоль площади с диким осатанелым криком, с грохотом колес по мерзлой дороге неслись в два и три ряда обозы и артиллерия кавалерийской дивизии (большевистской), давя друг друга, обгоняя, ломая тачанки, — «хмара черная», — как их метко называл командив 50-й (Ковтюх — офицер из иногородних станицы Полтавской).

— «Белые в станице!! Пошел вперед!!» — орали обозники охрипшими голосами. Остановить их, в животном ужасе мчавшихся вперед, было некому.

В другом конце площади, куда поскакали с эскадроном т. т. Буденный и Ворошилов, началась стрельба, завязался бой с ворвавшейся конницей противника.

В 3-4 кварталах — штаб 20-й дивизии. Торопимся туда, рискуя быть задавленными несущимися в панике обозами. С северной и восточной стороны станицы также начался бой с наседавшим противником.

...В северо-восточной части села Воронцовского, занимаемого конными дивизиями, завязался бой с ворвавшимися в село «мамонтовцами»... Треск пулеметов и ружейная стрельба прерывались криками «ура» атаковавшей нас мамонтовской кавалерии.

Трудно было разобраться в начавшемся хаосе — в эту темную, морозную, жуткую ночь, окутывавшую землю непроницаемым мраком.

...Тов. Тимошенко (командир 6-й конной дивизии армии Буденного) срочно послал распоряжение бригадам строиться для отражения наступавшей белой конницы. Приказания еще не были получены командирами бригад, как уже завязался бой, — никем не управляемый, — с прибывавшими в Торговую белыми частями, беспорядочно бросавшимися по квартирам... Тов. Тимошенко бросился к своим частям, вместе с которыми и стал выбивать «мамонтовцев» из занятых ими районов села...

«Одновременно в расположении 4-й кавалерийской див. происходит такая же картина... Две конные батареи кав. дивизии начинают беспорядочную стрельбу наугад... Еще более усиливается сумбур и неразбериха... Все же кавалерийским дивизиям удается быстро выбить занявших окраины села Торговая...

«Несмотря на то, что передовые части «мамонтовцев» с большим уроном выбиты были нами из Торговой, и белому командованию стало ясным сосредоточение значительных сил нашей кавалерии в Торговой-Воронцовской, противник с подходом его основных сил переходит в общее наступление на окраину села, занимавшуюся нашей «6-й дивизией». Подошедшие новые полки белых бросаются с криком «ура» в атаку, но на этот раз мы уже готовы к надлежащей встрече врага... Наша конница, частью спешенная, сильным пулеметным и ружейным огнем, при энергичной и дружной поддержке пехотных частей 20-й дивизии с большими потерями отбивает атаку перескочившей речку Егорлык белой конницы.

...«К этому времени свежие; силы «мамонтовцев» обтекают село с северо-западной стороны и начинают там также упорный бой — последнюю отчаянную попытку овладеть Торговой и Воронцовским. Части 6-й кавалер, дивизии и правофланговые полки 20-й дивизии сильным огнем пулеметов сперва сдерживают, а затем и отбрасывают атакующего противника, переходя местами в контрнаступление.

«С большими потерями белая, конница отходит о.т станицы на запад, оставляя до 400 убитых и раненых на поле боя... К утру раненые, брошенные на снегу — окоченевшие трупы...

«Конные корпуса с большими потерями отбрасываются от станицы опять на лютый мороз — в голую степь, окутанную темнотой ночи...

...«Часам к двум ночи бой всюду стих.... Белые конные корпуса, отброшенные от ст. Торговой, начали отходить в степь к северу и западу — на редкие пустые зимовники и мелкие хутора. До позднего утра, светило красное зарево от горевших стогов, раскинутых по степи, около которых ночевала «мамонтовская» конница, спасаясь от мороза. Лишь утром она ушла в сторону Крученой Балки и сел. Средне-Егорлыкское. У дымившихся пепелищ остались трупы сотен замерзших казаков...

«Неудача ген. Павлова под Торговой в значительной мере определила наши успехи в будущем.

...«Таким образом, за ночь с 5 на 6 февраля конные «мамонтовские» корпуса потеряли, по нашим тогдашним сведениям, до 2 тысяч замерзших и обмороженных бойцов.... Восстановить громадную убыль и потерянную боеспособность 2-й и 4-й Донские конные корпуса ген. Павлова после этого действительно уже более никогда не смогли. Но этого мало: важна была и наша моральная победа над белой конницей, до того отбивавшей наши наступления под Батайском и Богаевской. Некогда гремевшая славными боями и лихими атаками «непобедимая» мамонтовская конница, лучшая белая; кавалерия, после

этого боя сильно утратила свое грозное значение на деникинском и нашем Кавказском фронтах... Этот ночной бой с белыми «мамонтовскими корпусами» был первым звеном цепи дальнейших побед 1-й Конной и 10-й армий на Кавказском фронте, побед, решивших судьбу деникинщины на Северном Кавказе и Кубани» (выше цитированная работа Майстраха, стр. 68-79).

Об этом ужасном походе 4-го Донского корпуса и бое у Торговой Г. Раковский пишет: «Благодаря сильному морозу и ветру, благодари полному отсутствию жилья, половина корпуса в буквальном смысле слова вымерзла. Вместо десяти-двенадцати тысяч шашек, после этого рейда, по строевому рапорту, в отборной конной группе осталось пять с половиною тысяч шашек. Остальные, в том числе и сам Павлов и весь командный состав, были обморожены, или же совершенно замерзли... В 24-градусный мороз с сильным ветром буквально негде было остановиться и укрыться от холода. Ночевали в необитаемых зимовниках донских коннозаводчиков, причем один зимовник из нескольких избушек приходился на целую дивизию. Лишь немногим счастливцам удавалось попасть под крышу. Остальные ютились возле заборов и своих лошадей... После разговоров с участниками рейда создалось вполне определенное убеждение, что казаки, которые с яростью, с огромным, вполне понятным озлоблением ругали командный состав, в особенности начальника группы ген. Павлова, заморозившего несколько тысяч человек, все же не теряли бодрости душевной. Эти обмороженные, только что пережившие в степях четыре ужасных дня, люди, одетые в самые разнообразные костюмы, часто в лохмотья, бодро говорили: «Мороз проклятый перетерпим и тогда, как и в прошлом году на Донце, начнем снова купать большевиков». («В стане белых», стр. 96-97).

Бывший командующий 1-й Конной сов. армией Буденный в 1930 году по поводу действий ген. Павлова написал следующее: «Если бы Павлов не морозил свою конницу при движении на Торговую, а удлинил, немного путь, идя по обитаемым районам р. Маныча, удар его с Торговой то тылу 1 -й Конной армии, хотя и не привел бы к ее разгрому из-за неравенства сил, но, во всяком случае, прервал бы ее дальнейшее движение. Это как раз совпало бы с занятием Ростова белыми, и операция, возможно, приняла бы другой характер. Мы видим здесь, как хорошая конница, получив правильную задачу, вполне соответствующую создавшейся обстановке, гибнет из-за неучёта обстановки ее командиром, вырывая крупный оперативный козырь из рук своего командования». (С. Буденный. Красная конница. Москва - Ленинград. 1930).

Глава 13.

Положение фронта 6-го февраля. — Директива Донской армии Нр. 497. — Наступление Добровольческого и 3-го Донского корпусов через р. Дон. — Тяжелое положение казаков у устьев Маныча. — Разгром 1-го Кубанского корпуса ген. Крыжановского. — Уход 2-го Кубанского корпуса в район станицы Кавказской. — Переход в наступление 4-го конного Донского корпуса. — Группа войск Будённого оставляет Тихорецкое направление — Поражение 4-го Донского корпуса между Ср. Егорлыкским и Белой Глиной.

Схема 5.

После того как Добровольческий корпус 1 - 2 февраля отразил наступление частей 8-Й сов. армии через р. Дон и очистил весь левый берег этой реки на участке Батайск - Азов от переправившихся было туда красных частей, на этом фронте наступило относительное спокойствие, продолжавшееся до 7-го февраля.

Наоборот, в эти первые дни февраля на всем фронте 3-го Донского корпуса шли беспрерывные бои.

На фронте 2-го Донского корпуса по р. Манычу, от района хут. Мало-Западенского до х. Ефремова, после ухода 4-го конного корпуса ген. Павлова в район Торговой, ничего существенного не произошло, так как 9-я сов. армия действовала очень вяло (схема 2).

После того, как 4 февраля части 4-го Донкорпуса в долине Мокрой Кугульты разгромили большевистские конные части Гая и Блинова, а донская конница ген. Голубинцева разбила 28-ю стр. див. красных в долине р. Юлы, на этом участке фронта наступило спокойствие (схема 4).

Особенно сложным и тяжелым было положение казачьего фронта в районе действий Конной армии Буденного и ударных стрелковых дивизий Х-й армии в районе Торговой (схема 5).

Потерпев тяжелую неудачу под Торговой в ночь под 6 февраля, 4-й Донской корпус ген. Павлова остальную часть этой страшной ночи провел в холодной степи, а утром двинулся на запад — в станицу Егорлыкскую (станция Атаман на желез, дороге Торговая — Батайск).

Конница ген. Голубинцева — 14-я бригада и 18-й полк, после неудачи под Торговой оторвавшись от своего 1-го Донского корпуса, долиною р. Ср. Егорлыка отходила в район Лежанки и селения Средне-Егорлыкского.

О том, что в действительности переживал командующий большевистской конной армии Буденный в Торговой в то время, как части 4-го Донского корпуса вели атаки на Торговую ночью под 6-е февраля, свидетельствует нижеследующая телеграмма Буденного, посланная им около полуночи:

«Командующему Кавказским фронтом, копия начальникам штабов 8-й, 9-й и 10-й армий. Торговая. 5 февраля 1920» г. 23 часа 55 минут.

«Доношу, что противник в составе 4 кавалерийских дивизий — группы Мамонтова — в 22 часа повел наступление на Воронцовское; авангард противника в составе 14-й бригады был отброшен с потерями для него. В 23 часа противник вновь повел наступление и продолжается ночной бой; Воронцовское — станция Торговая атакована с севера, севере - запада и с запада, — бой продолжается. Результаты боя будут сообщены утром 6 февраля 1920.

Дивизии противника, участвующие и бою, выяснены: 9-я, 10-я и 4-я, всего 24 кавполка, общей численностью 9,500 сабель при достаточном количестве техники. На участке Тузлуковский — Мало-Западенский - Веселый — зим. Янов противником оставлен заслон в составе двух кавполков, в силу чего представляется случай корпусу Думенко ударить на Мечетинскую (схема 2).

Обстановка требует перехода в наступление на участке Манычская — Веселый — Янов, а также двинуть кавалерийскую группу товарищей Блинова и Гая самым быстрым маршем в направлении Торговая для ликвидации сгруппировавшегося противника. Командарм 1-й Конной Буденный. Член Реввоенсовета Ворошилов».

Словом, Буденный, вновь столкнувшись с доблестной конницей 4-го Донского корпуса, перед этим разбившей красную конницу в январе у Ольгинской — Батайска и на р. Маныче, чувствовал, что без серьезной и скорой помощи со стороны других советских армий он не справится с казачьей конницей, хотя в Воронцовской — Торговой Буденный, кроме своих конных дивизий, имел три пехотных сов. дивизии...

Когда Буденный посылал эту телеграмму, он, очевидно, не знал еще того, что дивизии Гая и Блинова 4 февраля были разгромлены казаками, что Думенко несет поражения от конной группы генерала Старикова и, что самое главное, в каком ужасном состоянии казачья конная группа ген. Павлова подошла к Торговой.

7-го февраля Буденный послал командарму 10-й и Реввоенсовету Кавказского фронта новое донесение, в котором между прочим говорит: ...

... «Потерпев неудачу в ночном налете на Торговую в ночь под б февраля, противник всеми силами отошел в западном направлений на 10 верст,, где в голой степи расположился на отдых... За время с 3-го по 6-е включительно противник, находясь круглые сутки в открытой степи, по сведениям пленного офицера, понес огромный урон людьми, поотморозившими руки, ноги и совсем замерзшими.

«6 февраля объединенная группа противника в 8 - 9 часов двинулась в направлении на Средне-Егорлыкское и Лопанка на отдых и пополнение. Нашими кав. дивизиями были настигнуты только 4 кавполка противника, как шедшие левым фланговым прикрытием главных сил. Главные силы противника, уклонившиеся вправо, двинулись по степи через ст. Целина, на железнодорожную линию Торговая — Батайск.

Весьма вероятно, что противник» наполовину потерявший от мороза боеспособность не примет боя в Средне-Егорлыкском и до подхода наших частей уйдёт на Ст. Егорлыкскую и далее.

Командарм Буденный. Член Реввоенсовета Ворошилов».

Ужасное физическое и моральное состояние, в котором оказался грозный перед тем для большевиков 4-й Донской конный корпус, отход этого корпуса в район станции Егорлыкской, неожиданно для красного командования безмерно облегчил ему достижение тех заданий, которые были поставлены для Конной и 10-й советских армий:

а) на линии станица Егорлыкская - сел. Средне-Егорлыкское — сел. Песчанокопское, т. е. местность между конной группой ген. Павлова и Кубанским корпусом ген. Крыжановского, перед группой войск Буденного открылись широкие ворота на запад (около 50 верст), слабо заграждаемые конной группой ген. Голубинцева, отскочившей в северо-восточный угол Кубани (схема 5);

б) Кубанские корпуса ген. Крыжановского и ген. Науменко оторвались от Донской армии;

в) конная армия Буденного, весьма ободренная как бы свалившимся с неба счастьем — ослаблением не менее, как на 50 процентов грозной перед тем конницы ген. Павлова, могла свободно теперь выбирать для нанесения ударов, по-очереди, по повисшим в широких степях флангам Кубанской и Донской казачьих армий;

г) Донское командование теперь не имело в своем распоряжении сильного подвижного конного резерва - и могло усиливать ту или иную часть фронта только путем ослабления иных участков всюду связанного большевистскими армиями казачьего фронта.

Красное командование спешило воспользоваться создавшейся чрезвычайно благоприятной для него обстановкой на фронте. Прежде всего, конный корпус Думенко получил задачу из района хуторов Елкина и Федулова ударить в направлении ст. Манычской и далее на юго-запад (схема 2); этим и объясняются наступившие потом упорные бои этого корпуса с конной группой ген. Старикова. Во-вторых, уже 6-го февраля Буденный выбрасывает из Торговой на запад свои конные дивизии: 6-я занимает Лопанку, а 4-я — занимает сел. Богородицкое, выходя во фланг и в тыл 1-му Кубанскому корпусу ген. Крыжановского, расположенному по линии железной дороги в селах Николаевском, Развильном и Песчанокопском (схема 5)... Это ставит 1-й Куб. корпус в очень тяжелое положение, тем более, что располагавшийся вправо от 1-го Куб. корпуса 2- й Куб. конный корпус ген. Науменко принужден был откатываться все далее на юго- запад, оголяя и правый фланг корпуса ген. Крыжановского.

Сверх того, 6-го февраля Буденный осторожно продвигает от Торговой на запад и юго- запад ударную группу стрелковых дивизий Великанова и, не зная намерения противника, располагает эти дивизии в вершине вилки расходящихся от Торговой железных дорог на Тихорецкую и на Батайск — 20-я и 34-я стр. дивизии занимают Крученую Балку, а 50-я стр. хутора Сысоев — Александровский и Крикунова. Конные бригады высылаются на левый фланг пехотной группы...

Отрыв Кубанской армии от Донской, нависание на фланге и на тыле 1-го Куб. корпуса ген- Крыжановского 4-й и 6-й конных дивизий, сильное давление стрелковых дивизий с фронта сразу поставило этот корпус в очень тяжелое положение. Не в лучшем положений находился и 2-й Куб. корпус ген. Науменко, имевший против себя 32-ю стр. сов. дивизию с фронта и 39-ю стр. сов. дивизию с правого фланга — обе имели около 5 с половиною тысяч бойцов (схема 5).

Правее 2-го Куб. корпуса тянулись не занятые казаками равнины Ставрополья почти до самого гор. Ставрополя, защищаемого Кубанцами от надвигавшихся со стороны сел Дивного — Константиновки войск 11-й сов. армии (схема 3). 4-го февраля большевики заняли сел. Московское, что лежит на границе Кубани, верстах в 20-ти к северу от Ставрополя, и села Казинку и Дубовку. 6-го февраля части 11-й сов. армии заняли Старомарьевку и двигались на сел. Надежденское, приближаясь уже к самому Ставрополю.

Часть восточной границы Кубани к северо-западу от гор. Ставрополя, протяжением около 70 - 80 верст, совершенно не была защищена. Поэтому правый фланг 2-го Куб. корпуса как бы висел в воздухе, чем в ближайшие дни воспользовалось красное командование двинув 39-ю стр. дивизию в пределы Кубани именно через эти незащищенные ворота (схема 3).

Создавшаяся к вечеру 6-го февраля на фронте обстановка диктовала очевидную необходимость сосредоточения всех усилий на скорейшей ликвидации прорыва между Донской и Кубанской армиями, угрожающе расширившегося в районе селения Средний

Егорлык; необходимо было отбросить, по крайней мере, за Маныч конную армию Буденного и 10-ю сов. армию, сумевшие всего в течение 6-ти дней продвинуться вперед по линии Великокняжеская — Торговая — Средне-Егорлыкское верст на 70 и по линии Егорлыка верст на 40.

Этого возможно было тогда достигнуть только путем перехода к активной обороне на всей дуге фронта от устьев р. Дона до р. Маныча и далее вверх по этой реке, примерно, до зим. Янова; усилением 1-го Донского и 4-го конного корпусов и ударом этих двух корпусов в юго-восточном направлении во фланг и тыл группе конных и пеших советских дивизий Буденного, ударом, строжайше согласованным с наступательными действиями конной группы ген. Голубинцева, 1-го Куб. корпуса ген. Крыжановского и 2-го Куб. корпуса ген. Науменко.

Что же мы видим в действительности?

По соглашению с главнокомандующим ген. Деникиным, командующий Донской армией ген. Сидорин вечером 6-го февраля отдал следующую директиву: «Комкорам 1, 2, 3, 4 и Добр., копия Наштарм, Наштармглав. Приказываю:

1) группе ген. Павлова, оставляя в своем подчинении конницу 1-го корпуса — группу ген. Голубинцева, — разбить группу противника в районе Торговая, дав предварительно своей группе необходимый отдых;

2) 1-му корпусу, в составе 6-й див. и 5 кон. бригады, выйти на Маныч на фронте Казенный Мост Платовская, имея связь с группой ген. Павлова и 3 корпусом.

3) 3-му корпусу сосредоточить все свои силы на правом фланге, разбить группу Думенко, овладеть - Бесергеневской и Заплавской и наступать на фронт Раздорская — Александро- Грушевск — Каменнобродский;

4) Добркорпусу, в ночь с 6 на 7 февраля сосредоточив ударную группу на своем левом фланге, овладеть Ростовом и выйти на фронт Каменнобродский — Султан Салы - Чалтыр;

5) О получении донести.

Сосыка. 6 февр. 1920г. 20 часов, Нр 0497/К. Генерал - Лейт. Сидорин».

Какую боевую работу должны были проделать войска, чтобы провести эту директиву в жизнь? Добровольческий корпус должен был перейти р. Дон, выбить противника с правого берега, захватить Ростов и Нахичевань и отбросить советские дивизии на линию указанную в директиве, т. е. отбросить его верст на 20 к северу и северо-западу от гор. Ростова.

3-й Корпус должен был правым флангом разбить корпус Думенко и пехотные красные части и подняться к ст. Раздорской, т. е. в этом направлении с боями пройти примерно 40 верст; в центре — занять Новочеркасск и дойти до Александро-Грушевского, т. е. подняться на 50 верст к северу; левый фланг должен был продвинуться на север верст на 25. Перед переходом в наступление 3-й Донкорпус занимал фронт длиною около 40 верст по прямой линии, а по выполнении директивы фронт 3-го корпуса принимал форму тупого угла и удлинялся до 75 - 80 верст, т. е. вдвое.

Перед началом операции Добр. и 3 и Дон. корпуса, занимая левый берег р. Дона были прикрыты этой рекой, а по окончании операции в ближайшем тылу корпусов оставалась р. Дон. При чем, можно, было им уже ожидать скорого вскрытия льда на реке и плавнях в виду приближения весны.

Для достижения намеченной, директивой Нр. 0497 цели. эти корпуса должны были разбить всю 8-ю сов. армию и правый фланг 9-й сов. армии, где действовал корпус

Думенко, и 8-ю армию отбросить далеко за р. Дон. Замечательной стороной этой директивы являемся и то, что о задачах 2-го Донкорпуса, занимавшего фронт по Манычу от устья до х. Ефремова, ничего не говорится. Если красный фронт оставался бы на р. Маныче, то как можно было серьезно говорить о вынесении фронта к ст. Раздорской, лежащей против устья Сала, когда в тылу оставались части 9-й сов. Армии...

Самая главная задана того времени — разгром прорвавшихся частей Конной и 10-й армий возлагалась директивой на морально и физически ослабленный на 50 процентов 4-й Конный донской корпус и конную группу ген. Голубинцева, т, е. на те части, которые не смогли взять Торговую и теперь, отступали перед конными дивизиями Буденного. Опустошенный лютыми морозами, в конец измученный и морально подорванный 4-й Донской корпус противопоставлялся отдохнувшей, морально ободренной и опиравшейся на пехотные дивизии конной армии Буденного.

Если предыдущие ошибки и грехи белого командования открыли возможность красному командованию перевести через Маныч 10-ю и Конную армии и закрепиться на левом его берегу, то директива от 6-го февраля только помогла красным в дальнейшем развитии достигнутых ими значительных успехов. Вообще говоря, директива от 6-го февраля является худшим изданием неудачных директив, данных 26 и 31 января (глава 12).

Ген. Деникин в своих «Очерках рус. Смуты» - говорит, что приведению в жизнь директивы от 26 января помешало то, что «в эти предположения вторглись два обстоятельства: 30 января получено было сведение, что 1-я Конная сов. армии перебрасывается вверх по Манычу на Тихорецкое направление; неустойчивость Кубанской армии» (т. 5, стр. 317).

Сравним положение антибольшевистского фронта в конце января с положением 6-го февраля. 6-го февр. вся конная армия Буденного была уже между Торговой и Средне- Егорлыкской. Это уже не было только «полученное сведение» о движении армии Буденного на Тихорецкое направление, а реальная и при тех условиях, страшная угроза захвата самой узловой станции Тихорецкой (схема 4 и 5).

1-го февраля 4-й Донкорпус находился в прекрасном боевом виде и имел свыше 9-ти тысяч отборных, отличных бойцов, а 6-го февраля — это был измученный, морально подорванный, численно наполовину уменьшившийся корпус, отступающий перед конницей Буденного. 1-го февраля Кубанская армия стояла на рубеже р. Маныча, перед тем отбросив 10-ю армию за эту реку; а 6-го февраля Кубанская армия далеко отступила от р. Маныча после упорных боев под Шаблиевкой, Екатерининской, Бараниковским, Торговой, Нов. Егорлыкским (схема 4). 1-го февраля Кубано-Терский корпус ген. Агоева был в резерве, а теперь этот корпус, входя в состав конной группы ген. Старикова, принимал участие в тяжелых боях у устья р. Маныча...

Допустимо ли было 6-го февраля гнать далеко на север за р. Дон Добровольческий и 3-й Донской корпуса, оттягивая их от того района, где так угрожающе для противобольшевисткого фронта сложились обстоятельства тяжелой борьбы. Деникин говорит, что будто бы «для отвлечения сил и внимания противника началось наступление наших войск на северном фронте» (V, 318 ). И далее он же пишет: «Движение на север не могло получить развития, потому что неприятель выходил уже в глубокий тыл — к Тихорецкой» (там же).

Спрашивается: а перед наступлением через р. Дон на север Добровольческого и 3-го Донского корпусов не был ли уже неприятель в глубоком тылу на путях к Тихорецкой? Ведь 6-го февраля неприятель имел в своих руках не только большого значения узловую

станцию Торговую, но подходил уже к сел. Средне-Егорлыкскому и сел. Песчанокопскому (схема 5). При чем, обмороженный 4-й Донкорпус временно совсем вышел из строя.

Эти обстоятельства хорошо были известны авторам директивы, отданной в 8 часов вечера 6-го февраля, потому то их действия в полной мере могут быть названы явно недопустимыми, фактически ведшими к физическому и моральному подрыву казачьего фронта и, вне сомнения, способствовавшие успеху красного оружия.

Посмотрим, к каким результатам привело осуществление директивы. На северном фронте. 7-го февраля Добровольческий корпус неожиданной для большевиков и смелой атакой занял Ростов и Нахичевань. 8-го февраля, «в результате уличного боя», города эти окончательно были очищены от красных; было захвачено 22 орудия, 163 пулем., 6 бронепоездов в составе 14 бронеплощадок, два танка, два бронеавтомобиля и до 4-х тысяч пленных.

8 февраля «доблестные части 3-го Донского корпуса ген. Гусельщикова сломили сопротивление противника и на правом — северном берегу р. Дона овладели х. Большеголовским и ст. Аксайской». Но красные перешли в контр - наступление со стороны Новочеркасска и станицы Александровской и «наши части после упорного боя вынуждены были оставить Аксайскую и отойти на старые позиции. За бой 8 февраля частями корпуса взято 15 орудий (при отходе вывезено только 6), 20 пулеметов, две тысячи пленных, штаб 14-й дивизии с начальником дивизии, начальник 31-Й дивизии, часть полевого штаба 8-й армии и обозы 14-й, 15-й и 16-й сов. дивизий».

10 февраля, «под давлением значительных сил противника, наступавшего с севера на Ростов и с запада на ст. Гниловскую», части Добровольческого корпуса отошли на южный берег р. Дона.

Добр. корпус «за эту операцию потерял 700 человек убитыми, ранеными и обмороженными» (оперативные сводки за 10 февр.). Потери 3-го Донского. Корпуса тоже были очень велики.

Правый фланг 3-го Дон. корпуса — группа войск ген. Старикова — (см. главу XII) 7-го, 8- го, 9-го и 10-го февраля вела упорные бои близко от устьев р. Маныча с превосходными силами красных. Эта стойкая и храбрая группа не смогла выполнить директиву, отданную 6 февраля (схема 6).

Таким образом, Добровольческий корпус побыл в Ростове 7-9 февраля и, потерял 700 человек. Левый фланг 3-го Донского корпуса побыл на правом берегу р. Дона менее суток, а правый фланг этого корпуса не мог подняться выше ст. Богаевской. Весь северный фронт не мог выполнить директивы командующего Донской армии о выходе, на линию: Чалтыр — Александро-Грушевск — Раздорская. Все же проведение в жизнь этой директивы генералов Сидорина — Деникина принесло большую пользу большевикам, так как на четыре дня сковало все силы казачьего фронта, что в то время входило в задачи советского командования.

Кроме того, неудача так долго подготовлявшегося выхода казаков и добровольцев на северный берег р. Дона нанесла большой моральный удар, особенно, казачьим частям. Этим, как нельзя лучше, воспользовалось советское командование для достижения целей, которые были поставлены для конной армии Буденного и 10 и сов. Армии.

Выше было сказано, что 6 февраля Буденный занял своими конными дивизиями селения Лопанку и Богородицкое, а тремя стрелковыми дивизиями — район Крученной Балки. 8-

го февраля Будённый занял 4-й и 6-й конными дивизиями сел. Средне - Егорлыкское, а пехотными дивизиями — Богородицкое, Развильное и Николаевское, оттеснив 1-й Кубанский корпус ген. Крыжановского на Песчанокопскую (схема 5).

4-й Донской корп. ген. Павлова отошел в станицу Егорлыкскую, оставив в хуторе Грязноухинском — в 7 верстах на юго-восток от ст. Егорлыкской — дли прикрытия одну бригаду и на станции Целина — 25 вёрст к востоку от ст. Егорлыкской — один полк. 8-го февраля Буденный решил уничтожить 1 Кубанский корпус ген. Крыжановского. Для осуществления этого намерения Буденный приказал (схема 5):

а) с утра 9-го февраля ударить на Песчанокопскую 50-й стр. дивизией из Богородицкого — с северо-востока и с севера, 20-й стр. див. — из Развильного на Песчанокопскую с востока и 34-й стр. див. из Николаевского — на Песчанокопскую с востока и юго-востока с целью ударами этих трех красных дивизий сковать около Песчанокопской пластунов 2-й и 3-й Кубанских бригад;

б) одну бригаду 11 конной дивизии оставить в Средне-Егорлыкском и Лопанке в качестве заслона от возможного наступления конницы 4-го Донского конного корпуса с севера — со стороны станицы Егорлыкской;

в) а остальными двумя бригадами 11-й конной и 4 и 6-й конными дивизиями в полном составе выступить через Новокорсунскую и Горькую Балку на Белую Глину и, отрезав Белую Глину от Тихорецкой, ударом конницы с запада, а красной пехоты — 50, 20 и 34-й дивизиями — с востока окружить 1 -й Кубанский корпус.

Таким образом, против 1-го Кубанского корпуса, расположенного в районе Песчанокопская — Белая Глина, было одновременно направлено — с востока около 9 тысяч пехоты и 700 шашек, и с запада — около 9 тысяч шашек, а всего свыше 18-ти тысяч бойцов...

В виду того, что связь между Кубанской и Донской армиями не отличалась ни налаженностью, ни регулярностью; в виду того, что связь между штабами Донской армии, с одной стороны, и 4-м Конным корпусом и группой ген. Голубинцева, с другой, вследствие быстрой смены положения этих частей на фронте, часто совсем прерывались, штаб 1 -го Кубанского корпуса не имел сведений о том, что дивизии Буденного 8 февраля уже прибыли в Средне-Егорлыкское. Поэтому 9 февраля ген. Крижановский не ожидал нападения с тыла значительных сил красных, тем более, что верстах в 12 к западу от Белой Глины — в Горькой Балке находилась Сводно-Гренадерская дивизия.

Между тем Конная армия Буденного 9 февраля в 7 часов утра выступила из Средне- Егорлыкского в юго-западном направлении, отбросила из Ново-Корсунской на Ново- Ивановскую Донскую 14 бригаду ген. Голубинцева, прошла далее на юг — к Горькой Балке, где разбила и взяла в плен Сводно-Гренадерскую дивизию; у Покровских хуторов красная конница подорвала полотно железной дороги, ведущей из Белой Глины на Тихорецкую.

Штаб 1-го Куб. корпуса в поездах, под прикрытием двух бронепоездов, начал спешно отходить из Белой Глины на Тихорецкую. Между красными и бронепоездами завязался ожесточенный бой. Об этом бое и его результатах большевик Б. Майстрах пишет следующее:

«Офицеры штаба Куб. корпуса, во главе с командиром корпуса ген. Крыжановским и начальником артиллерии ген. Стопчиным (?), оставили свой поездной состав классных вагонов, перешли на площадки броневика, откуда продолжали упорно отстреливаться». В этом бою были убиты командир одной из большевистских конных бригад — Мироненко и большевистского полка Усенко. Тогда конные батареи красных открыли

огонь прямой наводкой в упор по бронепоездам. «Почуяв свою гибель в бронепоездах под нашим артиллерийским огнем, штаб с командиром корпуса и Командой бронепоезда, вооружившись винтовками, оставил броневик и начал, отстреливаясь, отходить степью по глубокому снегу в южном направлении от железной дороги. Будучи тут же окружены 4-й дивизией; несмотря на безвыходное положение, белые не сдались и, отстреливаясь из винтовок, пытались пробиться в степь (от Белой Глины тоже уже были отрезаны большевистской конницей). Переходившие в атаку наши части встречались дружным залповым огнем. Попытки захватить штаб корпуса живьем не удались, мы теряли убитых и раненых. Тогда вылетевшие вперед пулеметные тачанки открыли огонь по группе белых, а минуты через две эскадроны 2-й бригады с тов. Городовиковым пошли в атаку. Штаб корпуса с командами броневиков был целиком зарублены на месте. В этом бою был убит командир корпуса ген. Крыжановский, начальник артиллерии, а с ним до 70 офицеров» (Майстрах, цитированная выше его работа, стр. 91).

В это время две стрелковые дивизии красных — 50-я и 20-я — атаковали Кубанских пластунов в Песчанокопской, «встретив стойкое сопротивление белой пехоты». В 15 час., после короткого боя, противник (пластуны) все же не выдержал наступления наших превосходных сил»; говорит быв. командир 20-й дивизии большевик Майстрах, «и отступает на Белую Глину».

Большевики не преследовали пластунов, поэтому казаки могли свободно отходить к Белой Глине. В районе хутора Хрыстенко — в 4-х верстах восточнее Б. Глины, около 5 часов вечера 2 и 3 бригады пластунов были атакованы бригадами красной конницы Буденного, После разгрома штаба корпуса Крыжановского уже занявшими Б. Глину. Сводка Донской армий за 12 февраля говорит: «2-я и 3-я пластунские бригады 9 февраля после неудачной попытки пробиться от Песчанокопской на Б. Глину, отошли на Ново- Покровское (селение) и станицу Успенскую, откуда большинство пластунов разошлось по станицам; оставшиеся с 6 орудиями сосредоточились в районе ст. Кавказской, где приводятся в порядок».

Все имущество 1-го Кубанского корпуса попало в руки большевиков.

Было уже выше отмечено, в каких тяжелых условиях пришлось сражаться 2-му Кубанскому конному корпусу ген. Науменко, отходившему по селам, расположенным по течению р. Егорлыка. Приходилось отражать нажим противника, наседавшего, собственно, с трех сторон (схема 5): со стороны железной дороги Торговая — Б. Глина — Тихорецкая на левый фланг; корпуса нападала большевистская конница, с фронта— 32-я стр. дивизия и с правого фланга — 39-я стр. дивизия, почти безостановочно продвигавшаяся в широко открытые ворота между правым флангом 2-го куб. корпуса и Ставропольской группой кубанцев, защищавших подступы к гор. Ставрополю. К 9 февраля, т. е. ко дню трагической гибели 1-го Кубанского корпуса, 39-я, дивизия вошла в эти шестидесятиверстные ворота и заняла фронт на самых границах Кубани — селения Привольно и Птичье (схема 3).

7 февраля 2 Куб. корпус отразил большевиков, наступавших со стороны Сандаты на Ивановку; 8 февраля, после боя у сел. Красная Поляна, этот корпус отступил к сел. Летницкому, где и находился в день разгрома Буденным Кубанского корпуса ген. Крыжановского у Б. Глины.

Потерпев поражение на границах Кубани (потеряна была даже часть орудий), 2 Куб. корпус поспешно отступил в пределы Кубани. Сведения о трагическом конце 1 Куб. корпуса, естественно, не могли действовать ободряюще на казаков и офицеров 2-го,

корпуса, тем более, что уже с северо-запада этот корпус обходили части армии Буденного, а с юга и даже юго-запада 2 Куб. корпус обходили части 39-й сов. Стр. дивизии. В результате, 2-й Куб. корпус ген. Науменко, оторвавшись от противника, через станицы Успенскую, Ильинскую и Дмитриевскую 11 февраля прибыл в район станицы Кавказской (схема 3), что лежит на правом берегу р. Кубани — верстах в семи к востоку от узловой станции Кавказской (хут. Романовский). Этот корпус преследовали части 39-й сов. дивизии, вступившие в пределы Кубани, где 11 февраля заняли станицу Успенскую, 12-го — Расшеватскую и 13 февраля неудачно наступали на станицы Темижбекскую (лежит восточнее ст. Кавказской) и на самую ст. Кавказскую.

После разгрома 1-го Куб. корпуса ген. Крыжановского в районе сел. Белая Глина и поспешного отхода к ст. Кавказской 2-го Куб. корпуса ген. Науменко, дорога на Тихорецкую была совершенно открыта для дивизий Буденного. Поэтому штаб Деникина из Тихорецкой поспешно выехал в Екатеринодар. Разумный, энергичный и распорядительный генерал Шифнер-Маркевич весьма спешно организовал оборону Тихорецкого железнодорожного узла. Насколько малыми силами ген. Шифнер-Маркевич тогда располагал, видно из того, что 10 февраля на усиление обороны Тихорецкой были посланы «из Старолеушковской — 150 коней и из Новолеушковской — 123 коня»...

10-го февраля части Буденного отдыхали в Белой Глины, расположившись следующим образом: 34 стр. див. и две бригады 11 кон. дивизии были выдвинуты верст на 10 в сторону Тихорецкой, как прикрытие; одна бригада 11 кон. див. находилась в Средне- Егорлыкском селе, как прикрытие с севера, а остальные части — 4 и 6-я конные и 50 и 20- я стрелковые дивизии — были расквартированы в Б. Глине.

Южнее Б. Глины располагалась 32 стр. див. и еще далее на юг — 39 стр. див. вступала в пределы Кубани.

10 февраля красные на главной площади в Б. Глине торжественно похоронили командира бригады Мироненко и команд, полка Усенко, а в это время расстрелянные большевиками из пулеметов и изрубленные конницей чины штаба 1 -го Кубанского корпуса и команды большевиков, а также трупы пластунов, брошенные всеми, валялись в степи...

Только теперь штаб Донской армии, кажется, понял, какую ошибку он допустил в конце января, не обратив должного внимания на охрану стыка Донской и Кубанской армий на р. Маныче, какую ошибку он допустил, 6 февраля, бросив части 3-го Донского и Добровольческого корпусов в наступление через р. Дон в северном направлении, какую непоправимую ошибку он допустил, предоставив Буденному широкую возможность вольных передвижений в районе селения Средне-Егорлыкского.

Что теперь мог предпринять штаб Донской армии при создавшейся катастрофической обстановке, когда ударный кулак конных и пеших дивизий Буденного находился всего на расстоянии 50 верст от Тихорецкой и в 60 верстах от станции Сосыка, где еще находился штаб Донской армии. Прежде всего штаб Донской армии решил немедленно передвинуться из Сосыки в Кущевку, ближе к тылам армии, чтобы, в случае захвата Буденным Тихорецкой, можно было отступать, придерживаясь линии железной дороги Кущевка — Тимошевка — Екатеринодар. Далее, вечером 9-го февраля командиру 4-го Донкорпуса ген. Павлову был послан следующий, приказ:

«Конница противника перерезала железную дорогу на участке станции Ея — Белая Глина, расстроив совершенно левый фланг Кубанской армии, чем вызвано обнажение узлов Тихорецкая и Сосыка. Во имя общего дела нужны крайние жертвы, считаю необходимым

начать выполнение задачи согласно директивы Нр 0532/к от 9 февраля завтра с рассветом. Получение и ваше решение прошу телеграфировать. Сосыка. 19 час. 40 мин. Нр 0540/К».

Таким образом, конная группа ген. Павлова должна была немедленно перейти в наступление против группы Буденного и разбить ее.

14-я конная бригада ген. Голубинцева, усиленная гарнизоном ст. Екатериновской — 3-й Уманский Куб. полк, 4-й Донской полк, гарнизонная сотня и одно орудие — получила приказ наступлением на восток из ст. Незамаевской «разбить надвигающегося противника».

Только теперь, после потери нескольких дней, было решено усилить конную группу ген, Павлова придачей к ней 2 дивизии из 3 Донского корпуса. Помимо того, решено было немедленно взять из группы ген. Старикова, ведшей бои у устьев р. Маныча, Кубано- Терский Сводный корпус ген. Агоева и перебросить его на помощь конной группе ген. Павлова. 10-го февраля корпус ген. Агоева выступил в тыл и 11-го уже прибыл в ст. Мечетинскую.

4-й Донкорпус, в силу вышеприведенного приказа, не ожидая подхода посылаемых подкреплений из 3-го Донкорпуса, 10-го февраля выступил из станицы Егорлыкской на селение Средне - Егорлыкское и в тот же день выбил из этого селения и из Лопанки, стоявшую там прикрытием, бригаду 11-й конной дивизии Буденного, захватив пулеметы, гурты скота и отбив солдат Сводно-Гренадерской дивизии, забранных Буденным в плен 9- го февраля в Горькой Балке (схема 5). Разбитая казаками бригада красных отскочила в Песчанокопскую.

11-го февраля конница ген. Павлова оставалась в Средне-Егорлыкском, ведя разведку в сторону Песчанокопской и Белой Глины.

Получив сведения о появлении 4-го Донкорпуса ген. Павлова в Средне-Егорлыкском, Буденный собрал 11-го февраля в Б. Глине совещание в составе старших начальников частей для решения вопроса о том, что должна далее предпринять группа конных и пеших большевистских дивизий, сосредоточившихся в Б. Глине и ее районе: идти ли на Тихорецкую, т. 6. далее на юго-запад или же выступить на север — против группы ген. Павлова.

Так как 1-й Кубанский корпус ген. Крыжановского перед тем был ликвидирован Буденным, а 2-й Кубанский корпус ген. Науменко поспешно отступил далеко на юг; так как с юга и юго-запада группа Буденного была надежно прикрыта почти беспрепятственно продвигавшимися далее, теперь уже в пределах Кубани, 32 и 39-й стр. дивизиями и конной бригадой Куришко, руки у Буденного были развязаны для дальнейших действий, как в сторону Тихорецкой, так и в сторону Средне-Егорлыкского.

Большевистское командование хорошо знало, в каком тяжёлом Состояний была конная группа ген. Павлова, не оправившись еще после перенесенных на днях страшных физических и моральных потрясений; "знало оно и то, что к ген. Павлову направляются подкрепления, но они еще не подошли к нему. Большевистское командование прекрасно понимало, каким большим превосходством сил оно обладало в тот момент в сравнении с силами ген. Павлова. К тому же, поражение, понесенное 10 февраля в Средне- Егорлыкском одной из бригад Буденного, говорило о том, что невозможно красным двигаться на Тихорецкую в то время, когда на тылах Буденного нависла уже конная группа ген. Павлова. Поэтому Буденный решил попробовать счастья и немедленно

нанести сокрушительный удар по коннице ген. Павлова.

Оставив в станице Новопокровской заслоном, со стороны Тихорецкой и в Горькой Балке 34 стр. дивизию, остальными силами на рассвете 12 февраля Буденный выступил на Средне-Егорлыкскую в следующем порядке:

в центре, по большой дороге из Белой Глины двигались 20 и 50-я стр. дивизии, прикрываясь справа четырьмя конными бригадами — три 11-й дивизии и одна, которая постоянно была при 20-й стр. дивизии;

левее стрелковых дивизий наступала 4-я конная дивизия и еще левее — через Ново - Корсунскую двигалась 6-я кон. див. Всего — свыше десяти тысяч шашек и 6 с половиною тысяч штыков. При чем, последние значительные успехи весьма приподняли дух пеших и конных бойцов (схема 5).

В тот же день утром конная группа ген. Павлова выступила из Средне-Егорлыкского на Белую Глину, предполагая, что Буденный из Б. Глины двинулся на Тихорецкую; Перед самым выступлением ген. Павлова из Средне-Егорлыкского было приказано ген. Голубинцеву перейти в энергичное наступление на Б. Глину с запада, а 1-му Донкорпусу было приказано, для обеспечения тыла и левого фланга группы Павлова... перейти в энергичное наступление по всему фронту и отбросить противника за р. Маныч.

Так как у двигающейся на юг из Средне-Егорлыкского конницы ген. Павлова разведка была поставлена в тот день плохо, столкновение с пехотой и конницей Буденного на путях к Белой Глине было неожиданностью для дивизий ген. Павлова. Тройное превосходство красных сил в сравнении с силами казаков тоже сыграло свою, печальную для казаков роль.

На главной дороге из Средне-Егорлыкского на Б. Глину большевики своевременно заметили движущуюся на юг конницу ген. Павлова. Поэтому красные своими пехотными дивизиями заняли чрезвычайно выгодную позицию, расположив пехоту, пулеметы и батареи так, что «белой кавалерии приходилось при наступлении пройти 4 версты до нее (до позиции) по ровной степи под нашим (большевистским) огнем — сначала артиллерийским, а потом пулеметным и ружейным».

Совершенно естественно, что напоровшись в голой степи на укрепившуюся пехоту красных и попав под сильный обстрел ее батарей, конные части ген. Павлова принуждены были остановиться. Плохо поставленная разведка не обнаружила во время масс идущей против казаков конницы красных, поэтому неожиданно напавших на колонны 4-го Донкорпуса. Красные смяли первое сопротивление казаков и врубились в ряды казачьей конницы, не дав казакам развернуться для принятия боя. Казаки дрогнули и начали поспешно отступать, бросая обозы и артиллерию.

Как утверждают большевики, в руки красных попало 29 исправных орудий, 120 пулеметов, до 1.000 подвод обоза, около 300 пленных.

Разбитая большевиками конница ген. Павлова в тот день настолько поспешно отступала и нанесенный ей удар был настолько сильный, что Павлов не мог остановиться в сел. Средне-Егорлыкском и в тот же день — 12 февраля — отскочил снова в станицу Егорлыкскую. А Средне-Егорлыкское и Ново-Роговскую заняли части Буденного (схема

5).

Об этом бое официальная сводка Донской армии говорит: «После тяжелого боя в районе Горькая Балка и Ср. Егорлыкская со всей конницей Буденного и пехотой. 4-й корпус, вместе с 14-й конной бригадой и 18 кон. полком к 18 часам отошел к станице Егорлыкской, понеся значительные потери (12 орудий)».

Таким образом, и второе февральское столкновение конницы ген. Павлова с группой войск Буденного (первое — под Торговой), по объективным причинам окончилось весьма неудачно для казаков.

Верховный Круг, Дона, Кубани и Терека 22 январей передал ген;. Деникину всю полноту военной и гражданской власти на Казачьих Землях.

А к каким результатам это привело?

План генерального наступления через Дон и Маныч, принятый Деникиным 26 января, в своей основе был ошибочный. На защиту Великокняжеско-Тихорецкого направления необходимо было обратить такое же внимание, как и на охрану Ростовского и Новочеркасского. Потом, если не сумели уберечь Великокняжеское направление и в самом начале февраля допустили переход 10-й и Конной большевистских армий на левый берег Маныча, необходимо было принять действительные меры для того, чтобы вовремя отбросить эти армии за р. Маныч и не дать противнику укрепиться на левом берегу р. Маныча и потом распространиться вглубь казачьего фронта. Было очевидным преступлением 7-го февраля бросать войска на север, за реку Дон, в то время,

а) когда более 30-ти тысяч красных бойцов уже глубоко врезалось между Донской и Кубанской армиями по линии Великокняжеская — Торговая — Средне-Егорлыкское,

б) когда между правым флангом двух Кубанских корпусов, сражавшихся на Великокняжеском направлении, и группою Кубанских частей, защищавших район гор. Ставрополя, существовал 60 - 80 верстный разрыв,

в) когда еще не был обеспечен выход на фронт достаточного количества Кубанских частей, без которых невозможно было в феврале осуществить широких размеров наступление для освобождения территории Дона. И белое, и красное командование одинаково и правильно оценивало роль Кубани в то время: восстанет она, поддержит Донской фронт так, как это она сделала во второй половине 1918 т. и в 1919 году, красные войска будут снова прогнаны за границы Казачьих Земель, а если не поддержит, победят красные.

Казачий фронт еще долго мог бы держаться на Дону и на Маныче, если бы только генералы Деникин, Романовский, Сидорин, Кельчевский сумели правильно и целесообразно использовать те наличные Донские, Кубанские и Терские силы, которые в начале февраля 1920 г. были на фронте... Тем временем дыхание приближающейся весны растворило бы ледяной покров на реках Доне и Маныче, и сделало бы их трудно проходимыми. Весною Казачество снова восстало бы всеми силами и снова прогнало бы большевиков в Россию. Кроме того, между Польшей и советской Россией начиналась война, заставлявшая Москву сосредоточивать весьма значительные силы на Западном фронте, а это, в свою очередь, облегчало бы положение казачьего фронта и дало реальные основания для веры в победу.

Тем временем казаки на Верховном Кругу Дона, Кубани и Терека могли бы сделать следующие шаги к ясной и точной постановке вопроса о конечных целях борьбы, разумно и естественно ограничив их очищением и защитой только Казачьих Земель, а значит, логически идя до конца, Верховный Круг мог бы дойти до полного разрыва с силами, которые тянули казаков на Москву, которые казачьей кровью думали решать русские

дела, т. е. Казачество обстоятельствами борьбы, самой железной логикой совершающихся больших исторических событий, принуждено было бы стать на тот путь, на который стали Финляндия, Эстония, Латвия и Литва, разорвав с русскими белыми силами разных группировок и названий и твердо став на путь борьбы только за свою государственную самостоятельность...

Прибалтийские народы не побоялись того, что они малы, что в ближайшем их тылу лежит Балтийское море, на котором эти народы не имели ни своего военного, ни своего торгового флота. Эти народы не побоялись и того важного обстоятельства, что земли их расположены близко от Петрограда и Москвы, а значит, доступны для непосредственных ударов русских армий, тем более, что все руководители русской политики, с времен еще Ивана Грозного утверждают, что без Балтийского моря Россия не может жить, что за обладание берегами этого моря Россия обязательно и неизбежно будет воевать.

Разорвав с Деникиным и заключив военный союз с западными народами, бывшими перед тем в русской неволе, Казачество могло бы выйти победителем из затянувшейся войны.

За ошибки свои, за ошибки своих руководителей — выборных Атаманов и Правительств, за ошибки одних и преступления других, Казачество заплатило смертью и искалечением сотен и тысяч казаков обмороженного 4 Донского корпуса, гибелью 1 -го Кубанского корпуса ген. Крыжановского, последующим поражением 4-го Донкорпуса на полях между Ср. Егорлыкской и Б. Глиной...

Неразумное руководство армиями в конец подорвало силы казачьего фронта.

Глава 14.

Положение фронта около 10 февраля. — Стягивание казачьих сил в район станиц Егорлыкской и Мечетинской.— Директива 12-го февраля.— Поражение Буденного под ст. Егорлыкской и поселком Иловайским 13-го февраля, — Отступление 3-го Донского корпуса. — Директива 16-го февраля. — Общее отступление Донской армии.

(Схема 7).

Около 10 февраля в район гор. Ставрополя большевики стянули свыше 5-ти тысяч пехоты и кавалерии и вели наступление на этот город через Бешпагир с востока, через Дубровку и Старомарьевку — с северо-востока и через Пелагиаду и Михайловское — с севера. Кубанский герой — ген. Бабиев, возмещая численный недостаток своих сил искусным маневрированием и доблестью частей, бил порознь наступающие группы большевистских войск 11-й сов» армии; 9 февраля он разбил красных у Старомарьевки и Грачевской, захватив одно орудие и 9 пулеметов; 10 февраля ген. Бабиев в Дубовке захватил 32-й советский полк и т. д. Села переходили из рук в руки, но большевики не могли добраться до Ставрополя.

Севернее Ставропольской группы большевистских войск — на восточной границе Кубани, на фронте Птичье — Привольное — Павловское, около 10-го февраля в пределы Кубани ввалились 39 и 32 советские дивизии, насчитывавшие около 6 тысяч штыков и сабель. 11-го февраля 39-я дивизия заняла станицу Успенскую (схема 3).

В районе селения Белая Глина располагалась конница и пехота Буденного: 4-я, 6-я и 11-я конные дивизии, бригада Колпакова, 20-я 34-я и 50-я стрелковые дивизии — всего свыше 19 тысяч бойцов.

В районе зимовников Супрунова и Ф. Королькова находились вновь пополненные подвижные 1-я кав. дивизия Гая и отдельная кав. див. — всего около 2.800 шашек; и в резерве была 28-я сов. див. силою в 1.700 штыков и шашек. Между этой советской группой и группой войск Буденного существовал разрыв фронта.

По правому берегу Маныча от хут. Шара Булацкого до устья этой реки и далее до ст. Кривянской фронт занимала 9 сов. армия силою около 19 тысяч штыков и шашек (схемы 2 и 6). В ее состав входил, много раз казаками битый, но подвижной и предприимчивый конный корпус Думенко.

От х. Краснодворского, что лежит на правом берегу р. Дона южнее Новочеркасска, через ст. Аксайскую, гор. Ростов до самого Азовского моря по-прежнему фронт занимала 8-я сов. армия, располагавшая 25-ью тысячами бойцов.

Всего на фронте от района г. Ставрополя до устьев р. Дона на большевистском фронте было около 78.500 бойцов (данные о советских силах, располагавшихся на фронте Донской армии и Добровольческого корпуса приведены согласно данным штаба Донской армии на 10 февраля; данные о Ставропольской группе большевиков, о 39 и 32 сов. дивизиях и о группе войск Буденного взяты из советских источников). Трудно сказать, насколько эти данные, кроме данных о составе войск группы Буденного, отвечали действительности.

К сожалению, мы не имеем сведений о численном составе казачьих и добровольческих войск этого фронта к 10-му февраля, как не имеем сведений и о составе сил противников на Терском фронте.

В вышеприведенном распределении большевистских сил обращает на себя внимание то обстоятельство, что в группу Буденного, располагавшуюся на границах Дона, Кубани и Ставропольской губ. входила четвертая часть всех большевистских сил на этом фронте. Силы этой группы вполне соответствовали возложенным на нее задачам...

Так как выдвижение Добровольческого и 3-го Донского корпусов 7-9 февраля на правый берег р. Дона, закончившееся быстрым отводом их на прежние позиции на левом берегу р. Дона, не принесло желанных результатов (имелось в виду привлечь внимание красных к Ростову и Новочеркасску и приостановить дальнейшее продвижение Буденного вглубь казачьего фронта) и только задержало своевременное сосредоточение соответствующих сил против группы войск Буденного; так как за время подготовки и осуществления этой, по тем объективным условиям чрезвычайно вредной для успеха антибольшевистской борьбы, задонской операции Буденный и 10-я сов. армия успели достигнуть значительных успехов на Тихорецком направлении и в районе селения Средне-Егорлыкского угрожающе повисли на фланге и тыле Донской армии и Добровольческого корпуса, — командующий Донской армией ген. Сидорин решил, что теперь уже невозможно откладывать дело ликвидации очевидной угрозы всему казачьему фронту со стороны сравнительно сильной, предприимчивой и ободренной успехами группы советских дивизий Буденного.

Но как возможно было успешно решить эту важную и неотложную задачу при условии, что в конце января 1920 г. главнокомандующий ген. Деникин и командующий Донской армией ген. Сидорин и их штабы сумели составить такой план общего наступления (глава 11-я) и первые десять дней февраля так руководили боевыми операциями (глава 12-13), что оставили свой фронт без фронтовых резервов...

При создавшихся тогда довольно тяжелых условиях распределения сил и ведения боевых операций на всем фронте от Ставрополя до Новочеркасска и далее до Азовского моря, казалось неизбежным и необходимым выравнивание фронта путем временной оттяжки его; головы с рубежа нижнего течения р. Маныча и р. Дона на р. Кагальник и быть может, даже на Ея, чтобы вывести Донскую армию из-под фланговых ударов дивизий Буденного и, путем сокращений фронта, получить возможность выделить нужные силы для разгрома буденовского ударного кулака.

Однако командование казачьими силами стало на иной путь разрешения сложных задач. Первой - крупной ошибкой Донского командования было - то, что 10-12 февраля оно бросило ослабленный 4-й Донской корпус против группы войск Буденного (глава 13). После того, как 12 февраля Донская конница ген. Павлова понесла вышеописанное серьезное поражение между селениями Средне-Егорлыкским и Белой Глиной, командующий Донской армией решил пойти на весьма и весьма рискованный шаг.

В осуществление намеченного плана вечером 12-го февраля была отдана следующая директива (схема 7):

«Комкорам 1-го и 3-го, Добровольческого, генералу Павлову» полковнику Бабкину, копии Наштаглав, НаштармКуб., карта 5 верст.

«Группа генерала Павлова сегодня — 12 февраля, после тяжелого боя в районе Горькая Балка и Средне-Егорлыкское, вынуждена была начать отход на Егорлыкскую. Я решил

сосредоточить ударную группу за своим правым флангом с целью разбить конницу Буденного, для чего приказываю:

Первое — ген. Павлову, подтянув Корпус ген. Агоева и подчинив себе Сводно- Партизанскую дивизию, сдерживать противника до подхода остальных частей, сосредотачиваемых к правому флангу (Донской) армии.

Второе — Первому Корпусу, оттянув к вечеру 13-го февраля в район ст. Мечетинской Пятую конную бригаду, остальными частями Корпуса оборонять фронт хут; Теряев включительно — зимовник Поздеевой (Мирониченко) — зимовник И. Корольков (Гудовский) — хут. В. Хомутец — Родники включительно.

Третье — Третьему Корпусу оборонять участок от х. Родники исключительно до ст. Ольгинской исключительно, обратив особенное внимание на свой правый фланг.

Четвертое — Добркорпусу, оборонять участок от ст. Ольгинской включительно до устья р. Дона, выделить бригаду ген. Барбовича в мой резерв в ст. Кагальницкую, куда бригаде прибыть к вечеру 13 февраля.

Пятое — Второй Донской казачьей дивизии (из состава 3 Дон. корпуса) к вечеру 14 февраля сосредоточиться в районе Мечетинской в моем резерве.

Шестое — тыловые учреждения и все обозы небоевого назначения отвести за р. Ею, строго располагая их в пределах разграничительных линий Корпусов.

Седьмое — о получении донести.

12 февраля 1920 г. 21 час 30 мин. Нр 0607/К. Ст. Кущевка. Ген. Сидорин».

Как выше уже не раз было подчеркнуто, на северном участке Донского фронта, в районе станиц Ольгинской, Старочеркасской и Манычской и хутора Княжеско-Леоновского — все предыдущие дни февраля большевистские войска вели себя наиболее активно: станицы и хутора этого района не раз переходили из рук в руки (главы 12-13)... Именно с этого фронта теперь забирались Кубано-Терский Сводный корпус ген. Агоева и 2-я Донская дивизия, а ослабленным предыдущими беспрерывными боями частям приказывалось удерживать старую линию фронта при условии, что крепкий ледяной покров давал возможность советским войскам свободно переходить р. Дон.

В тот же день — 12-го февраля — Командующий Донской армией имел следующий разговор с командиром Донской конной группы ген. Павловым: «Ген. Сидорин: — я хотел бы знать окончательный результат сегодняшнего боя и окончательный результат сегодняшнего совещания со старшими начальниками, Ген. Павлов: — в сегодняшнем бою потеряно 12 орудий, в людях потеря не так велика, как предполагалось сначала. На завтра предполагается совместно с пехотой сдерживать наступление противника; до подхода противника меры разведки приняты. Ген. Сидорин: — как настроение войск и начальников?

Ген. Павлов:— настроение начальников — хорошее, полагаю, что при действии

совместно с пехотой будут действовать уверенно.

Ген. Сидорин: — хватит ли вам - пехоты — одна Сводная дивизия?

Ген. Павлов: — угадать трудно? Конечно были бы желательны подкрепления.

Ген. Сидорин: — сейчас дать трудно. Конницы же через 3 дня будет достаточно, а именно: Корпус Агоева 1.500 шашек, дивизия 2-я 1.000 шашек, бригада Барбовича 1.500 шашек и ваша 5-й бригада, численности которой не знаю. Полагаете ли вы, что с этими силами можно перейти в наступление против Буденного с уверенностью разбить его? Ген. Павлов: — я тоже полагаю, что таких сил достаточно. Постараюсь держаться до их подхода.

Ген. Сидорин: — я полагаю, что если бы даже вам не удалось удержаться до окончательного сосредоточения, то не будет особой беды, если бы пришлось отойти в район Мечетинская — Гуляй Борисовка. Имейте в виду, что по наблюдению всех Летчиков, Главная масса конницы красных группируется против вашего левого фланга и обходила Средне-Егорлыкское с востока. Завтра до полудня я буду у вас. Спущусь на аэроплане. Утром в ваш район из Кущевки вылетает 6 аппаратов которые постараются принять участие в бою, если он будет. Ген. Павлов: — к завтрашнему дню все приготовлено. Ген. Сидорин: — отлично: Дай Бог успеха!».

Тогда же начальник штаба Донской армии генерал Кельчевский имел следующий разговор по прямому проводу с начальником штаба ген. Деникина ген. Романовским.

Ген. Романовский: — в связи с событиями сегодня возникает вопрос об обеспечении тыла. Для этого необходимо в Екатеринодар перебросить одну добровольческую дивизию. Есть ли у вас для этого составы? Если нет составов, то на подводах. Есть ли у вас сведения, — в каком состоянии сейчас Павлов? Не слишком ли смел ваш план? В каком положении Дон, когда ожидаете его вскрытие?

Ген. Кельчевский: — перебросить какую-либо дивизию от Добровольцев при нашем плане, который уже осуществляется — немыслимо; порожняк занят перевозкой пехоты 2- й Дивизии, конница ее пущена походом. Завтра Агоев подойдет к Павлову. У Павлова потери в людях незначительны, лишь потерял несколько орудий. Дух бодр. Под его начальством теперь Партизанская дивизия; подойдет завтра Агоев, а через два дня и прочие части, и мы уверены, что Буденный будет разбит, но нам необходимо удерживать свой левый фланг, почему я и говорю, что от Добровольцев брать какую-либо дивизию нельзя, иначе это может значительно изменить обстановку к худшему... Ген. Романовский: — чем вы объясняете сегодняшний неуспех Павлова и какие перспективы у вас в отношении Дона?

Ген, Кельчевский: — Павлов напоролся на три дивизии пехотных и две с половиной кавалерийских; превосходство сил у Буденного было огромное — в Белой Глине 20, 32 и 39 дивизии пехоты (неверные данные Ред.) и 4, 6 и половина 11 кавалерийских дивизий. Бой был горячий. Пехота красных, конечно, не поспеет за конницей, а если и поспеет, то незначительная часть. Завтра утром Командующий летит на аппарате в Корпус Павлова. Туда же Сегодня ночью на паровозе едет Коновалов (командир 2-го Дон. корпуса). В разговоре с Павловым ему указано, чтобы он сдерживал натиск и выиграл время для подхода всех прочих частей. Во всяком случае, Буденного от Тихорецкой оттянули, а там даст Бог и разобьем. Дон не думает расплываться, да еще и не время. Утром чуть подтаивало, к вечеру мороз.

Ген. Романовский: — будем надеяться на успех! Дивизии Главнокомандующий решил пока не брать, но составы подготовьте. Буденного хотя вы и оттянули, но завтра или после завтра Тихорецкая будет взята.

Ген. Кельчевский: — Пускай берет Тихорецкую, это для Кубани хорошо! Составы будем собирать. Необходимы паровозы, нам нужно вывезти 9.000 больных и раненых».

В этом же разговоре двух начальников штабов по поводу плана боевых операций, принятого Командующим Донской армией, ген. Деникин, со своей стороны, заявил следующее: «План смелый и рискованный, одобряю! Уверен в успехе!».

Как видно из вышеприведенного разговора, даже тогда, когда благодаря неумелому руководству командовавших казачьими силами создалось почти катастрофическое положение на фронте, начальник штаба Донской армии ген. Кельчевский высказывал то самое отношение к Тихорецкому направлению, которое в начале февраля облегчило большевистским войскам переход р. Маныча и все последующие успехи большевиков.

13-го февраля в районе станицы Егорлыкской под командованием ген. Павлова были сосредоточены: 9-я, 10-я и 4-я конные дивизии, 14 кон. бригада, 10 кон. полк, Кубано- Терский Сводный корпус ген. Агеева, бригада Барбовича и туда же подходила 2-я Донская дивизия (схема 7).

Ген. Павлов снова готовился к наступлению против группы Буденного. Однако, последний, ободренный сравнительно лег ко добытым успехом в бою 12 февраля (глава XIII) и подгоняемый приказами командующего Кавказским советским фронтом, 13- го февраля сам перешел в самое решительное наступление из Средне-Егорлыкского: 4-й и 11-й конными дивизиями и кавалерийской дивизией Гая на станицу Егорлыкскую и 6-й конной дивизией — на поселок Иловайский, находящийся верстах в 20-ти к юго-западу от ст. Егорлыкской (схема7).

Днем и даже в сумерках 4-я и 11-я конные красные дивизии неоднократно переходили в атаки на ст. Егорлыкскую, но эти атаки были отбиты дружным ружейным, пулеметным и орудийным огнем пехоты и контратакой Кубано-Терского Сводного корпуса. Красные, понеся значительные потери, принуждены были отступить в селение Средне- Егорлыкское. В этом бою красная дивизия Гая понесла весьма значительные потери,1 начальник дивизии был тяжело ранен.

6-я конная советская дивизия, наступавшая на поселок Иловайский, сначала имела успех и 13 февраля заняла этот поселок, развивая наступление в сторону Турчаниновки и Гуляй Борисовки. Но подошедшими казачьими частями в ожесточенном бою 6-я сов. дивизия уже в темноте была отброшена к югу от пос. Иловайского. 14-го февраля 6 конная див. отошла в поселок Ново-Роговской, лежащий в 5 верстах к западу от сел. Средне- Егорлыкского.

Насколько серьёзное положение создалось для большевиков после поражения конной армии Буденного 13 февраля у станицы Егорлыкской и поселка Иловайского, видно из нижеследующих документов. Командующий 10-й советской армией коммунист Павлов 13-го февраля телеграфировал командующему Кавказским фронтом Тухачевскому следующее:

«Наступление Конной армии на Егорлыкскую — пос. Иловайский успеха не имело, — части отошли в исходное положение в Средне-Егорлыкское. 20-я и 50-я дивизии занимают район Новороговской — Корсунской, где взято 4 орудия. Противник группирует крупные силы пехоты и конницы в районе Мечетинская — Егорлыкское — посад Иловайский, стягивая их с Ростовского направления.

Командарм Буденный и я, командарм 10-й Павлов, требуем немедленного наступления 8- й и 9-й армий во что бы то ни стало, — иначе нас будут бить по частям... Вы знаете, что я оценку положения не преувеличиваю. Момент — решающий все положение и

окончательную победу на нашем фронте. 13 февраля 1920. С товарищеским приветом командарм 10-й Павлов».

В тот же день командующий конной армией Буденный и член Реввоенсовета Ворошилов телеграфировали командующему фронтом Тухачевскому: «Просим срочных распоряжений о выдвижении вперед 8-й и 9-й армий».

Действительно, командующий фронтом Тухачевский и главнокомандующий русскими красными силами Каменев всеми мерами подгоняли вперед 8-ю и 9-ю сов. армии. Ослабление северного участка фронта Донской армии не замедлило принести свои печальные результаты. Уже 14-го февраля, «в виду сильного ослабления 3-го Донского Корпуса», как говорит оперативная сводка Дон. армии, «переброской частей к ген. Павлову и не прекращающегося нажима конницы Думенко, усиленной пехотой из района Княжевско - Леоновского (части 9-Й армии) и ст. Старочеркасской (части 8-й армии) на 3- й Корпус, было приказано 2-ю Конную дивизию перебросить из группы ген. Павлова в 3-й Корпус.

В ночь под 15-е февраля командующий Донской армией отдал следующую директиву: «В результате упорных боев 12-14 февраля конная группа Буденного потерпела неудачу и нашими контратаками отброшена с фронта ст. Егорлыкская — пос. Иловайский в район Средне-Егорлыкского. Атака противника 14-го февраля на всем фронте Добркорпуса отражена. Конница Думенко, перейдя сегодня в наступление из района Княжеско- Леоновского, потеснила группу ген. Старикова, части которой к вечеру 14-го февраля отошли в район хуторов, Тацынский — Турчанский. Приказываю:

Первое: группе ген. Павлова, по окончании перегруппировки, разбить группу Буденного, ведя тщательную разведку до начала - решительных действий распоряжение комкора 3 выделить 2-ю Донскую конную дивизию, направив ее с рассветом 15-го в район Кагальницкой.

Второе: Первому Корпусу, выполнив прежнюю задачу, передать в распоряжение комкора Третью пластунскую бригаду в полном составе, передвинув, ее с рассветом 15 в район Хорольский — Камышеваха.

Третье: Добркорпусу, уже сменяющему левофланговые части 3 корпуса до Средне- Подолинского включительно, оказать возможное содействие комкору 3.

Четвертое: Комкору 3., использовав передаваемые части из других Корпусов, разбить группу Думенко.

Пятое: о получений донести.

Кущевка. 14-го февраля, 23 часа, Нр 0653/К. Генерал - лейтенант Сидорин».

Тогда же Кубанскому Атаману была послана телеграмма с просьбой направлять запасные Кубанские части в распоряжение ген. Шифнер-Маркевича для прикрытия Тихорецкого направления»...

Героический, но ослабленный беспрерывными тяжелыми боями, тянувшимися уже полтора месяца, и оттяжкой к ген. Павлову Кубано-Терского конного корпуса, 3-й Донской корпус не мог выдержать систематического натиска частей 8-й и 9-й советских армий.

Кризис на фронте этого Корпуса наступил 16-го февраля. Официальная оперативная сводка Донской армии по этому поводу говорит следующее:

«Сегодня части Корпуса после упорного и тяжелого боя с превосходными силами конницы и пехоты противника, наступавших со стороны хут. Княжеско-Леоновского в юго-западном направлении и из района Старочеркасской на юг, к ночи вынуждены были, понеся большие потери, отойти в район Камышеваха, ст. Хомутовская. В сегодняшнем бою пехота 8-й дивизии после героического сопротивления, отбивая яростные атаки противника, была задавлена конной массой противника и частью погибла».

В этот же день сильное поражение понесла и Марковская дивизия Добровольческого корпуса, защищавшая Ольгинское направление: в упорнейшем бою с конницей (16-й кон. дивизией большевиков) и пехотой 8-й сов. армии марковцы были окружены южнее станицы Ольгинской; много доблестных марковцев погибло в бою и только часть их пробилась с артиллерией на ст. Хомутовскую, а пехотой на хут. Злодейский.

«В виду сложившейся обстановки на левом фланге Донской армии в районе Воровско - Бальский и на правом фланге Добровольческого корпуса в районе Ольгинской, командующий — ген. Сидорин, не принимая окончательного решения, переговорил по аппарату с командующим конной группой ген. Павловым и командиром Добровольческого корпуса ген. Кутеповым.

Ген. Кутепов доложил, что в виду очевидного отхода частей ген. Гусельщикова — командира 3-го Донского корпуса — сегодня же из района Хомутовской, положение его — Добровольческого — Корпуса становится тяжелым, так как противник безусловно поведет наступление по всему фронту и (Кутепов) просил окончательного решения и распоряжения сейчас же, дабы отдать заблаговременно все распоряжения.

Желание командующего было:

1) разбить конной группой ген. Павлова армию Буденного сейчас же, задержав и отбросив противника частями Добркорпуса, отведенными на р. Кагальник, с тем, чтобы, выиграв время, перебросить потом Барбовича (конная бригада) и Агоева (Кубано-Терский конный корпус) к ген. Кутепову и окончательно отбросить противника за Дон. В этом смысле командарм — ген. Сидорин — и ответил ген. Кутепову, но окончательного ответа не дал до переговоров с ген, Павловым» (журнал военных действий Донской армии, запись за 16- е февраля).

16-го февраля между ген. Сидориным и ген. Павловым произошел следующий разговор: «Ген. Сидорин: — я вызвал вас для того, чтобы переговорить о предстоящих действиях. Обстановка вам известна и требует даже рискованных решений. Необходимо разбить Буденного настолько, чтобы 2-3 недели считать свой правый фланг обеспеченным. Сейчас положение на Кубани улучшается сильно. Мобилизация идет успешно и есть полная надежда на успех всей кампании, если только мы выдержим ближайшие 2-3 недели (см. главу XV). Поэтому, вполне оценивая важность ваших соображений, я отдаю приказ о наступлении не частичном, а полном, полагая, что с помощью пехоты и, быть может, прибегая к ночным действиям, вам удастся выполнить эту трудную задачу. Если это не сделать, то придется оттягивать бригаду Барбовича и корпус Агоева для того, чтобы облегчить тяжелое положение 3-го и Добровольческого корпусов. Это было бы половинчатое решение.

Ген. Павлов: — войска приступили к исполнению отданного на завтра приказа для действия против авангарда противника. Не покончивши с авангардом, нельзя действовать против главных сил. В зависимости от исхода завтрашнего боя приступлю к исполнению

всеми силами группы приказания вашего. О ходе боя буду своевременно доносить. Распутица сильно увеличивается, балки и реки делаются непроходимыми, все необходимые меры будут приняты.

Ген. Сидорин: — отлично, так и делайте! Завтра вылетят летчики, которые будут

спускаться у вас. Пока всего хорошего, если у вас нет больше вопросов.

Ген. Павлов: — вопросов больше нет. Счастливо оставаться, ваше превосходительство!».

После этого разговора командующий Донской армией отдал следующую директиву: «Комкорам Добровольческого, 3-го, 2-го, 4-го. 1-го Донских, копия Наштарм Глав, Наштарм Куб.

В результате упорных двухдневных боев с корпусом Думенко, усиленным свежей конницей с пехотой, 3-й Корпус и правый фланг Добркорпуса к вечеру 16-го февраля оттеснены на линию Камышеваха, Хомутовская, Злодейская. На остальном фронте после боев 13-го и 14 февраля противник большой активности не проявляет. Приказываю (схема 7):

1) генералу Павлову 17-го февраля начать решительные действия с целью разбить группу Буденного с тем, чтобы в ближайшие дни выделить часть сил для действия на фронте 3-го и Добровольческого корпусов.

2) 1-му Корпусу оборонять прежний фронт, примкнув левым флангом к ст. Кагальницкой.

3) 3-му Корпусу оборонять фронт от Кагальницкой включительно до Ново-Батайска исключительно.

4) Добркорпусу отойти на р. Кагальник и оборонять фронт от Ново-Батайска включительно до устья.

5) 3-му и Добровольческому Корпусам образовать за своими правыми флангами возможно большие ударные группы и короткими ударами отбрасывать противника на север, не давая ему перебрасывать больших сил на левый берег Дона, пока не подойдут резервы с правого фланга армии.

6) Комкорам озаботиться вывозом из боевой линий больных и раненых, огнеприпасов и всего ценного имущества.

7) О получении донести.

16 февраля 1920., 23 часа, Нр 0696/К. Генерал - лейт. Сидорин».

Таким образом, группа войск ген. Павлова должна была разбить группу войск Буденного. 3-й Донской и Добровольческий корпуса отводились на линию р. Кагальник.

Посмотрим, что происходило в то время по ту сторону казачьего фронта. 16-го февраля командующий советским фронтом Тухачевский поставил конной армии Будённого и правофланговым частям 10-й сов. армии задачу разбить группу войск ген. Павлова в районе станиц Егорлыкской — Мечетинской и продолжать преследование к югу с целью овладеть Тихорецким железнодорожным узлом.

В этот день по прямому проводу произошел разговор между Главнокомандующим вооруженными силами советской России Каменевым и командующим Кавказским советским фронтом Тухачевским. Из этого разговора приведем следующее: «Каменев: — как вы оцениваете обстановку? По моим расчетам сейчас должны быть решающие обстановку дни, а мне это абсолютно необходимо для принятия решения по усилению Западного фронта (против Польши).

Тухачевский: — решение еще не созрело в боях. 8-я армия на левом фланге группирует главную массу войск (против 3-го Донского корпуса. Ред.) 9-я армия на правом фланге имела успех, заняла Подолинский. Конкорпус (Думенко) вел бои в районе Хомутовской, но отошел к Манычской. Противник же, что видно по приказу командарма 9-й, настолько деморализован, что конный корпус (Думенко) при отступлении захватил тысячу пленных,

орудия и проч. Сегодня 9-я армия при поддержке 8-й вновь наступает, имея целью достигнуть района Злодейский — Кагальницкая. Противник здесь сдает, так как снял с этого района три конных дивизии.

10-я армия и Конная армия вели наступление на Егорлыкская, но за прорывом связи еще результатов не знаю. Ставропольская группа удачно наступает. Вновь заняла Пелагиаду - Бешпагир. Эти дни должны быть решающими, как в силу завязавшихся сражений, так и в силу того, что скоро вскроются реки. Я напрягаю все силы. Приятно, что 9-я армия воодушевилась. Степин (командарм 9-й советской) умер, сейчас приехал Уборевич».

17-го февраля между войсками ген. Павлова и войсками Буденного произошел бой на фронте поселок Иловайский — станица Егорлыкская — зимовник Букреев. Со стороны большевиков в этом бою приняли участие 4-я, 6-я и 11-я конные дивизии армии Буденного, 20-я стр. дивизия, 1-я Кавказская конная дивизия Гая и 2-я Кавказская кон. дивизия Блинова.

Согласно данных штаба Донской армии, группа ген. Павлова тогда состояла из следующих частей:

1) 4-й Конный Корпус: 9 и 10 дивизии;

2) 2-й Конный Корпус: 4 дивизия и 15 кон. бригада;

3) Сводный Корпус ген. Агоева — Кубано-Терский конный;

4) Кавалерийская бригада ген. Барбовича и

5) Сводно-Партизанская бригада.

Об этом бое и его результатах официальное сообщение штаба Донской армии говорит следующее: «На рассвете 17 февраля части группы ген. Павлова атаковали противника и в районе хут. Войновского захватили 3 орудия с запряжками, 30 пулеметов и пленных. С 11 часов (дня) завязался бой на фронте х. Иловайский — зим. Букреев с конницей Буденного, усиленной пехотой. Бой отличался чисто кавалерийским характером. Атаки противника и наши сменялись в течение нескольких часов и отличались крайним ожесточением. К вечеру конница противника была сбита и стала отходить в Егорлыкскую. Конная группа (Павлова) сосредоточилась в районе: Меркуловский — Щербаков — Иловайский».

Большевики тоже признают, что одна из сильных их конных дивизий — 4-я, потерпев поражение в предпринятых ею двух ожесточенных атаках, к вечеру отходила уже со своей артиллерией на хутора Грязнухинские, что лежат между станицей Егорлыкской и селением Егорлыкским. К глубокому сожалению, командующий казачьей группой ген. Павлов не проявил необходимой настойчивости и не преследовал разбитую уже казаками конницу противника.

Со стороны красных, в этом бою участвовала 20-я стр. дивизия в составе около 3 тысяч бойцов при 28 орудиях и 120 пулеметах. Эта пехотная дивизия осталась на своих позициях у самой станицы Егорлыкской в то время, когда 4-я Кон. сов. див. находилась уже в полном отступлении в направлении на вышеназванные Грязнухинские хутора, когда 6-я конная красная дивизия, потерпев полную неудачу в упорных атаках на казачью конницу, главной своей массой в нерешительности отошла на юго-запад от станицы Егорлыкской, когда действовавшие к юго-востоку и востоку от станицы Егорлыкской красные 1-я Кавказ. конная див. Гая и 2-я Кавказ. див. Блинова были разбиты казаками...

Нерешительность ген. Павлова дала возможность красным оправиться от нанесенного им поражения. По инициативе начальника 20-й стр. дивизии Майстраха в сумерках были собраны на совещание начальники 4-й и 6-й конных и 20-й стр. дивизий и на этом совещании начальник стрелковой дивизии настоял на том, чтобы красная конница вошла на ночлег в станицу Егорлыкскую. После этого, посланная на поддержку 20-й стр.

дивизии, конница 6-й дивизии постепенно стеснила части казачьей кавалерии (кубанцев), зашедшие уже в тыл левому флангу советской пехоты.

Находившаяся в отступлении 4-я кон. див. красных была возвращена к станице, приведена в порядок и пущена вслед за 6-й дивизией. И вся эта масса красных уже в темноте вошла на ночлег в ст. Егорлыкскую, оставленную казаками по приказанию ген. Павлова.

«Часам к 3-м ночи», — рассказывает бывший начальник 20-й стр. красной дивизии Майстрах, — «командиры бригад (20 дивизий) доносят о захвате в плен квартирьеров противника. То и дело вспыхивает на западной окраине станицы перестрелка. Оказывается, белое командование, выступившее уже в Мечетинскую станицу, введенное в заблуждение полученными данными об отходе 4-й кавалер, дивизии, решает, что наши (большевистские) силы отступают или же, что с темнотой отступят от Егорлыкской станицы, и отдает приказание о возвращении отходивших на Мечетинскую белых частей назад в станицу Атаман — Егорлыкскую (Атаман — название железнодорожной станции у станицы Егорлыкской) — «на старые квартиры». Квартирьеры, высланные от частей противника (казаков), и отдельные небольшие его части направляются обратно в станицу, уже занятую нами (красными)... Обнаружив, что станица занимается нашими войсками и занимается прочно, противник отступает снова в ст. Мечетинскую и посад Иловайский. К рассвету небольшие части противника, заночевавшие в занимаемой ими юго-западной окраине ст. Егорлыкской, выяснив, что вся станица занята большими силами красных, также поспешно отходят на посад Иловайский (Майстрах. Маныч — Егорлыкская — Новороссийск, стр. 142).

Ген. Павлов действовал как-то нерешительно и даже вяло, В вышеприведенном разговоре его 16 февраля с командующим Донской армией ген. Сидориным, последний особенно подчеркивал всю важность одержания немедленной победы над Буденным. Из ответа же Павлова Сидорину видно, что на, 17-е февраля он, ген. Павлов, наметил только «действия против авангарда противника», что «не покончив с авангардом, нельзя действовать против главных сил», и, что еще важнее, ген. Павлов в том же разговоре с командующим армией сообщил, что «в зависимости от исхода завтрашнего боя (с авангардом) приступлю к исполнению всеми силами группы приказания вашего».

Это было похоже уже на саботаж. Для усиления группы войск Павлова, как известно, со всего фронта были стянуты доблестные части; северный фронт был ослаблен, а ген. Павлов, собрав в своих руках совершенно достаточные силы для полного разгрома группы Буденного (в январе того года казаки сравнительно меньшими силами не раз его громили), почему-то медлил с их применением.

С каким серьезным авангардом противника думал ген. Павлов вести как бы пробный бой, когда главные силы Буденного находились всего в 20 - 25 верстах от главных сил ген. Павлова: Буденный занимал пехотой и конницей селение Средне-Егорлыкское; в Грязнухинских хуторах Буденный имел не раз битую казаками кавалерийскую дивизию Гая. а правее — дивизию Блинова.

Буденный воспользовался этой непонятной медлительностью и нерешительностью ген. Павлова и 17 февраля красные перешли в энергичное наступление на ст. Егорлыкскую. Противник снова взял инициативу в свои руки.

Чрезвычайно важным было и то, что ген. Павлов, наметив на 17 февраля только разведочный и пробный бой с авангардом противника и добровольно уступив инициативу Буденному, естественно, не сосредоточил к месту генерального сражения, разыгравшегося

17-го февраля, нужных сил, бывших в его распоряжении, а главное не подтянул к месту боя Достаточных пехотных сил для парирования ударов пехоты противника. Поэтому во время самого боя, например, за обладание районом станции Атаман пехота противника, понятно, сравнительно легко справилась с защищавшими станцию и станционные постройки казачьими конными частями. Когда же красная пехота засела за железнодорожными постройками и насыпями, казачья конница не могла выбить оттуда упорно державшегося противника... Точно также во время вечернего боя казачья кавалерия, обойдя левый фланг 20-й стр. дивизии около самой станицы, не могла в конном строю разбить хорошо державшиеся красные стрелковые части, к тому же обладавшие большим числом пулеметов и сильной артиллерией (как сказано выше, на одну пехотную дивизию — 120 пулеметов и 28 орудий).

Вообще же ген. Павлов 16 февраля обладал превосходными силами в сравнении с силами Буденного, но эти казачьи силы не были использованы так, как того требовала боевая обстановка. К тому же вялость в руководстве боевыми операциями, бросание казаков пачками, удары растопыренными пальцами, отсутствие искусного маневра со стороны командующего казачьими силами, превратили бой в лобовые удары, продолжавшиеся несколько часов.

Много героизма и доблести было проявлено рядовыми казаками и офицерами в этом бою, многие жертвы были принесены но, благодаря вышеуказанным причинам, все это оказалось напрасным...

Ради сосредоточения в руках ген. Павлова нужных сил, для одержания верной победы над группой Буденного безжалостно оголили северный фронт по р. Дону и этот фронт, погнувшись под ударами превосходных сил красных, начал отодвигаться на юг. Генерал же Павлов, в силу ли потери веры, в возможность общей и окончательной победы над большевистскими армиями, или в силу его переутомления за время руководства беспрерывными сложными боевыми, операциями 4-гр корпуса, тянувшимися уже второй месяц, или в силу иных каких - либо причин (17-го февраля в тылу группы войск ген. Павлова большевики заняли ст. Хомутовскую), не сумел или не смог использовать победу, обозначившуюся к вечеру 17 февраля, и проявил ненужную и вредную поспешность в отведении казачьих частей из ст. Егорлыкской.

Не победили и большевики. Они только заняли на ночлег оставленную казаками станицу и почти всю ночь ожидали новой казачьей атаки. «Лишь под утро удается заснуть нездоровым чутким сном», говорит участник бея под Егорлыкской, бывший начальник 20- й, стр. красной дивизии. (Майстрах, цитированная выше его работа, стр. 142).

Очевидно, и казаки по справедливости не считали себя побежденными, почему среди темной ночи послали было своих квартирьеров в ст. Егорлыкскую.

Уместно будет привести здесь некоторые данные из статьи В. Голубева — «Операции на охват и окружение в гражданской войне», напечатанной в журнале «Война и Революция» за январь - февраль 1933 г. Вот что пишет В. Голубев об этом бое.

На 17 февраля была назначена совместная операция 1 -й Конной и смежных флангов 9-й и 10-й красных армий по разгрому Егорлыкской группы белых. Обстановка в масштабе фронта вообще и на Егорлыкском направлении в частности складывалась к тому времени так:

8-я армия, растянувшая перед этим свой фронт на восток до Манычской, только что форсировала р. Дон и вышла на фронт Азов — Батайск — Хомутовская, имея перед собой

весь Добровольческий и часть 3-го Донского корпусов белых (12.000 штыков и 5.300 сабель);

9-я армия форсировала р. Маныч и вышла правым флангом на её левый берег, овладев районом ст. Хомутовской. Перед фронтом армий действовали части 1 и 3 конных Донских корпусов общей численностью до 4.000 штыков и 9.000 сабель.

I Конная армия с приданными ей 1-й и 2-й кавалерийскими дивизиями и 20 дивизией 10 армии сосредоточилась в районе Средне-Егорлыкской, имея перед собой в районе ст. Егорлыкской и пос. Иловайского части, общей численностью до 1500 - 2000 штыков и 10-

II тысяч сабель.

10 армия вышла на фронт Ново-Корсунская — Дмитриевская. Перед армией действовали разрозненные части Кубанской армии общей численностью не свыше 5-6 тысяч штыков и сабель.

11 армия овладела Ставрополем, отбросив на юго-запад более других сохранившую боеспособность Кубанскую группу ген. Бабиева.

Считая Егорлыкско-Мечетенскую группу белых за главные силы ген. Деникина, командование фронта на 1-е марта (17 февраля по старому стилю) ставило задачей своим армиям окружение и уничтожение этой группировки. Для этого 8-я армия должна была «наступать стремительно главными силами в направлении Злодейская — Кущевская», сковывая Добровольческий корпус. 9-ая армия наступала на Кагальницкую, Мечетинскую, отрезая путь отхода белым на Гуляй-Борисовку.

10 армия, поддерживая атаку главными силами на Егорлыкском направлении, обеспечивала операцию занятием Незамаевской и Тихорецкой. 1-я Конная (Буденного) должна была атаковать противника в Егорлыкском направлении, отрезая ему путь отступления на поселок Иловайский, 11-я армия продолжала действия в Ставропольском районе...

... В результате день напряженного боя, закончившийся к вечеру 1-го марта (17-го февраля) захватом ст. Егорлыкской, не дал крупных успехов. Противник свободно отошел в ночь на 2 марта (18 февраля) в юго-западном направлении. Остановка 1-й Конной армии для перегруппировки в последующие дни в районе ст. Егорлыкской вывела ее на эти дни совершенно из угрожающего для белых положения.

«Попытка окружения белой группировки оказалась неудачной; нам не удалось даже выйти на путь отхода белых», такими словами заканчивает В. Голубев свой обзор боевых операций под станицей Егорлыкской.

Бой 17 февраля закончился в ничью. Возможно, что ген. Павлов 18 февраля перешел бы всеми Силами в наступление против группы Буденного, заночевавшей в Егорлыкской, и разбил бы ее. Но тяжелое положение на всем фронте помешало этому. Дело в том, что, не зная еще того, чем закончился бой 17 февраля в районе станицы Егорлыкской, командующий Донской армией ген. Сидорин, в дополнение к вышеприведенной директиве Нр. 0696/К от 16 февраля, приказал:

1) генералу Павлову — выполнять прежнюю задачу,

2) 1-му Донскому корпусу — отойти на р. Куго - Ею от поселка Иловайского до хут. Желтоножкина.

3) 3-му Дон. корпусу отойти на р. Куго - Ея и р. Ею от хут. Желтоножкина до станицы Шкуринской.

4) Добркорпусу — отойти на р. Ею — от ст. Шкуринской до устья и далее до г. Ейска,

5) отвести штабы: 1-го Донского корпуса в ст. Екатериновскую, 3-го Дон. корпуса — в ст. Кисляковскую, Добровольческого — в ст. Новоминскую.

И хотя в этой директиве указывалось на необходимость «пояснить солдатам и казакам, что отход совершается, чтобы выиграть время, разбить группу Буденного и затем перейти в общее наступление с целью отбросить красных за р. Дон», но началось безостановочное, поспешное отступление Добровольческого и Казачьих корпусов в южном направлении (схема 8)

Оперативная сводка Донской армии за 18-е февраля констатировала следующее: «Из донесений Корпусов (Добровольческого, 3-го и 1-го Донских) выяснилось, что с противником соприкосновение утеряно», т. е., что войска отступали так; быстро, что красный противник не мог угнаться за ними.

Связь Штаба Донской армии с группой ген. Павлова тоже была утеряна... К тому же 18-го февраля пошел непрерывный дождь... Наступила оттепель, быстро превратившая дороги в непролазное болото. Всякое продвижение по тучному чернозему стало затруднительным...

В связи с переутомлением людей и лошадей и общим откатыванием фронта на юг, конница ген. Павлова по невылазной грязи тоже потянула к югу — сначала на Куго - Ею...

Штаб Донской армии из Кущевки переехал в ст. Тимашевскую... Медленно переворачивалась еще одна черная страница казачьей трагедии. Ободренные советские дивизии окровавленными сапогами топтали богатые, степи Кубани... Казачий Дон остался в тылу красной армии...

Глава 15.

Совещание в Сосыке. — Как реагировала Кубань на вторжение советских войск в пределы Края. — Бой у Кавказской. — Приказы Кубанского Атамана ген. Букретова. — «Отряды порядка». — Поспешное отступление Донской армии и Добровольческого корпуса по территории Кубани; — Приказ об отходе на р. Челбасы. — Отход на р. Бейсуг. — Бои на Ставропольском, Кавказском и Тихорецком направлениях.

Февральский переход 10-й и Конной советских армий на левый берег р. Маныча уже непосредственно угрожал территории Кубани. После неудачного ночного боя конницы ген. Павлова у Торговой — Воронцовского в ночь под 6 февраля для руководителей антибольшевистского фронта стало очевидным, какое тяжелое положение создалось вновь на фронте.

7-го февраля на станции Сосыка в штабе Донской армии состоялось важное совещание, на котором присутствовали Донской Атаман Ген. Богаевский, Кубанский Атаман ген. Букретов, командующий Донской армией ген. Сидорин, ген. Деникин и ген. Шкуро. На этом совещании обсуждался вопрос о создавшемся грозном положении на фронте и о положении на Кубани, от линии поведения которой в значительной мере зависел весь исход борьбы на реках Маныче и Доне. Последний, весьма сложный и больной, вопрос на этом совещании обсуждали именно те лица, которые, исключая ген. Букретова, весь предыдущий 1919 г. весьма настойчиво старались вытянуть Кубань, против ее воли, на «Московскую дорогу», которые не останавливались ни перед какими мерами, лишь бы побороть самостийность Кубанского казачества и заставить его служить интересам русского белого движения...

Обманутая, и глубоко оскорбленная Кубань, естественно, не могла пойти за этими генералами на новые жертвы во славу неприемлемой для Казачества «единой и неделимой России». Население Кубани не желало умирать за чужие идеалы. Понимая это, на совещании в Сосыке генералы высказались за усиление репрессий против казаков, не желавших более идти под их знаменами...

Глубокую трагедию переживало Кубанское казачество... Перед его глазами было несколько политических направлений со своими центрами:

Первое: радикальная пилюковщина, все же не осмелившаяся открыто и решительно с оружием в руках броситься в Екатеринодар, чтобы захватить там власть; пилюковцы группировались в предгорьях Кубани, временами выходя на железную дорогу Екатеринодар — Новороссийск.

Второе: Кубанская Рада, Атаман и правительство, которые проповедовали самостийность Кубани, но через Верховный Круг Дона, Кубани и Терека вступили в соглашение с ген. Деникиным. Эта официальная власть не была однородна по своим стремлениям: Атаман Букретов, большинство членов Кубанского правительства и меньшинство членов Рады сознательно шли на соглашение с ген. Деникиным, осуществленное Доно-Терским большинством Верховного Круга, состоявшего, как известно, из 50-ти Донцов, 50-ти Терцев и 50-ти Кубанцев; большинство членов Рады стояло за разрыв с Деникиным, но это большинство не смогло или не сумело найти для себя своих по духу Кубанского Атамана и правительства; не имея сил и фактической возможности через головы тогдашних официальных руководителей Донской и Терской политики, через головы деникински настроенного большинства Донских и Терских политических деятелей связаться непосредственно с Донскими и Терскими казаками, это самостийное (большинство Кубанской Рады не сумело стать руководящим и организующим казачество центром.

Естественно, что ни ген. Букретов, ни Кубанское правительство, в среде коего на самых ответственных ролях сидели такие активные сторонники России, как ген. Болховитинов, как Д. А. Филимонов или некоторые более серые персонажи русского толка, фактически не являлись той исполнительной властью, которая могла бы объединить и повести за собой мятущихся Кубанских казаков, души которых были переполнены разочарованиями и сомнениями.

Самостийническое большинство Рады оказалось между официальным Кубанским правительственным центром и неофициальной пилюковщиной. Не став на путь тесного и активного сотрудничества с пилюковщиной, это большинство Рады не дало необходимого руководства этому народному движению. С другой стороны, не возглавив пилюковщины и пойдя гибельной дорогой соглашений и компромиссов, самостийническое большинство Рады осталось без вооруженной силы, опираясь на которую, оно могло бы в то время явиться настоящим руководителем судеб Кубани, а может быть и всего Казачества.

Все высшие чины Кубанской армии были подобраны Деникиным и, понятно, были его верными сторонниками. Командующий Кубанской армией ген. Шкуро был известен Кубанским казакам, но именно это обстоятельство было причиною того, что этот генерал не мог быть вождем Кубанского казачества, так как перед тем полтора года ген. Шкуро лихо и без всякой нужды подчеркивал свою преданность ген. Деникину, подчеркивал любовь к матушке России, и даже носился с мыслью о необходимости переворота на Кубани, бряцая оружием против самостийников. Да и по своей предыдущей военной — партизанской — карьере, и по своему характеру ген. Шкуро совершенно не подходил к ответственной роли организатора и руководителя Кубанской армии. Все политическое существо ген. Шкуро отрицало то дело, которому он должен был служить — организации Кубанской армии для защиты тех политических, хозяйственных и социальных идеалов, которые защищала Кубанская Рада, как выразительница воли Кубанского Казачества, Горцев и коренного иногороднего населения Кубани.

Кубанские казаки хорошо понимали, что ген. Шкуро являлся апостолом деникинско- русской «правды», которую отвергало Кубанское Казачество. Пребывание ген. Шкуро на посту командующего армией совершенно ясно указывало казакам на то, что их снова хотят повести все той же дорогой на Москву. Только упрямые противники организации настоящей Кубанской армии могли одобрять пребывание ген. Шкуро на посту командующего Кубанской армией.

Штаб этой армии, разместившийся в ст. Усть-Лабинской, в феврале 1920 г. не проявил почти никакого руководства боевыми операциями Кубанских корпусов; также не было достигнуто согласования в действиях Кубанской и Донской армий.

И только после того, как большевистские армий перевалили через рубеж р. Маныча; после того, как неумелые руководители казачьими вооруженными силами открыли тыл 1 -го Кубанского корпуса ген. Крыжановского для нападения Буденовских дивизий и этим подготовили страшный разгром этого Корпуса; только после того, как оставшийся в одиночестве в северо-западном углу Ставропольской губ., охватываемый противником с обоих флангов, расстроенный 2-й Кубанский корпус ген. Науменко поспешно отскочил к станице Кавказской; после того, как 4-й Кубанский корпус был тесно прижат к самому гор. Ставрополю, а конная группа ген. Павлова 12 февраля понесла поражение под Средне-Егорлыкским; после того, как большевистские дивизии на широком фронте вошли в пределы Кубани, ген. Деникин отстранил ген. Шкуро от должности командующего Кубанской армией.

Вот этот «Приказ Главнокомандующего Вооруженными силами на юге России, от 14 февраля 1920 г.»:

«По казачьим Войскам: назначается состоящий в резерве при Штабе Главнокомандующего вооруженными силами на Юге России генерал - лейтенант Улагай — командующим Кубанской армией. Командующий Кубанской армией генерал - лейтенант Шкуро — откомандировывается в мое распоряжение с сохранением содержания по последней должности. Главнокомандующий ген. -лейт. Деникин».

Если бы русские генералы считались с волею Казачества, ген. Деникин не осмелился бы так наглядно игнорировать Конституцию Кубани, по которой право назначения командующего Кубанской армией принадлежало исключительно власти выборного Кубанского Атамана. Русские генералы ненавидели казачью самостийность и презирали казачьи Конституции. Все январские (1920 г.) покаянные речи Деникина в содеянных им в 1919 г; преступлениях были простым лицемерием и тактическим ходом, объяснявшимся горячим желанием и далее распоряжаться казачьими вооруженными силами.

Кубанский Атаман ген. Букретов и Кубанское правительство В. Иваниса согласились с этим грубым нарушением Конституции Кубани.

Какое наследие получил новый Командующий Кубанской армией ген. Улагай? Что представлял из себя Штаб Кубанской армии в те тяжелые времена? 16-го февраля штаб Кубанской армии в ст. Усть-Лабинской посетил военный журналист Раковский и нашел там следующее: ...«В Усть-Лабе Улагая не было и в штабе Кубанской армии наблюдался полный развал. Из разговоров видно было, что чины штаба очень плохо представляют себе обстановку, не имеют связи с частями и вообще производят впечатление полной растерянности» (Раковский. В стане белых, стр. 109).

И этот штаб должен был вести Кубанскую армию к победам, руководить боевыми операциями Кубанских корпусов, группировавшихся в Ставропольском, Кавказском и Тихорецком районах! Штаб должен был наладить разведку в неприятельских войсках и в их тылу, своевременно ориентировать штабы Корпусов о боевой обстановке на всем фронте, давать директивы Корпусам и вести общее руководство боевыми операциями их, организовать подвоз огнеприпасов, вести эвакуацию раненых; и т. д.!

Как сказано выше (глава ѴIII-я), Верховный Круг Дона, Кубани и Терека 30 января прервал свою сессию до 10-го февраля. К 10-му февраля в Екатеринодар съехались члены Кубанской фракции этого Круга. Там же находились и члены Донской фракции. В виду того, что Терская фракция Верховного Круга к назначенному времени не прибыла, вследствие больших осложнений на Тереке, а, главным образом, вследствие большевистского восстания на линии железной дороги к востоку от границ Кубани, и перерыва железнодорожного сообщения между Тереком и Кубанью, начало работ Верховного Круга было отложено.

К 11 -му февраля, как уже было отмечено выше, большевистские дивизии с востока ворвались в пределы Кубани...

Как на это реагировали члены Кубанской фракции Верховного Круга? — Они постановили немедленно разъехаться по станицам с целью поднять сполох, призвав все население, способное носить оружие, в Кубанскую армию.

Когда Кубанцы увидели непосредственную угрозу большевистского завоевания Кубани, восстали станицы уже 13-го февраля в Штабе Донской армии официально был отмечен факт «оздоровления Кубани». 16-го февраля командующий Донской армией ген. Сидорин, как отмечено было выше, сообщил командующему Донской конной группой ген. Павлову следующее: ...«Сейчас положение на Кубани улучшается сильно, мобилизация идет успешно и есть полная надежда на успех всей кампании».

16-го февраля 2-й Кубанский корпус ген. Науменко разбил бригаду 39-й сов. див. в районе станицы Кавказской и хут. Романовского. Войсковой Атаман ген. Букретов в телеграмме на имя командира этого Корпуса следующими словами отметил эту победу: «Лихие действия Лабинцев и Кавказцев, конных и пластунов, 16 февраля при отбитии наступления красных на ст. Кавказскую и хут. Романовский, где доблестные Лабинцы и Кавказцы совершенно разгромили красных, взяли целиком в плен 443 и 444 советские полки в составе 600 человек и 8 пулеметов, заставили биться сердца всех Кубанцев, честно любящих свой Край. Объявите мое атаманское спасибо славным сынам родной нашей Кубани - непобедимым Лабинцам и Кавказцам, перед доблестью которых будет преклоняться все население Кубанского Края».

А 20-го февраля был издан, следующий «ПРИКАЗ Кубанскому Казачьему Войску (по Войсковому Штабу).

Нр 170. Гор. Екатеринодар. 20 февраля 1920 г.

«Враг вторгся в пределы Кубанского Края и уже заливает кровью наши родные станицы. Первый большевистский удар пришелся по станицам Кавказского отдела, где впервые же дни было расстреляно около ста казаков.

В управление Кавказского отдела стали стекаться казаки, из занятых противником станиц и сообщать о творимых большевиками зверствах и насилиях.

Рассказы живых свидетелей большевистского террора освежили отуманенные головы казаков этого отдела и они, раскаявшись, взялись за оружие. Результат этого сказался немедленно. 16-го февраля Кавказцы и Лабинцы наголову разбили под станицей Кавказской бригаду 39-й сов. дивизии, при чем 443 и 444 советские полки взяли целиком в плен, а 445 полк почти весь уничтожили. Захватили свыше 600 пленных, 5 орудий, 20 пулеметов много винтовок и обозов.

Объявляю доблестным Кавказцам и лихим Лабинцам свое атаманское спасибо. Да послужат славные действия Кавказцев и Лабинцев примером для Вольной Кубани! В свою очередь, казаки Лабинского отдела на станичных сборах постановили мобилизовать и вооружить всех способных носить оружие, а от нежелающих идти защищать свой очаг — отбирать оружие и землю.

Объявляю об этом постановлении всему Кубанскому Краю, приказываю прекратить в станицах политиканство и митингование и поспешить, подобно Лабинцам, с оружием в руках на фронт для защиты своих Краев.

Время не ждет! Но есть полная возможность одержать победу над врагом и не допустить его вырвать вольности из рук Казачества!

Всех, упорно уклоняющихся и нежелающих выступить на фронт, объявляю предателями и изменниками Кубанскому Краю и всему Казачеству, и приказываю «отрядам порядка» таких лиц арестовывать, предавать военно-полевому суду и приговоры приводить в исполнение, не обращаясь за помилованием.

Приказ этот прочесть на всех станичных, сельских и аульных сходах, во всех сотнях,

ротах, эскадронах, батареях и командах.

Войсковой атаман, Ген. Штаба. Ген. - Майор Букретов».

На основании документов можно привести целый ряд фактов, свидетельствующих о том, что Кубанское казачество действительно поднялось на защиту Родного Края, а вместе с тем, можно отметить и ряд других фактов, говорящих о разложении казаков, об упадке духа.

Например: За десять дней (с 14 по 25 февраля) в Полтавском полковом округе члены Рады и Верховного Круга С.Крикун и И.Билый, только из казаков, не подлежавших мобилизации, создали конный полк (гайдамацкий) в составе почти 3.000 человек на хороших лошадях и прилично вооруженных (командир полка — полк; Черный). В конце февраля полк этот прибыл в Екатеринодар. Но кубанская власть так и не сумела его использовать.

21 февраля Хоперцы в составе 200 шашек прибыли на фронт; тогда же казаки ст. Удобной, в числе 360 человек, самовольно ушли с фронта в свою станицу, а из 200 казаков Екатеринодарского отдела, прибывших в Тихорецкую, 60 ушло в тыл, а остальные отказались выступить из Тихорецкой на фронт; официальная сводка Донской армии за 22 февраля говорит следующее: «После вторжения противника в пределы Кубани, наблюдается резкий перелом настроения среди Кубанцев; казаки мобилизуются и выступают на фронт; за сегодняшний день в ст. Канеловской мобилизовалось 3 сотни; казаки станиц Староминской и Старощербиновской, мобилизовались, направились, повидимому, на Уманскую, туда же выступили из Новоминской 250 конных; в ст. Каневской к комкору Добровольческого явилось 300 конных, которые просили направить их на фронт. У населения наблюдается огромный подъём.

В тот же день было отмечено, что в другом конце Кубани «отряд полковника Тулинцева разошелся по родным станицам».

В военном обзоре газеты «Вестник Верховного Круга». Нр 35, за 22 февраля, было напечатано: ...«Однако, центр внимания нашего и оценка событий разыгравшихся в эти дни принадлежит уже не этим событиям, а тому внутреннему перелому, который резко обозначился за последние дни среди Кубанских казаков. Дикие расправы красных с казачьим населением занятых ими станиц произвели, видимо, то действие на Кубанцев, которого не имели ни призывы Атамана, ни предупреждения офицеров. В течение двух - трех дней без всякого участия телеграфа и осведомительных отделов, тем слухом, которым земля полнится, стало известно по станицам, что не офицеры и генералы, а именно трудовому казачеству страшны красные. И станица за, станицей, стала подыматься Кубань. Конечно, только будущее покажет, на сколько серьезен этот подъём Кубанцев».

Масса казаков действительно поднялась моментально, вооружилась и села на собственных коней. Но и в этом случае вновь обнаружились трагические последствия того, что фактически кубанцы не имели своей армии. Поднялись казаки, но силы их были разрознены, распылены по всей Кубани...

А враг настойчиво лез в пределы Кубани с востока, с северо-востока и с севера, распространяя панику среди населения, подрывая веру в успех.

Одни станицы направляли казаков в управления отделов (округов) и оттуда на фронт. Другие — просили даже командира Добровольческого корпуса отправить их на фронт... А третьи — сами выступали прямо на фронт. В одной станице имелись офицеры, бравшиеся за организацию восставших казаков, а в другой — таких офицеров не было...

А в это время явные большевики и их сторонники имели бешеную агитацию среди казаков с целью их разложения... Быстро нахлынувшая волна наступавших

большевистский войск скоро захлестнула пограничные кубанские станицы на севере и востоке области и расстроила мобилизацию.

В глубине же Кубани — в Таманском отделе произошло что-то невероятное, неожиданное, подорвавшее в корне начавшийся массовый подъем казаков на борьбу с большевистским нашествием.

Как уже было сказано выше, по соглашению Кубанского Атамана ген. Букретова и Куб. Правительства Иваниса с ген. Деникиным и командующим Донской армией ген. Сидориным, по Кубани были посланы «отряды порядка» с данным им правом порки, расстрелов и иных жесточайших мер наказания. В Таманский отдел была послана 1 -я Донская дивизия.

В отдельской (окружной) станице Славянской карательный отряд Донцов арестовал станичного атамана Климченко и члена Кубанской Рады Щербака и подверг их порке. Никакие просьбы случайно бывших в ст. Славянской членов Верховного Круга Панасенко и Иванченко не подействовали. Арестованных привязали к двуколке и увезли, а потом расстреляли. В самой станице произвели повальные обыски и отбирали все, что попадалось под руку. В Славянских лагерях, где находился безоружный Таманский полк, отряд Донцов потребовал выдачи зачинщиков отказа идти на фронт. Зачинщиков не оказалось. Тогда был отдан приказ: пороть десятого, расстреливать семидесятого. Приказ был в точности выполнен (Г. Покровский. Деникинщина, стр. 278 ).

После этого члена Кубанской Рады Щербака нашли убитым, а атамана Климченко «отправили» в Екатеринодар. Труп его нашли на берегу р. Кубани.

Порки и расстрелы казаков, естественно, вызвали всеобщее и крайнее возмущение среди Кубанцев, услыхавших об этих насилиях. На Кубани заговорили, что повторяются ноябрьские события (часть Ш-я «Трагедия Казачества»).

Вопрос об убийстве члена Рады Щербака и станичного атамана Климченко 22 февраля стал предметом горячего обсуждения в Екатеринодаре на частном совещании, на котором присутствовали члены Кубанской Краевой Рады, члены Кругов Донского и Терского, члены Правительств Кубани, Дона и Терека...

На этом совещании говорилось не только о порке, расстрелах, но и о том, что «отряд порядка» занялся простым грабежом населения станиц Таманского отдела по обоим берегам Кубани...

Стало ясным, что «отряды порядка» фактически явились отрядами беспорядка и зверских насилий. Все это принесло большой вред делу организации защиты Кубани. Вновь остро стал вопрос о доно-кубанских отношениях. Как будто чья-то сознательная злая воля устроила так, что на Кубань была послана Донская дивизия на усмирение для того, чтобы вбить клин недоверия и ненависти между двумя самыми большими казачьими Войсками...

Здесь уместно будет отметить и то, что 21-го февраля было распубликовано за подписью Кубанского Войскового Атамана ген. Букретова и министра внутренних дел Кубани Л. В. Белашова обращение «К населению Кубанского края» о всесторонней помощи Донским беженцам («Вестник Верховного Круга», Нр. 34).

Ген. Деникин, Донской Атаман Богаевский, командующий Донской армией ген. Сидорин и члены Донского Круга в течение января 1920 г. не один раз неофициально и официально

упрекали Кубанцев в том, что они будто бы не хотят воевать против большевиков, что Кубанцы не дают должной поддержки Донской армии, занимавшей фронт по реках Дону и Манычу.

Надо признать, что боевое напряжение Войска Кубанского в описываемое время было далеко меньше боевого напряжения войска Донского. Были основные причины, вызвавшие такое явление. Об этом была речь выше (между прочим, в главе Х-й).

Надо признать и другое, не менее важное, обстоятельство, а именно то, что Донская армия и Добровольческий корпус выдержали известное напряжение в борьбе на р. Доне и р. Маныче только полтора месяца. После 17-го февраля началось, как мы знаем, почти безостановочное отступление Донцов и Добровольцев.

Уже 20 февраля, на основании воздушной разведки, от имени командующего Донской армией была послана командирам Донских корпусов телеграмма такого содержания: «Из штабов Корпусов поступают донесения о сильном нажиме на фронте со стороны противника. Между тем произведенной сегодня воздушной разведкой на участке от моря (Азовского) до Ильинки обнаружено лишь движение небольших конных групп и обозов и почти никакого оживления в населенных пунктах. Считаясь с изложенным Командарм оставляет в силе свою последнюю директиву от 17-го февраля об упорной обороне на линии р. Кугоеи».

Вследствие потери связи между штабом Донской армии и штабами ее Корпусов, обстановка на фронте с 20-го на 21-е февраля не была известна. Донские и Добровольческий корпуса отходили настолько поспешно, что уже 20-го февраля красные заняли узловую станцию Кущевку на стыке Владикавказской и Черноморско—Кубанской железных дорог. Штаб Донской армии из Кущевки переехал в Тимошовку.

В первые же дни отхода в Донской армии была обнаружена большая утечка людей из строевых частей в обозы, вследствие чего, боевой состав армии падал. Поэтому 20 февраля командующий Донской армией ген. Сидорин отдал следующий приказ командирам Донских корпусов:

«Из последних донесений выясняется, сильное поредение действующих частей утечкой боеспособного элемента в обозы. Приказываю немедленно произвести самую тщательную чистку обозов, как это было сделано по отходе частей за Дон направляя все годное в строй. Об исполнении донести. 20.02.20.Нр/0753.; Тимошовка. Ген. Сидорин».

Окружному Атаману 2-го Донского округа был послан следующий приказ: «По имеющимся данным с вашим управлением с беженцами прибыло до десяти тысяч боеспособных казаков. Приказываю немедленно их призвать на службу и, сведя их в отдельные части, под командой офицеров и под общей командой одного назначенного старшим направить по маршруту Усть-Лабинская — Кореновская — Ирклиевская в ст. Павловскую, откуда конные будут направлены в 4-й корпус, а пешие — в 1-й корпус. Об исполнении сего донести, после чего оно будет проверено особо командированным лицом. 20-02-1920. 13 час. 10 мин. Нр 074/К: Тимошовская. Сидорин».

21 февраля командиры корпусов послали командующему армией следующее: «Комкор Добровольческого донес, что корпус утомлён и просил сокращение фронта. Одновременно с этим и командир 3-го жаловался на сильное утомление частей, на их небоеспособность.

От командира Сводно-Конного постудила просьба об отводе Терской дивизии, вследствие ее малочисленности и упадка духа, в обоз 2-го разряда».

Несмотря на то, что противник в эти дни почти не оказывал никакого давления, Добровольческий и Донские корпуса продолжали отход на югу не задержавшись на р. Ее.

Поневоле санкционируя это всеобщее безудержное отступление, командующий Донской армией 21-го февраля приказал в два перехода отойти ср. Ей на р. Челбасы «для занятия более сосредоточенного расположения и удобства маневрирования армиями»... при чем:

1) группе ген. Павлова занять район ст. Новолеушковской — ст. Павловской — Старолеушковской;

2) 1-му Донскому корпусу — х. Белый — ст. Челбасская;

3) 3-му корпусу — ст. Челбасская — ст. Крыловская, а 24 - 25 февраля ст. Ирклиевская — х. Савицкого;

4) Добровольческому корпусу — ст. Крыловская — Бейсугский Лиман.

В том же приказе от 21 февраля говорилось о необходимости «мобилизовать все население, способное носить оружие, а также всех годных лошадей».

Таким образом Донская армия и Доброкорпус «в два перехода» без боев отскакивали от северной границы Кубани верст на 50 к югу, а от Батайска, где Доброкорпус был еще 16- го февраля, — верст на 80 - 90. Согласно этой директиве, все Донские и Добровольческий корпуса занимали фронт всего около 100 верст — по линии ст. Брыньковская — ст. Новолеушковская.

Если принять во внимание то, что в те дни быстро наступила оттепель и все дороги и поля сделались почти непроезжими, можно ясно представить насколько быстро продвигались на юг Донские и Добровольческий корпуса. 24-го февраля красные уже заняли узловую станцию Сосыку — на стыке Владикавказской и Ейской железных дорог, в 40 верстах на северо-запад от станции Тихорецкой.

Донские и Добровольческий корпуса не остановились на р. Челбасах, представляющей большие удобства для обороны. Войска без боя отходили далее на юг, на р. Бейсуг... Весьма показательным было то, что войска, находясь в беспрерывном движении, целых четыре дня подряд не поддерживали связи — ни корпуса между собою, ни корпуса — со штабом Донской армии, находившимся тогда в близком тылу в ст. Тимошовской. Только этим отсутствием связи между корпусами Штаб Донской армии объяснял «паническое отступление с линии р. Челбас на юг». Поэтому командующий армией командирам 1-го и 3-го Донских корпусов «поставил на вид отсутствие связи между ними и приказал держать постоянную связь между собою».

Именно в эти дни безостановочного и непонятного на первый взгляд отступления Донских и Добровольческого корпусов в Конной группе Донской армии произошло примечательное и много говорящее событие. Начальники частей и рядовая казачья масса конной группы были чрезвычайно возмущены поведением ген. Павлова еще в то время, когда этот генерал (не казак) ; в страшную стужу при сильном северо-восточном ветре, по пустынной степи, 3-5 февраля вел конницу из района х. Веселого к станции Торговой (глава XII); возмущались они и нераспорядительностью ген. Павлова во время ночной атаки на Торговую в ночь с 5-го на 6-е февраля и последующей ночевкой конницы в открытой степи, и непонятным поведением этого генерала, как во время боя 12-го февраля у селения Средне-Егорлыкского, так и во время боев 13 - 17 февраля в районе станицы Егорлыкской — поселка Иловайского.

Теперь это возмущение вылилось в открытые действия - начальники частей конной группы, подчиненной ген. Павлову, собравшись на совещание и обсудив поведение ген. Павлова, постановили немедленно устранить его от командования этой группой и на его место поставить ген. Секретева. Возмущение против ген. Павлова было настолько сильным и всеобщим, что командующий Донской армией 25 февраля согласился с этой заменой (Раковский. В стане белых, стр. 135).

Из событий, происшедших за эти дни на фронте Кубанской армии, отметим, во-первых, бой 21 февраля на Ставропольском направлении (гор. Ставрополь оставлен казаками 18-го февраля). В этот день четыре полка красных наступали из Ставрополя по шоссе на станицу Невиномысскую. Группа доблестного ген. Бабиева разгромила эти полки, три из них отбросила в полном беспорядке на юг, а четвертый — на сел. Татарку при этом казаками было захвачено знамя Таманского советского полка, пулеметы, пленные и лошади в седлах.

Во-вторых, 21-го февраля на р. Калалы у ст. Дмитриевской 2-й Кубанский корпус и Кубанские пластуны после тяжелого боя разгромили три полка пехоты и свыше полка конницы красных, захватив 380 пленных.

В-третьих, группа войск ген. Шифнер-Маркевича, получившая название 1-го Кубанского корпуса, имея 1.000 пластунов в районе Тихорецкой — Тёрновской и 600 пластунов в самой Тихорецкой, успешно защищала район станции Тихорецкой.

22-го февраля ген. Шифнер-Маркевич по прямому проводу в штаб Донской армии доложил, что на Тихорецкую наступают 32-я, 34-я и 20-я советские дивизии, и что Шифнер-Маркевич имеет только 1600 пластунов, что же касается Куб. пластунского батальона в районе ст. Н. - Рождественской, то этот батальон находится еще в периоде формирования. Вследствие этого генералу Шифнер-Маркевичу временно была подчинена 10-я Донская конная дивизия из состава 4-го Дон. Корпуса.

На кубанском фронте в это время действовали ХЬя сов. армия в районе гор. Ставрополя и Х-я сов. армия в составе 39-й, 32-й, 34-й, 50-й и 20-й стрелковых дивизий, а с севера надвигалась Конная армия Буденного.

Отмеченные выше бои Кубанцев на Ставропольском, Кавказском и Тихорецком направлениях, вне сомнения, говорили о том, что Кубанцы в то время еще сохраняли боеспособность.

Из событий в кубанском тылу, кроме уже выше отмеченных, укажем на то, что, как говорят официальные данные, одна станица Каневская 25 февраля мобилизовала 900 казаков (район действий Добровольч. корпуса). В то же время 1-7-й батальон, состоявший из 1514 казаков, разошелся по станицам. Отряд ген. Говорущенко, прибывшего со своими частями из Ейского отдела в ст. Брыньковскую, приступил к формированию отряда казаков станиц Брыньковской, Ольгинской, Бородинской, Степной... Ст. Ладожская дала отряд ген. Косинова в составе 140 шашек и 180 штыков...

Надо признать, что успешно начавшаяся около половины февраля мобилизация Кубанцев, по тем или иным причинам, фактически все же не дала такого общего прилива бойцов на фронт, чтобы это усиление могло изменить положение дел на фронте в казачью пользу.

Глава 16.

Последствие казачье - русского соглашения. — «Съезд трудовых казаков в Москве». — Планы дальнейшей борьбы. — На фронте Кубанской армии в последних числах февраля. — Состояние Донской армии. — Белые и красные директивы. — Бои на путях к Екатеринодару. — Бегство Добровольческого корпуса.

Пойдя в январе 1920 г. на вынужденное обстановкой соглашение с ген. Деникиным, Верховный Круг Дона, Кубани и Терека не успел потом создать единой казачьей сильной власти, когда смелые и решительные действия именно казачьей власти были так необходимы и на фронте, и в тылу, и в сношениях с иностранцами.

В конце февраля — в самом начале марта — действовало пять более или менее самостоятельных штабов: на Тереке — главноначальствующего Терско-Дагестанского Края ген. Эрдели; там же — Терского Атамана, в станице Усть-Лабинской — штаб Кубанской армии; в Екатеринодаре — Новороссийске — штаб ген. Деникина, в Тимошовской — Екатеринодаре — штаб Донской армии.

Не было единого руководства боевыми операциями, не было так необходимой для успеха борьбы согласованности в действиях казачьих политических и вооруженных сил. На бумаге ген. Деникин еще продолжал отдавать директивы всем армиям, но в действительности, как признается и он сам, «нарастало стихийно чувство отчужденности и розни между Добровольцами и Казачеством; бывая часто в эти дни в штабах генералов Сидорина и Кутепова, я чувствовал, как между ними с каждым днем вырастает все выше глухая стена недоверия и подозрительности» (Деникин, Очерки русской смуты, т. Ѵ-й, стр. 320). И это происходило, как видим, даже, между казачьими и русскими генералами, одинаково преданными России.

Вымученное соглашение Казачества с ген. Деникиным не создало и не могло создать единой духом и целями армии, как не привело и к организации единого руководства боевыми операциями. Механическое единение не могло претвориться в органическое объединение, ибо у Казачества и у «белых» русских цели, были различны.

Созданное Деникиным Южно - Русское правительство Н. М. Мельникова, не имевшее корней в Казачестве, повисло в воздухе, как совершенно излишний, ни кому ненужный и никого не интересующий предмет.

5-го февраля было создано это правительство, потом его члены отправились в Новороссийск «принимать дела» от «Особого Совещания». «22 февраля члены Южно - Русского правительства возвратились из Новороссийска в Екатеринодар. За эти дни о существовании это го правительства широкие общественные и политические круги уже забыли, тем более что уже определенно выяснилась нежизнеспособность достигнутого соглашения Верховного Казачьего Круга и Главного командования в лице генерала Деникина. Кубанское правительство во главе с Иванисом игнорировало единую власть... Что касается Донского правительства, то оно находилось в состоянии полного упадка духа и, за отсутствием своей территории, лишено был