Казачий круг-История, традиции и культура казачьего народа.

Казачий круг-Независимый казачий информационный сайт. Основан в 2008 году. История, традиции и культура казачьего народа.

Казачий круг - Новости

Казачий круг - Статьи

Казачий круг - Осторожно ряженые

Казачий круг - Георгиевские кавалеры

Казачий круг - Майдан

Казачий круг - Фотоальбомы- Галерея

 




























Сайты партнеров

Казачья гамазея
 Дикое поле
Шермиции



Вольная станица

 

 



 

 


 










 

История, традиции и культура казачьего народа.

 

Вы пользуетесь Яндекс? Мы стали ближе, добавьте виджет "Казачий круг", и будьте в курсе самых последних новостей.
 

Казачий круг. История, традиции и культура казачьего народа.

История, традиции и культура казачьего народа.

добавить на Яндекс




История и традиции.

Атаман Илюшка Пономарев.

12.12.11 Автор: А. Голубев. 

В последних числах сентября месяца 1670 года, в город Козьмодемьянск явился воровской казак Илюшка. Пономарев, называвшей себя атаманом Разина, и стал возмущать народ, склоняя его пристать к Стеньке. Не прошло нисколько дней, как весь Козьмодемьянск и окрестные села и деревни взбунтовались. Заворовала черемиса луговая и нагорная, возмутилось крестьянство и посадские люди. В первых числах октября, Козьмодемьянск представлял обширный воровской лагерь: лавки были заперты, царевы кабаки разбиты, дворы и дома начальных людей разорены, церкви Божьи стояли без пения. Буйные толпы ватажились на базарной площади, по улицам и пустырям. Дикий и зловещий шум и днем и ночью висел над городом. Над этой буйной толпой стали атаманы и начальные люди. Первый атаман был донской казак Ивашко Васильев симбирец, другой—Серикь черкашенин, третий Миронко Федоров Мумарин козьмодемьянец, черемисский пристав, и четвертый Илюшка Пономарев, а под ними начальные люди были—черемисяне Шабайко да сотник Овдуйка Алпарус и четверо из русских людей. «Главной старшиной» над всеми стал Ивашко Васильев, отличавшийся дикой отвагой и жестокостью. Всякого сброду набралось под командой Ивашки до 15-ти тысяч. Илюшке Пономареву, очевидно, не захотелось быть под началом Ивашки и бездеятельно стоять под Козьмодемьянским, и он умыслил «отстать от войска и старшины», чтобы в иных местах и на свой страх начать «действо». Он стал собирать свою ватагу. На его сторону перешел атаман Миронко Мумарин, два есаула — Митька Куварка и Ондрюшка Скукорок, да пятнадцать человек мелких начальных людей, пять человек козьмодемьянских ямщиков, два кузцеца, нисколько человек черемисы луговой. И стало их всего «с тридцать душ».

«Прибрався теми небольшими людьми, Илюшка от атаманов в Кузьмодемьянску отстал», и ночью, захватив нисколько лодок, «разшитых на семеры веслы», ушел с своей ватагой на Ветлугу. Эта кучка отчаянных удальцов, одержимых духом корысти и буйнаго своеволия, три дня шла в верх по Ветлуги, среди дремучих лесов и непроходимых дебрей. На четвертый день ватага пристала к селу Николаевскому, вотчине боярина и царского оружейничего Богдана Матвеевича Хитрово, бросилась на боярский двор, пограбила все, что попалось, взяла много оброчных денег, а человека его, который сидел в вотчине на приказе, хотела убить, но крестьянство за него заступилось, одобрив «его обхождеше». Воры убили только десяцкаго «по мирской сказке». Село взбунтовалось. Отсюда воры разослали прелестныя письма по окрестным селам и деревням. Заволновалось крестьянство и пристало к ворам из крестьян сел Воскресенскаго, Баков, Дмитровска, да с Лапшанги реки из разных приходов «с триста семьдесят человек, а всех в сборе теперь стало с четыреста человек». Воры сделали пять знамен пестрядинных красных и распределились по сотням и десяткам. Старшиною в этом «войску» стал черемисской приставь Миронко Федоров Мумарин, а под ним атаманом Илюшка; Митька Куварка и Ондрюшка Скукорок выбраны есаулами. С этой толпой Илюшка пошел на рёку Унжу, подымая к бунту крестьянство. Страшное опустошение представлял его воровской след. Боярские дворы были опустошены и сожжены, много побито было бояр, детей боярских, приказных людей и крестьян, все «по Mирской сказке». Илюшкино «войско» все увеличивалось: под его пестрядинными знаменами насчитывалось четыреста человек конных и более трех сот пеших. Илюшка шел с Ветлуги двумя ватагами: одна от реки Лапшанги «лапшангскою дорогой», а другая проселочными и лесными дорогами, направляясь к Макарьеву, на Унже, монастырю. Впереди воровских ватаг шли разные заводчики к бунту с прелестными письмами.

В ноябре месяце в Унжинской городок пришел крестьянин княгини Лыковой, Микитка Тонконогов, и, явившись на двор унжинскаго целовальника Гурки Семенова, попросился говорить с ним с очей на очи. Гурко вышел на двор, где Микитка подал ему письмо.

— От кого?—спросил Гурко.

— Вычти, сам увидаешь, —ответил Тонконогов.

Гурко Семенов прочитал письмо.

— К атаману Илюшке я не пойду, а ты скажи ему, дабы он на нас не находил, шел бы мимо нашей осады,—ответил Гурко.

— А ты клич кликни на посади и ту память Илейкину Mиpy вычти. Что Mip скажет,—возразил Тонконогов.

— И читать не стану, а ты беги отсель, покуда душа в тебе держится.

— Не путевое затеваешь. Я уйду и атаману стану сказывать про твое злыдарство... придет сюда, на Унженскую осаду, сам Илюшка и тебя срубит,—заметил с угрозой Тонконогов.

— Не боюсь я твоего атамана вора.

— Оглядывайся теперь, после поздно будет,—опять погрозил Тонконогов.—Придет атаман, всем начальным людям лихо станет, коль вы сами противу него идете.

В эту пору на дворе целовальника случился земский староста Тараска Григорьев, который попросил Гурку воровскую память ему вычесть.

— Беда пришла,—проговорил он, выслушав память, не знай, в кою сторону и кидаться.

— Куда нам кидаться? На своей стороне и стоять надо, твердо высказался Гурко.

— А мой обычай—атамана послушаться. Видно, Стенька верх взял, коль атаман его до нас дошел. Видно, все ему покорилось, и нам против его идти не гоже. Не причлось бы нам какого дурна от атамана за нашу противность.

— Худыя речи ты выговариваешь. Помнить бы тебе государеву присягу.

— Присягу я помню не хуже тебя,—запальчиво высказался староста.—А тебе без Mipа решенья класть не доводится. Надо мир скликать, как он велит: по мирской сказке и поступать надо.

— Это дело не Mиpcкoe.

— Врешь, Mиpcкoe.

Староста с целовальником заспорили.

— Эй, целовальник, атаманьей воле не противься. Кликни клич!—уговаривал Тонконогов.

— Не кликну, а тебя велю в тюрьму бросить.

— Я от атамана пришел... меня коль тронешь, головы своей не сносишь, — ответил Тонконогов и пошел со двора.

А за ним отправился и староста Тараска Григорьев. Догнав Тонконогова, он пошел вместе с ним и на базарной площади учал клич кликать, «сам вместо бирюча». На клич сбежались на площадь посадские люди и несколько крестьян из села Покровского. Тараска Григорьев объявил народу про воровскую Илюшкину память и пересказал ее содержание.

— А где та память? — спрашивали старосту.

— У целовальника, у Гурки Семенова, — ответил Тараска.— И он ту память объявлять Mиру не хочет.

— Взять ее у целовальника,—заголосила толпа.

А в это время пришел на площадь сам целовальник с подьячим Галицкой площади Григорьем Васильевым и воровскую память народу показал.

— Вычти!—кричала толпа.

Но целовальник читать отказался. Взял у него бумагу унжинскй поп Тимофей Андроников и прочитал ее на всю площадь. Толпа несколько минут молчала.

— Атаман Илюшка идет везде с милостью да со слободой. Бьет и вешает бояр лихих и худых начальных людей, — крикнул Тонконогов молчаливой толпе.

— Перекинемся к атаману, жить нам лучше станет, вольготней. А то от поборов-де, утеснений всяких в конец обнищали,—заговорил поп.

— Прямая речь! Правое слово!—выкрикнуло несколько голосов.

— Доподлинно... пойдем с атаманом, — отозвались другие голоса.

И толпа сразу зашумела, заволновалась. Бунт вспыхнул и разгорелся. Целовальник с подьячим поторопились уйти с площади.

— Ты теперь поспешай на Галич и объяви воеводе про здешний бунт,—наказал Гурко подьячему. — А мне теперь довелось себя и животы свои хоронить. Лихо на наш городок набрело.

В эту же ночь подьячий уехал в Галич, а целовальник с семьей и пожитками ушел неведомо куда. На другой день и село Покровское забунтовало, где «бунт завел того села поп Клим да дьячок Федотка Федоров». В это время в Унясинский городок пришел сотник московских стрельцов Федор Поливкин с несколькими стрельцами, чтобы собрать подводы под ратных людей. Буйная толпа попыталась не давать подвод, и Поливкину пришлось собрать их силой.

3-го декабря «о половине дня, пришел на Унжу на посад» атаман Илюшка с большой ратью: конных четыреста человек с триста по саням. Воры кинулись к тюрьме, отворили ее и выпустили тюремных сидельцев, которые все пристали к мятежникам, а затем на таможенный и кружечный дворы и пограбили таможенную и кружечную казну, а также у головы взяли денежную государеву казну. Сотник Федор Поливкин и пять человек стрельцов попались в руки воров. Старшина Миронко Мумарин стал допрашивать сотника: «Кто он? и зачем в Унжинскую осаду пришел?»

Я сотник московских стрельцов прибору стольника и воеводы Василья Нарбекова,—отвечал Поливкин.—А в Унжинский городок пришел для наряду подвод под ратных людей.

— А где тот воевода?

— Недалече отсель. Идет он за мной со многою ратью промышлять воровских казаков, атамана и клятвопреступника Илюшку Пономарева с его воришками и бунтовщиками.

— Когда он обещался быть на Унже?

— Нонешний день в ночи.

— Пускай приходит,—ответил Миронко и велел «своему войску» рубить головы Поливкину и стрельцам.

Воры тотчас исполнили приказание своего старшины и «посекли стрелецкия головы».

Илюшка, услыхав от Поливкина «про сыск его», скликнул к себе есаулов, Митьку Куварку да Ондрюшку Скукорока, чтобы обдумать как им от сыска уберечься.

— Против московских стрельцов биться нам с нашим войском немочно, для того что изоружены мы бедно и пушек у нас нет, а стрельцы, знатно, идут с пушками и с пищалью. Как нам быть?—говорил Илюшка своим близким товарищам.

— Ты думай,—ответили ему те.

— Зима теперь и в лесу нам схорониться нельзя: след не скрадешь, сыск по следу до нас дойдет и нас изымает. Один способ нам есть: уйти отсюда в верхние городы и зиму хорониться по уездам. А весна придет, проняться бы нам опять на Волгу да опять к старшине атаману Стеньке пристать. Теперь идти на Волгу опасливо: везде по дорогам, по заставам и по околицам деревенским сыск стоить, коего миновать будет немочно. Изоймут нас.

Есаулы одобрили речь атамана и согласились следовать за ним.

— Мешкать нам теперь одного часу нельзя. Скорей подводы изготовляйте!—заключил Илюшка.

Свечерело. Воровское Илюшкино войско собралось на базарной площади, шумело и неистовствовало. Старшина Мумарин послал искать Илюшку «для совету», но его уже не нашли: он сам-пять бежал из городка на двух подводах, взяв себе «в вожи детину тотьмянина». «Для проходу», чтобы не возбуждать подозрения, Илюшка надел чернеческое платье-манатью и клобук, а вожу приказал вести себя «уходом», лесными дорогами.

В этой же ночи и Миронко Мумарин ушел с войском из Унжинскаго городка, убоявшись воеводы Нарбекова.

11-го декабря прибежал на Тотьму с Усолья Леденскаго работный человек Панка Замятнин и объявил воеводе Максиму Ртищеву, что сего-де числа ехали мимо их Усолья Леденскаго в санях на пяти лошадях незнаемые люди, сидят по два человека в санях, да перед ними лошадь простая заводная бежит, а сказываются казанцами. Так как про появление на Ветлуге и на Уже воровского атамана Илюшки Пономарева разосланы были вести по всем воеводам, то Ртищев серьезно принял весть Панки Замятнина.

— А куда они путь держали?—спросил его Ртищев.

— Знатно, на Тотьму,—ответил тот. —Я бежал к тебе лесною дорогой, а не езжей, по коей те незнаемые люди ехали.

Воевода тотчас собрал своих людей и тотьмян посадских жилецких людей со сто человек и послал их «в подъезд», в сопровождении Панки Замятнина. Эти люди пошли езжею дорогой к Усолью Леденскому. Верст за пять от Тотьмы они заметили след в сторону от дороги, в лес. По приметкам, след этот был тех самых незнаемых людей, которые, по словам Замятнина, ехали на пяти лошадях, тотьмяне свернули с дороги и пошли по свежему следу. Недалеко, на болоте, за Сухоною рекой, нашли они на незнаемых людей, которые, знатно, пристали «нощевать». Всех их было одиннадцать человек. Один из них был в богатой одежде: «кафтан камчатной жолтой, а у него девять пуговиц серебряных с финифтом, подкладка—тафта дымчатая, шапка вершок червчатой бархатной, окол соболей, тулейка выбойчатая; за кушаком пистоль оправная серебром, а на боку сабля—полоса булатная, черен кость рыбья, ножны хоз черной, оправа медная почеркаски». Незнаемые люди сказались казанцами торговыми людьми. Подъезчики взяли их, и с подводами, и привели на Тотьму в съезжую избу. По спросу воеводы, они опять назвались торговыми людьми, но Ртищев не поверил их речам и на ночь посадил их в тюрьму под крепкий караул. На утро воевода учинил им допрос с розыску, в застенке. Незнаемые люди повинились. Первый человек сказал:

— Илюшкой меня зовут, Иванов сын, Пономарев и Попов тоже, родом черкашенин, Кадома города, допрежь бывал дворовой человек боярина князь Юрья Петровича Буйносова-Ростовскаго и женат тут же во дворе, а жену зовут Грунькой, Иванова дочь. Казачий я атаман войску и прибору атамана и старшины казачья Стеньки Разина.

Затем, Илюшка разсказал «про свои воровские походы» от Козьмодемьянска по Ветлуге и Унже. Те же речи сказали и есаулы—Куварка и Скукорок.

— Зачем ты на Тотьму шел?—спросил Илюшку воевода.

— Шел я сюда для подзору и проведывания про ратных людей и ружья, наперед старшины,—ответил Илюшка.—А старшина Мумарин Миронко с войском остался у Судая и хотел быть за нами на Тотьму вскоре, с понедельника на овторник, или кончав на среду, декабря 14-го числа, через Судай.

Услыхав такия вести, воевода поторопился «вершить вора Илюшку с его товарищи». В этот же день веб они были повышены на берегу реки Сухоны. У Илюшки с товарищами «вынято из черезов денег сто шестьдесят рублев и одиннадцать алтын, да много всякого воровскаго скарбу».

По Илюшкиной сказке, воевода Ртищев, «опасаясь от старшины от Миронки Мумарина с товарищи на Тотьму приходу их воровскаго с боем и Божьим церквам и градским людем разоретя и тем ворам на Тотьме для отбою» поспешил принять меры к обороне: «велел собрать из всяких чинов с ружьем маломочных людей и поставил сотни сторожею, а по дорогам заказ учинил крепкой, и заставы поставить и засеки велел засечь, чтоб те воры на Тотьму не прокрались, а в понизовые городы, на Устюг Великий и на Вагу—в государевы дворцовыя села о тех ворах, также к воеводам и к приказным людем тотчас отписал, чтоб они в тех городах жили со всяким опасешем». Вместе с этим воевода роздал маломочным людям из воровских денег, отобранных у Илюшки с товарищами, подможных и жалованных денег до восьмидесяти рублей, по словесной просьбе тех людей, сказанной в съезжей избе «чтобы им было из-за чего государю работать, покамест воровские казаки, Миронко Мумарин, ныне на слуху». Эти ратные люди, набранные из разных чинов, долго стояли сторожею, напрасно ожидая на Тотьму воровских казаков. Илюшка обманул Ртищева, рассчитывая, может быть, этим обманом застращать воеводу и хоть на несколько дней отсрочить свою казнь, а тем временем поискать случая к утечке из воеводских рук и спасти свой живот.

А Миронко Мумарин, опасаясь близкой погони от воеводы Нарбекова, пошел из Унжинскаго городка «наспех». Он разделил свою нестройную и своевольную толпу поватажно, поручив каждую ватагу особому, вновь выбранному, есаулу, и велел идти разными дорогами, чтобы спутать свой след, чтобы и Нарбеков, «приметя воровские следы», разделил свою рать на мелкие отряды, с которыми Миронко надеялся расправиться по одиночке. Толпы мятежников двинулись по направленно к северо- востоку и шли большею частью лесными дорогами, а мятели и вьюги заметали их воровской след. Воевода Нарбеков в ту же ночь пришел в Унжинский городок и, не заставь там мятежников, не пошел за ними в погоню, а остался в городке, чтобы дать отдых своей утомленной большим переходом рати. А Миронко ушел на Меринскую дорогу и расположился в Богородском стану, на верху реки Шанги. Нисколько человек из мятежников от него отстали и разошлись по своим домам. С неделю стоял здесь Мумарин спокойно, никаких вестей про погоню до него не доходило. Он стал думать, что воевода Нарбеков стерял его воровской след. Но однажды есаул Микерка при вел к Мумарину какого-то крестьянина, который извещал, что недалеко идет Нарбеково войско, и что он бежал вперед его с этими вестями.

— А велико ли войско?—спросил Мумарин.

— Немноголюдно,— ответил вестовщик.

Мумарин решился вступить в бой с воеводой, «попытать свое воровское счастье». Он велел своей «артели» изготовляться к бою, а сам в то же время принял все меры к утечке в случай если счастье будет не на его стороне. 13-го декабря, перед вечером, воевода Нарбеков показался в виду воровского стана с небольшой дружиной московских стрельцов и тотчас ударил на мятежных. В первую минуту воры смело приняли бой, но не устояли. Их нестройная масса скоро смешалась и пустилась на утек в разсыпную, кто куда знал. Нарбеков «побил и посек» в этот день больше двухсот мятежников и взял семьдесят человек плнных, остальные воры разбежались «по разным дорогам». Сам старшина Мумарин с крестьянскою женкой молодухой, да с есаулом Федькой Дураком и с устюжанином швецом Ганькой, всего в семи человеках, бежал в самом начале боя, «тремя саньми и нарядясь все в богатые кафтаны». Нарбеков стал пытать у пленных— куда бежал Мумарин, но точных указаний не получил: одни говорили, что бежал он на Галич, другие указывали на Ветлугу, третьи на Парфеньевскую осаду. В числе пленных оказался поп села Покровскаго Клим, который «близко ходил к старшине». Воевода стал его спрашивать—куда бежал Мумарин.

— Перед твоим приходом говорил он: уйти бы к Ветлужскому пригороду Кологриву, а туда ль он бежал и которой дорогой—про то я не сведом,—ответил Клим.

Воевода послал несколько человек конных по дороге к Кологриву, которые воротились только на другой день и сказали, что и следа воровскаго по той дороге не пало.

— У нас была дорога одна, а у воров их много,—заметил при этом стрлецкий сотник.

Воевода больше не стал искать Мумарина и занялся казнью пленных мятежников: он всех их перевешал, в том числе и попа Клима, как заводчика к бунту покровских крестьян.

В этот же день воевода разослали, отряды по разным до- рогам проведывать и ловить мятежников. Один отряд стрельцов настиг «большое собрате из воровской артели» в селе Рожествине. Толпа мало сопротивлялась государеву войску и бросилась бежать: здесь стрельцы посекли «с восемьдесят человек». Воровское «войско» все рассеялось. Воевода Нарбеков возвратился в Унжинской городок.

В это время привезли туда тело Илюшки Пономарева «для опознания и дабы люди его не боялись». Воевода Нарбеков разослал отписки по всем окрестным воеводствам, которыми извещал, что он «на воров и мятежников ходил и помощью Всеблагаго Бога и общия нашея заступницы Пресвятой Богородицы и великаго государя счастьем, тех воров побил, посек и пере- вешал с пятьсот в разных местах».

Бунт затих.

Но воровской старшина Миронко Мумарин как будто пропал без вести: и слуху об нем не стало, хотя приняты были меры к его сыску.

В январе месяце 1671 года появился на Устюге Великом заезжий человек и с ним товарищей четыре человека. Жил тот человек в курене и деньги серебряной монеты харчил на пропой необычно, а сказывался, что он-де с Соли Камской посадский человек и торгует-де всякой звериной, а, между тем, на Устюге у него торгу никакого не было. Устюжский воевода стал присматривать за незнаемым человеком и дознался, кто привел его на Устюг Великий. Сыскан был швец Ганька, оказавшийся беглым стрельцом, и на допросе сказал, что он привел тех людей на Устюг с Унжи. Это показание усилило подозрение воеводы на счет заезжаго человека, и он тотчас взял его и с товарищами под караул. На допросе заезжай человек назвался посадским с Соли Камской, а про товарищей сказал, что они-де его работные люди. Воевода осмотрел его скарб и тот скарб был, знатно, весь воровской. Неведомый человек приведен был в застенок, где он переменил прежния речи и сознался.

Это был Миронко Мумарин.

По его сказке, он намеревался пройти на Пермь, а оттуда Камой рекой сплыть на Волгу, в «свои родные городы».

Воевода отправил Мумарина и Федьку-Дурака, как главных к бунту заводчиков, на Москву на суд самого государя.

А. Голубев.




Разделы / История и традиции.

 Казачий круг - Комментарии к статьям




Казачий круг - форум
Обсудить статью на форуме

Сайты партнеров





Версия для печати
Яндекс цитирования

2008-2015 © Казачий Круг. Все права защищены.Разработка и поддержка Казачий Круг
Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов. При использовании материалов сайта-ссылка обязательна.
ОпросыГостеваяНаш дневникПоискКарта сайтаДоска объявленийFAQ - Вопрос-ответ



Работает на: Amiro CMS