Казачий круг-История, традиции и культура казачьего народа.

Казачий круг-Независимый казачий информационный сайт. Основан в 2008 году. История, традиции и культура казачьего народа.

Казачий круг - Новости

Казачий круг - Статьи

Казачий круг - Осторожно ряженые

Казачий круг - Георгиевские кавалеры

Казачий круг - Майдан

Казачий круг - Фотоальбомы- Галерея

 




























Сайты партнеров

Казачья гамазея
 Дикое поле
Шермиции



Вольная станица

 

 



 

 


 










 

История, традиции и культура казачьего народа.

 

Вы пользуетесь Яндекс? Мы стали ближе, добавьте виджет "Казачий круг", и будьте в курсе самых последних новостей.
 

Казачий круг. История, традиции и культура казачьего народа.

История, традиции и культура казачьего народа.

добавить на Яндекс




История и традиции.

Преданья старины.

08.11.10

Преданья старины.

Записки краеведа Вениамина Владимировича Сурова об истории родной станицы Луковской.

Территория этого района предположительно начала заселяться еще в 15 веке. Тогда появились сторожевые городки, которые не были постоянными. При нападении неприятеля жители покидали их, скрываясь в непроходимых местах. Отбив нападение, предки наши селились в новом месте, не удаляясь, тем не менее, от берегов Хопра и протекающих рядом речек.

Первые курени строились из хвороста. Плелся плетень, который обмазывался с обеих сторон глиной. Двор обносился высоким частоколом. Поэтому на территорию поселенца попасть было нелегко. Даже в наши дни в старых казачьих домах еще остались чуланы, сплетенные из хвороста и обмазанные глиной Благо последнего природного материала в местах наших в избытке на многие века. Встречаются ценнейшие виды глин, до которых, к сожалению, не добрались геологоразведчики.

Принято считать, что станица Луковская основана в 1689 году. Здесь кочевали когда-то сарматы, что подтвердили находки Ленинградской археологической экспедиции, работавшей на этой территории в 1934 году. На полях нашего края еще целы курганы, оставленные здесь сарматами. Вокруг станицы расположены меловые горы. Есть даже одна гора, напоминающая шапку вулкана. Возможно, из этой вершины когда-то выбрасывалась лава. В ольховом лесу Алешнике были когда-то целебные источники,- рассказывают старики. Далее располагается Почтарев луг, где произрастали буйные и самые разнообразные травы. Сенокосов здешних вполне хватало на содержание 82 почтовых лошадей. Отсюда название луга - Почтарев.

На левом берегу Хопра, покрытом лесом, встречается множество малых озер. Прежде здесь, говорят, было обилие диких гусей, уток и лебедей. В переводе с тюркского языка Хопер- притон диких птиц. Хоперской ривьерой называется наш край.

Станица Луковская и по сей день осталась легендой. Из рассказов стариков следует, что прежде она располагалась на старом Хопре. Но весенние разливы, большие паводки заставили наших предков перебраться вверх по ручью Ольшанка. Первые поселенцы действительно носили фамилию Луковкиных. Еще одна версия по поводу названия станицы: первые жители здешних мест пользовались для охоты луками, которые отбирались в качестве трофеев у татар. Жили в то время охотой, рыбной ловлей, в лесу находили дупла диких пчел - собирали мед. Кроме того, здешние места изобиловали грибами, ягодами, что и стало залогом того, что предки наши обживали край надолго.

Суровые условия жизни вырабатывали и закаляли мужественные и свободолюбивые характеры. В 1644 году крымские татары поднялись по Дону, затем - Хопру вплоть до станицы Урюпинской, разгромив Прихоперье. Через сотню лет повторился такой же набег. Но казаки уже подготовились основательно: по берегам Хопра стояли сторожевые вышки. Как только замечали неприятеля - зажигались дымовые костры. Такие вышки стояли на Левином взвозе, на Родительской горе.

Во время царствования Петра 1 в Новохоперске была построена судоверфь. Оттуда вниз по Хопру спускались корабли, построенные царем-преобразователем. За светлый день доплывали они до Луковской и останавливались у Родительской горы на ночлег. Это место так и называется Станки, что значит стан. Глубина Хопра в этом месте достигает 15-20 метров. Позже, когда прекратилось судоходство, жители, обитавшие у стана, основали в балке хутор Родники…

Местные казаки были активными участниками крестьянских восстаний. Уходили в отряды Кондратия Булавина, Степана Разина, Емельяна Пугачева. После поражения Булавинского бунта в луковских лесах скрывались его участники. Неслучайно до сих пор сохранилось название этих мест – «Волчье метище».

Когда-то казак Степан Алексеевич Макаров, рассказывал, что последнего медведя убили охотники в наших местах в 1903 году. Может потому, и называются непроходимые когда-то леса медвежьими углами. И сейчас человеку, не знающему этих мест, легко заблудиться в этих лесах. Даже в наше время можно укрыть в займище целую дивизию так, что невозможно её обнаружить с вертолета…

В Донских епархиальных ведомостях писали в 1885 году, что Луковская станица лежит на правом берегу Хопра в 25 верстах от окружной станицы Урюпинской. Шесть кварталов размещены на площадке горы и образуют собой только две параллельные улицы, а остальное население расселилось по косогорам, неровностям и лощинам без связи и симметрии.

А.П.Пронштейн, доктор исторических наук, пишет, что в конце XVII века по Хопру с целью описания лесов, годных для строительства кораблей, значится и городок Луковкин. Число казачьих куреней в городке 100, в то время поселения казачьи назывались городками. В 1745 году мужчин проживало 134 чел., женщин – 125, а в 1800 году мужчин – 543 чел., женщин – 595 чел.

Преобразователь России Петр 1 проплывал по Хопру. Вольно или невольно пришлось ему заночевать в районе станицы Луковской, т.к. ночью корабли не плыли.

Как бы ни была тяжела жизнь, но станица росла и защищалась от набегов татар. В 1747 году крымские татары вновь разграбили станицу Урюпинскую и прилегающие к ней хутора и поселения. Жители станицы Луковской ушли в леса, и сами стали ночами нападать на татар, отбивая у них награбленное добро. Б.Рубанский в своих стихах о Хоперском крае писал:

«От слепых куреней,

От казачьих простых поселений,

От набегов татарских

Твоя началась пора…»

Вместе с тем расцветала и торговля в нашем крае. В станице Урюпинской ежегодно шумела осенняя Покровская и зимняя Крещенская ярмарки. В минувшее трехсотлетие проходила здесь одна единственная дорога - Астраханский шлях. По нему купцы везли товары из Средней Азии, с Каспия гнали огромные стада скота, из центральной России поставляли шерстяные и бумажные ткани; из Астрахани - рыбу, из Сибири- меха, из Китая и Индии - шелк; холодное оружие – из Бухары и Хивы. Даже помещица из Камышина Силкина продавала крепостных девок на черном рынке. Двигались большими караванами с охраной.

В те времена луковские казаки иногда промышляли грабежом, и горе тому, кто отставал от каравана. Купца раздевали до нитки. Хорошо, если оставался жив.

В станице в основном занимались скотоводством. Луковские кони высоко ценились на ярмарках, их обменивали, покупали на них оружие и мануфактуру. Долго еще жила атаманская госконюшня, содержали лошадей даже в первые годы власти. Отгонные пастбища находились около хутора Суховского.

Позже казаки стали заниматься землепашеством, когда стали опорой царского правительства. До этого им запрещалось сеять зерно, его покупали на ярмарке в Урюпинске. По первому зову, казаки становились под ружье.

О быте и укладе казачьей жизни в станице много рассказывал Михаил Павлович Толстопятов, который прожил сто лет и многое запомнил от своего деда. По праздникам казаки посещали церковь только в военной форме. Были случаи, когда за «цивильную» одежду атаман наказывал штрафом. Если кто из казаков уходил в попы, считалось позором, а особым почетом пользовались имеющие чин, награжденные медалями, крестами, подарками, особенно, если они вручались царской особой. А таковые были в станице.

Казак, имевший знаки за отличную стрельбу, джигитовку, за нашивки на погонах имел особый вес, мог посвататься даже к самой богатой и красивой невесте. Считалось, что казачье семейное счастье определяется не зажиточностью, а казачьей службой. Казаки проводили между собой состязания: владение пикой, джигитовкой, рубка лозы. Неудача казака считалась зазорной. У казаков сильно развито чувство товарищества. Эта черта в казачестве неистребима и в наше время.

1812 год всколыхнул станицу. Наполеон напал на Россию. И тогда все мужчины встали под знамена атамана Матвея Платова, сотня за сотней уходили на войну с французами. Ушла с казаками на войну и Ольга Черничкина. Трудно восстановить её подвиги, только памятник на кладбище напоминает о том, что здесь покоится сотница Черничкина Ольга.

Воевали и потомки Луковкиных. На долю 40 донских казачьих полков выпала задача прикрытия отступавшей русской армии. Прославили себя казаки в Бородинском сражении. В критический момент Кутузов приказал командиру казачьего корпуса Платову нанести удар по левому флангу противника. Он так рассредоточил свой корпус, что у французов создалось впечатление, что они окружены, началась паника. Большое значение Кутузов придавал казачьей коннице. Донцы неизменно находились в авангарде наступающей русской армии. Французы признавались, что никто не наводил на них такого страха и ужаса, как казаки. Только донскими казаками было взято в плен более 50 тысяч солдат, 8 генералов, свыше тысячи старших офицеров, захвачено 500 орудий. Неоднократно благодарил их М.Кутузов за подвиги, выражая свое восхищение казаками и завещая это чувство своему потомству. 35 тысяч казаков-донцов погибло. Многие не вернулись в станицу. В честь победы над Наполеоном в память луковских казаков, погибших на поле брани, в центре станицы построили церковь. Очень жаль, что этот исторический памятник был разрушен уже в 70-е годы при советской власти, и почти забыта нашими потомками эта героическая победа над французами.

В 1912 году на празднование столетия победы над французами ездили луковские казаки с казачатами на Бородинское поле и в Москву. Дед Ковылин-луковчанин до самой кончины своей жизни рассказывал об этом празднике.

Тяжела и беспросветна была жизнь в станице. Те, кто бежал от помещиков в станицу, батрачили у богатеев. В станице процветала неграмотность, умели читать и писать в Луковской поп, да дьякон, а еще атаманский писарь. Материалы донского историка Х.И. Попова говорят о том, что в 1822 году в станице проживало 1805 человек, 882 мужского пола, 923 женского. Были каменная и деревянная церкви, 6 водяных мельниц. В юрте станицы 12 хуторов.

Семьи были большими - до 25 человек. Большой семьей легче было обрабатывать землю, ухаживать за скотом, воспитывать детей. В 1870 году в станице открыли церковно-приходскую школу, дети бедняков в ней не учились.

В 1877-1878 годах луковские казаки участвовали в освобождении Болгарии, где Александр Барабанов стал полным Георгиевским кавалером. Чтобы увековечить память о внуке, дед Барабанова имя Александр переделал в фамилию Александров, и ныне потомки Барабановых, но с фамилией Александровы проживают в станице. Впоследствии потомки и родственники оказались раскулаченными. А казачий старшина Луковкин получил особые почести от царя за то, что, зайдя со своим полком в тыл туркам под Плевном, обратил в бегство их двадцатитысячную армию. В музее-панораме в Болгарии рассказывают об этом подвиге. О луковском герое писала газета «Советская Кубань».

Как бы ни была тяжела жизнь, станица строилась, росло население, появились в станице грамотные люди, приезжать стали иногородние. Земли им не давали, но они были хорошими специалистами: клали печи, портняжили, строили дома…Богатые казаки круглый год держали работников, особенно в период уборочной страды. Надел земли выделялся только казакам. Землю он мог сдать в аренду. В списке населенных мест области Войска Донского по первой всеобщей переписи населения Российской империи 1897 года указано, что в станице Луковской дворов 435, хозяйств 435, жителей мужского пола 1205, из них грамотных 468 чел., жителей женского пола 1178 чел., из них грамотных 83 человека. Грамотность среди мужчин распределялась следующим образом: домашнее образование имели 165 чел., низшее 300 человек, среднее 3 человека. Среди женщин: домашнее образование у 12 человек, низшее у 71. В земледелии занято 858 мужчин и 936 женщин. За 27 лет грамотных в станице значительно прибавилось.

Шумно и пьяно в станице встретили ХХ век. Слухи доходили до Луковской о стачках, баррикадах, даже восстаниях. Попадали в станицу и живые свидетели, которые спасались от царских опричников, но и здесь их настигала нагайка и кандалы. И гремел кандальный звон по Астраханскому шляху, когда пойманных рабочих гнали в Урюпинскую тюрьму. По этому поводу выступил атаман, угрожая расправой тем, кто будет укрывать беглых. Казачий закон «С Дона выдачи нет»- уже не существовал.

Вот что вспоминает о станице Ломовцев Иван Яковлевич, ветеран войны и труда, полковник медицинской службы:- мои дедушка с бабушкой были крепостными, бежавшими из Тамбовской губернии села Екатериновка. Они поселились в станице Луковской среди вольных казаков. У них было пятеро сыновей. Все жили отдельно, снимали квартиры в домах богатых казаков. Занимались сапожным и портновским ремеслом. Дедушка с бабушкой говорили, что им живется легче и лучше с казаками, чем под гнетом помещика. В быту нас притесняли, обзывали «мужиками». Нашими заступниками часто были родственники матери, она по происхождению из казацкой семьи - Аникандра Аршинова. Нам разрешалось ходить в церковно-приходскую школу. По тому времени мы все были грамотными. Дяди мои призывались в царскую армию и демобилизовывались уже революционно настроенными. Дядя Гавриил Кондратьевич, член партии с 1905 года, проводил нелегальную работу среди казаков в Луковской, поэтому его и выгнали в Воронежскую губернию как ненадежного и опасного. В станице было расположено станичное правление во главе со станичным атаманом Якимовым, кроме того, была администрация из нескольких урядников. При правлении имелся «клоповник», куда изолировались провинившиеся казаки и иногородние. Имелась церковь, где служили поп и два дьякона. Жили они в центре станицы, имели большие подворья, сады, особенно у попа был огромный сад по обе стороны Гераскиного оврага. У него было восемь детей.

Детей своих они учили в гимназиях. Во время Отечественной войны один из поповских сыновей Константин стал полковником.

Казаки имели наделы земли и, следовательно, основным родом деятельности было растениеводство, в меньшей степени – животноводство, садоводство, огородничество. Тягловую силу составляли быки и лошади. Более зажиточная часть казаков, такие как Антиповы, Домахины, Рытькины, имели паровые и ветряные мельницы, крупорушки, маслобойни, овчинное предприятие. Антиповы даже имели кожевенный завод. В станице были добротные семенные амбары, где хранилось семенное зерно на случай засухи или другого какого несчастья. Ныне в этом складе хранятся запчасти.

В станице были два универсальных магазина Аршинова и Антипова, государственный магазин по продаже водки, так называемой «монополки». Другими видами товаров обеспечение всецело возлагалось на иногородних. Они занимались всеми видами бытового обслуживания не только казаков станицы, но и прилегающих к ней хуторов. Это сапожники, столяры, печники, шерстебойщики и пустовалы, стекольщики, каменщики и штукатуры. За работу они в основном получали продукты питания, часть - деньгами, по договоренности. Лишняя продукция реализовывалась на рынке в Урюпинске. В Луковскую станицу приезжали так называемые беженцы- люди, прибывшие из голодных губерний. Здесь можно было прокормиться, работая у зажиточных казаков. Часть из них также стала заниматься различными ремеслами.

Что касается природных условий Луковской, то можно сказать, что она расположена более чем удачно: вокруг черноземные поля с ближними и дальними наделами, заливными лугами, огромное займище с озерами: протекает река Хопер, а посреди станицы протекает ручей Ольшанка. С трех сторон станица окружена горами - Лысой, Белой и Черной. Благоухали здесь вишневые сады. Со стороны Кислятки вся молодежь наслаждалась природой, пели там, танцевали. Позже переходили гулять на центральную площадь.

Праздновали все религиозные праздники по нескольку дней, ходили в церковь, собирались на посиделки, участвовали в кулачках. Знаменитый Чикинов сад всегда был гостеприимным для молодежи. В пору созревания плодов население станицы возами везли из леса дикие яблоки, груши, собирали грибы, хмель, ловили рыбу. Такое многообразие плодов, даров природы способствовали выживанию даже в голодные годы…

В 1910-1912 годах директором школы в станице был Андрей Семенович Пшеничный. Он-то и организовал политический кружок. Вот об этом рассказала Нестерова Ефросинья Филипповна. В кружок входило более 10 человек, в основном бедняцкого сословия. Среди них Петр Пастухов, Александр Сыпков, Кривошеев и другие. Когда пришли с обыском к Кривошееву, то в огороде под грядками был обнаружен тайник с политической литературой. Был арестован Пшеничный, учитель с хутора Родники, которого при аресте зверски избили, затем их отправили в Урюпинскую тюрьму. Следы их затерялись в Сибири, куда уехали и их жены. Кривошеев избежал суда, потому что был зятем станичного атамана Тельнова.

Станичники служили в Первом Донском полку Хоперского округа. Но еще до службы в девятнадцатилетнем возрасте принимали присягу, затем месяц были в майских лагерях, где их учили военному делу. Станица Луковская значилась под № 7. И лошадей клеймили №7. После лагерей молодые казаки собирались в армию: готовили коня, если не было коня, его покупало общество, выделялось для этих целей 100 рублей. Станичный атаман покупки производил сам: шашку, пику. Шинель. Два мундира, шаровары с лампасами, плеть. Все лето казаки занимались учением на плацу, рядом с церковью, ныне там разбитый парк. До обеда под командованием урядников занимались казаки в пешем строю, после обеда в конном. Гоняли до седьмого пота, если провинился, всыпят горячих, а то и в холодную посадят. И первого января забирали ежегодно на царскую службу.

Когда грянула война 1914 года, уходили казаки сражаться за царя и Отечество. Запылили из станицы сотни за сотнями в сторону Урюпинской. Стон, плач казачек стояли в станице по сыновьям и мужьям.

Закипела мясорубка на фронтах, тысячи казачьих душ перемалывались, гибли в болотах, отравлялись немецкими газами, в станице появились беженцы и раненые. Конца войне не было видно.

В конце семнадцатого года казачьи полки были демобилизованы с германского фронта, а в апреле 1918 года они двинулись по своим станицам. Демобилизованные принесли весть о революции, о том, есть партия большевиков, возглавляемая Лениным, что он дает бесплатную землю беднейшему казаку и мужику.

Сместили в станице последнего атамана Орлова, но землю побаивались брать, в атаманском правлении еще красовался портрет царя. Попа пришлось посадить в «клоповник», но подняли старухи «бунт», после чего его освободили.

А с фронта в станицу все продолжали прибывать казаки, распропагандированные красными. Они, как умели, разъясняли, что счастливую жизнь в руки никто не даст, еще не раз прольется кровь. Слова оказались пророческими.

В это же время генерал Каледин организовал «Круг спасения Дона». В станице была объявлена мобилизация. Формировались сотни и полки для борьбы с Советской властью, но патриотизма того не было, как в 1914 году. Многие уклонились от мобилизации. Одни подались в Борисоглебск - в отряд Сиверса, другие - в отряд к Подтелкову…

В романе Михаила Шолохова «Тихий Дон» в списках казненных упоминается Тихон Молитвин, уроженец станицы Луковской. Перед расстрелом он сумел через попа передать записку родным в станицу.

Живописные места вокруг станицы были свидетелями зверских расправ, как над красноармейцами, так и над белыми. Разделилась станица на красных и белых. Огненный восемнадцатый год катился по хуторам и станицам. И забыли о том, что в казачестве нет уз святее братства и товарищества. В этом же году была установлена Советская власть в станице. Она часто переходила из рук в руки, иногда в течение суток.

Вот как вспоминает революционный период полковник Иван Ломовцев: примерно за полгода до революции неблагонадежная часть населения была выселена из станицы. В основном неблагонадежными были иногородние, в том числе дяди Ивана - Гаврила и Петро и дед Кондрат Макарович: подогнали подводы, погрузили в арбы и вывезли в Калач Воронежской губернии. Вместо атаманского правления создавался реввоенсовет, куда входили граждане станицы из числа бедных казаков, наиболее подготовленных для революционной деятельности.

Население станицы как бы разделилось, началась междоусобная борьба, кулаки и более зажиточная часть казаков придерживались политики Каледина и ему подобных и ступали в белогвардейскую армию. Казаки и иногородние, которые относились к беднякам, придерживались революционной политики и вступали в ряды Красной гвардии. Периодически в станице разгорались кровопролитные бои по нескольку суток. Сражения были жестокие не только по силе боя, но и нарушались семейные взаимоотношения, когда один брат сражался в красной гвардии, а другой - в белой. Так было у братьев Чикиновых между Иваном и Михаилом. Было и так, отец - у белых, а сын – у красных.

При отступлении войск иногда бросалось различное военное имущество, оружие, а мальчишки пользовались этим случаем, растаскивали по своим захоронениям, а потом использовали в своих играх. Иногда все заканчивалось трагедией. Белые часто проводили в станице экзекуции: виновных секли на площади, привязывая их к скамейке. Это побуждало уходить к красным. Ушли к ним братья Асиновские, братья Тарановы - Василий, Федор, Иван и Филипп, братья Черничкины. Красными партизанами стали Василий Коновалов, Казьма Бабкин, Иван Корниенко, Иван Кулюкин. В Первой конной сражался Егор Никитин, награжденный орденом Красного Знамени. Он единственный из Луковской, награжденный орденом в гражданскую войну.

В станице около сотни человек сражались за Советскую власть, не щадя жизни. Многие погибли. Основная масса казаков сражалась в белой армии: около 85 процентов тех, кто мог держать оружие. Поэтому и называлась станица «белогвардейской». Живописные места вокруг станицы были свидетелями зверских расправ над красноармейцами. Один из них, Николай Москвин попал в плен к белым. Станичный богатей по кличке «куркуль» вызвался конвоировать его в Урюпинскую, вывел из станицы и расстрелял на берегу Хопра у Почтарева луга. У местечка Тернового Агафон Пундиков порубил семерых красноармейцев, которые были связаны веревкой. Эту казнь видела Степанида Толстопятова с сестрой, возмездие настигло и Агафона. Лилась невинная кровь.

Вспоминает Василий Степанович Асиновский:- После курсов агитаторов в Москве прибыл в родную станицу. Избрали меня председателем станичного исполкома. Была создана партячейка, организован комсомол, создавалось и сельское потребительское общество с отделениями во всех хуторах станицы. Открыли столовую для детей до семи лет с трехразовым питанием. В народном доме (клубе) собиралась молодежь, занимаясь художественной самодеятельностью. Была организована дружина по борьбе с бандитизмом из двадцати красноармейцев, вернувшихся домой. Это были первые шаги Советской власти. Шел 1921 год. В лесах и балках скрывались остатки банд Дудакова, Жукова, Фомина. Боясь расплаты за свои зверства, они только ночами нападали на хутора и на станицу. Вечером 22 июня более десятка бандитов ворвались в станицу. Зарубив дежурного милиционера Федора Полухина, бандиты поскакали к дому, где жил председатель Совета Лапин. Зверски убили его с женой. Ныне в центре станицы поставлен обелиск погибшим в годы гражданской войны.

Ничто уже не могло помешать станичникам создавать машинные товарищества. В Максимовской и Гириной балках выросла коммуна. В нее входили Федор Асиновский, Василий и Иван Желтобрюховы, Григорий и Василий Черничкины, Петр и Иван Орловы. В то время легендарными стали имена первых коммунистов станицы Василия и Федора Асиновских, Ивана Герасимова, Ефросиньи Фоминой, Григория Сергеева, Сергея Черничкина, Михаила Чикинова, Николая Кругликова и Афанасия Суровцева, Ивана Филатьева. Тягу к свободе у бедняков вырвать уже было нельзя. Станица начинала жить новой жизнью. Тяжело перенесли революционную разруху. Иногородним выдали землю, стали разводить скот, одновременно ремесленничали. Огромную роль в культурной и социально-бытовой жизни играли учителя Луковской школы.

Из воспоминания Николая Прокофьевича Слатвицкого: «Станица Луковская дала мне дорогу в жизнь, и я всегда об этом помню. С честью и достоинством служу своему народу, Родине и России». Николай Слатвицкий живет в Саратове, инвалид войны и труда. Батрачил на хуторе Головском, Федосовском и в ст. Луковской. Население в то время здесь уже было 6500 человек, около 1300 дворов, население по сравнению с 1910 годом сократилось почти в два раза. Агроном в станице был Скрипкин Василий Иванович. В станице была мельница, принадлежащая Домахину.

В это время возвращаются из армии два брата Подъюсовых: Аким и Михаил - бывшие ремесленники, хорошо разбирающиеся в технике. Надо было восстановить мельницу, и хозяин предлагает братьям выгодную сделку: деньги, материал его, а работа, ум - их. В придачу они становятся компаньонами, то есть 1/3 мельницы переходит им. За 2-3 года братья разорили бывшего хозяина и стали владельцами мельницы. За последующие два года они приобрели еще одну мельницу и, конечно, разбогатели благодаря своему труду. Наемный труд не использовали. Подходило время коллективизации, Аким, будучи прозорливее брата, предлагает Михаилу добровольно, опередив события, сдать мельницу и другое имущество в совет бедноты. Но Михаилу трудно было расстаться со своим имуществом. Он не принял предложение брата… Аким остался верен своему решению. Идет в совет бедноты, пишет заявление, в котором отказывается от своего имущества в пользу бедноты, (двухэтажный дом, мельница, лошади), получает документы и уезжает в Донбасс, где работал до самой пенсии горным инженером. Михаила же постигла участь всех раскулаченных, только на старости лет приехал он в город Урюпинск из Казахстана.

Беднякам и середнякам выделялась помощь деньгами на приобретение сельхозинвентаря и рабочего скота. Таким образом, проходила смычка между городом и деревней. Во всех хозяйствах работала торговля, пришло время НЭПа. Были созданы женсоветы, неграмотность населения сказывалась на производстве. Многие не умели даже считать деньги. Стояла задача ликвидации неграмотности. Были созданы ликбезы. На село поехали студенты, привлекались люди, умеющие писать и читать, чтобы научить других грамоте. Учеба была организована по десятидворкам, одна из которых находилась около Хопра в «Остром», где было 36 дворов, ныне их осталось восемь.

Пошла учиться в ликбез и Анастасия Толстопятова, ее дед Михаил Павлович считался грамотным, он закончил садово-огородническую школу в 1914 году. Выдали ей тетрадь, карандаш. Анастасии учение не поддавалось. Научилась писать только крестики, когда требовалась ее подпись, против своей фамилии ставила крестик. Но что удивительно, вспоминает ее сын, Василий Михайлович, деньги считать (несмотря на их смену),- царские, Керенские, советские, менявшиеся несколько раз, умела до самой смерти, и знала счет деньгам, не доверяя даже деду. Понимала каким-то особым чутьем, обмануть её было невозможно. А тетрадь, полученную в ликбезе, отдала сыну и строго приказала: научись ты сынок грамоте, а мне старой грамоты не постичь. На её тетради, когда Василий пошел в школу. Писал он палочки и крючки, а затем и буквы. «Запомнил я это на всю жизнь, - вспоминает Василий Михайлович Толстопятов,- нужно учиться и учиться не только грамоте, но и жизни»…

Жизнь не стояла на месте, хотя и очень медленно, станица становилась на ноги. Первый трактор появился в коммуне. Бывшее атаманское правление было отдано под народный дом (клуб). Была открыта изба-читальна, была до революции станичная богатейшая библиотека, но большая часть книг куда-то исчезла. Работали кружки - антирелигиозный, драматический, спортивный. Первым избачем был в станице Николай Прокофьевич Слатвицкий. Имелся детекторный приемник и две пары наушников, тоже в библиотеке. Давали наушники тому, кто мог передать услышанные новости. Таким образом, узнавали новости из Москвы, да и то, что творится в мире.

Из воспоминания Бывшева Федора Ивановича, работавшего зав. Облоно в Волгоградской области:- Бывшева Марфа Михайловна после смерти мужа, спасаясь от голода, с четырьмя маленькими детьми приехала в станицу Луковскую. Для меня и моих сестер станица стала второй родиной. Мне в то время станица показалась маленькой Швейцарией по своей красоте. Лес,горы, Хопер, густонаселенные улицы поразили меня. Помню похороны Лапиных и милиционера Полухина. Был духовой оркестр, выступали товарищи, пели песню: Вы жертвою пали в борьбе роковой…» Центр станицы был застроен красивыми домами - это дом попа Левицкого (отец Федор), рядом дом- попа Ивана Викулова, в нижнем цоколе была его лавка, наверху жил хозяин, размещалась почта. Корреспонденцию доставлял на все хутора письмоносец Шурка Каныш. В подвале этого дома жила и наша семья. В 1925 году открылась семилетняя школа. Учителями работали Шлыков Никита Васильевич, Чекинов Георгий Михайлович, Аршинова Пелагея Андреевна. В луковской школе учились со многих хуторов, а именно: из станицы Проваторовской - Попова, Полякова, из ст. Тепикинской - Петрова Анна и дети попа Бармина, с Краснополья - Сундуков, Кравцова, Войтковская, Груздев (Андрей Иванович впоследствии работал директором школы в Динамо), с Успенки - Агеева, Литвинова, Балашов. Но это дети хорошо обеспеченных родителей, а крестьянская беднота в 5-7 классах почти не училась…

Первым директором Луковской семилетки был Рогачев Константин Петрович. Библиотекой и клубом заведовал одно время Пименов Владимир. Комсомол возглавлял Лябин Михаил, оба они впоследствии занимали высшие посты в правительстве Прибалтики…

В школе была в то время создана пионерская организация. Первыми пионерами были: Литвинов П., Ниточкин Д., Толстопятов И., Васильев В., Пастухов В., Юрасова Н., Дудецкая З., Гетманов П., Тельнова М. Детей богатых и НЭПманов тогда в пионеры не принимали. К тридцатым годам станичная комсомольская организация насчитывала в своих рядах около шестидесяти человек.

Дмитрий Никитин, рабочий, присланный из Москвы с завода «Динамо», был секретарем кустовой комсомольской организации. Большинство комсомольцев принимали активное участие в общественно-политической работе среди молодежи и населения станицы. По воскресеньям в клубе по воскресеньям устраивали спектакли, танцы под гармошку. Танцевали вальс, краковяк, гопак. Особенно хорошо танцевал «барыню» и «цыганочку» Саша Аршинов. Михаил Суровцев руководил спортом. На площади в субботу и воскресенье были массовые гулянья молодежи, с песнями ходили на Хопер. Иногда устраивали кулачки. Они проходили без злобы, получали шишки и синяки - в порядке традиций.

Перед коллективизацией бывшие белогвардейцы и кулаки начали проявлять контрреволюционную деятельность. Был раскрыт заговор донских казаков, в который вступили и наши станичные казаки. В одну из ночей органами было арестовано и вывезено на санях в Урюпинскую тюрьму около пятидесяти человек. Впоследствии было сообщено в газете, что за проявленную активность в контрзаговоре бывший окружной атаман казак Луковской станицы Якимов и его старший сын были расстреляны.

Комсомольцев привлекали к поиску оружия во дворах арестованных, к охране покоя в станице, к выявлению бандитов. С осуществлением новой экономической политики (НЭП), жители станицы стали подниматься на ноги. Укреплялось единоличное хозяйство, заметно оживился народ. «Наряду с укреплением хозяйства, - вспоминает Бывшев Ф.И.,- заметно стало раздвоение, быстро развивались кулацкие хозяйства, но и увеличивалось число бедноты. Обострялась классовая борьба среди молодежи, появлялись группы молодежи из обеспеченных - это Аршинов, Токарев, Титова, Антимовы, которые не могли дружить с беднотой-голодранцами. Они всячески притесняли, унижали морально. Бедные крестьянские хозяйства всегда были зависимы от кулаков. К примеру, семья Ниточкиных обычно весной занимала на семена у Сафоновых. Ниточкиным никогда не хватало своего хлеба. Особенно бедно и униженно жили иногородние.

С 1921 по 1929 год Федор Иванович Бывшев пас телят частного сектора (по 120-150 коров в стаде) ней весны до Покрова дня, а зимой учился в школе. Две старшие сестры нанимались в няньки. Мать в летнее время работала поденно у богатых: косила, вязала снопы, скирдовала, а в зимнее время ткала холст.

Вплоть до 1929 года еженедельно в станице проводилась многолюдная ярмарка-базар. Съезжались в станицу со всех хуторов. Приезжали лавочники с «красным товаром»: ситец, кожевенные товары, привозили скот - овец, свиней, лошадей. Обязательно устанавливалась карусель на площади, громко играла музыка. А в конце базара, к полудню, начинались кулачные бои. «Гора» и «средина» против «Угла» и «Плешаков» (название мест в станице).

12 октября 1929 года в станице был организован колхоз. Комсомольцы активно оказывали помощь в коллективизации, ходили по домам, агитировали крестьян и сами вступали в колхоз. В колхозе организовали комсомольско-молодежную бригаду, в которой работали Водолазов, Ломовцев. Первая посевная давалась трудно. За зиму быки истощали, еле стояли на ногах. Дело было в том, что быков взяли на колхозный двор осенью, корма для них не хватало. Сельский Совет во главе с председателем Иваном Дудецким и уполномоченными давали задания по раскулачиванию. Под раскулачивание попали не только кулаки (кого нужно было кулачить, вовремя покинули станицу), в основном середняки-костяк работающих в станице.

Многие семья состояли из десяти и более человек. Описывали их имущество, которое после делилось среди бедноты. Коллективизация проходила столь быстро, что в станице одни из первых в Сталинградской области успешно завершили её. Никакие слухи об общих женах и одеялах не смогли остановить коллективизацию.

Заявление в колхоз писали целыми семьями, не думая о будущем своих детей. Народившийся ребенок автоматически становился колхозником. Такое творилось вплоть до 1960 года. Спасибо директору МТС Дегтяреву, который дал мне направление на работу в училище. Так я сумел получить паспорт и стал на учет в Урюпинске. Какие бы беды ни пережили люди, вынесшие на своих плечах жестокости коллективизации, раскулачивания, выселение из родных мест, никогда они не забывали о своей станице Луковской.

Никогда не думал Николай Захарович Александров, что его семья из 19 человек попадет под раскулачивание. Отец его служил в Красной Армии в отдельной Туркестанской кавалерийской бригаде в звании старшины. Все время участвовал в ликвидации басмачества в Средней Азии. Отец, когда в 1928 году вернулся из армии, устроился в Урюпинске на завод (ныне крановый завод), т.к. было невозможно прокормить такую большую семью в станице.

Николай вспоминает: « Зашел в дом уполномоченный, говорит: « Собирайтесь сборы один час. Подвода была рассчитана на три семьи. Дед успел одеть детей, взять кое-что из еды и одежды, а мать сбежала. Дети раскулаченных пошли по этапам вместе с родителями с узелками под мышкой, держась за подводу по дороге Луковская-Урюпинск, к станции. А из Урюпинска отправляли ни в чем не повинных людей в Сибирь и Казахстан на строительство Беломоро-Балтийского канала. Многие умерли в местах ссылки, прожив два, три года. И только единицы вернулись в родное Прихоперье. Неизвестно, за что страдали бывшие казаки моей станицы, которые под знаменами Скобелева в 1877-1878 годах освобождали Болгарию, в 1914- 1917 годах сражались против Кайзера на фронтах первой мировой войны, возвращаясь в станицу калеками, отравленными немецкими газами. Обильно поливали кровью поля гражданской войны, убивая друг друга. В Хоперском крае шло расказачивание по указанию Свердлова. Садились на коня, защищая Отечество словно невесту, поцеловав казачью шашку, бережно вкладывали ее в ножны, огрубевшими от работы руками забрасывали карабин за спину и покидали станицу, заглушая казачьей песней, плач жен, матерей и невест. И за это за все их еще раскулачили.

В этот день из Луковской вместе с Александровыми увозили 15 семей. А мать шла следом, сопровождая обоз. Таких беженцев оказалось несколько. В одной из стоянок на разъезде пришла мать, отец взял лошадь и тайком прискакал к нам. Они сказали, что сумеют нас выручить. До самого места ссылки сопровождала мать. Устроившись на работу, она часто приносила нам с дедом продукты. Дед вскоре заболел и умер. Вспоминал он часто родную станицу, удивлялся, за какие же грехи наказал нас Бог. Жили по совести, всегда всем помогали.

Кто-то донес, что у нас есть родственник- полный Георгиевский кавалер. В ссылке Николай Захарович жил с чужими людьми, потом бежал из ссылки. Его подобрал местный житель и отвез к матери. С ней они поехали в Сталинград, где отец работал на заводе «Баррикады» монтажником.

Николай Захарович Александров - один из Луковских казаков - был участником Парада Победы 1945 и 1955 года.

Жизнь не стояла на месте. Весной выехали в поле, даже начали пахать на коровах. Работали от зари до зари, вместе с коровами и быками, валились с ног. Дети были погонщиками. Не раз раздавался детский крик над полем, когда бык наступал ребенку на ногу. Раздетые и разутые создавали светлое будущее коммунизма. Трудное было время, и хлеб доставался непросто. Он был полит не только потом, но и кровью станичников, которые вступили в колхоз. Несмотря на кулацкие угрозы, работая не покладая рук, Аникандр Севостьянов, Петр Нехорошев, Мефодий Браташов, Василий Коновалов, Григорий Галкин, Ольга Макарова, Пелагея Бывшева и многие, многие другие. Тогда входило в колхоз имени Ворошилова десяток хуторов. В 1930 году колхоз разделился на мелкие хозяйства. В Луковской станице стало три колхоза и четвертый в х. Остряковском. Вот что писала в 1930 году районная газета «Колхозное знамя»: « В Луковской станице уборка хлебов прошла за 19 суток. Скошено 1906 га. Обмолот хлеба производился тремя бригадами. Хлебозаготовки идут хорошо. Колхоз в каждые два дня выбрасывает на заготовительный пункт пятьдесят подвод».

Молотили хлеб молотилкой да катками, косили лобогрейками вручную, вязали в поле снопы. И, несмотря на это уборка проходила в предельно короткое время. Это действительно был подвиг наших отцов. Сидели тоже на быках и лошадях. В первой бригаде начинали на Сурках, затем на Перевесе, в Голой и Майоровской балках. В поле жили неделями. Днем сеяли, ночью пасли быков. Приезжали всевозможные «толкачи»- одни действительно оказывали помощь колхозу, но многие вредили. Однажды начали косить траву в Голой балке, но приехал очередной уполномоченный и с криком набросился на Степана Чикинова: «Приказываю сеять пшеницу, а не то всех пересажаю, в Сибири сгною». А где уж пшеницу сеять, когда убирать через неделю. И такое бывало.

Правда, колхозники не подчинились дурацкому приказу, и, наверное, уполномоченный понял, что перегнул палку, поэтому все и обошлось без последствий.

На следующий год были организованы курсы трактористов. Учиться желающих было много. Посылали самых лучших. Учились и женщины - Матрена Железнова, Марфа Горбачева, Пелагея Бывшева, Ефросинья Сурова. Первым трактористом стал Иван Пастухов в хуторе Остряковском, а первым председателем колхоза там был посланец царицынского пролетариата Вильгор.

Как только закончилось строительство Сталинградского тракторного завода, была организована Нижнедолговская МТС. Из Урюпинска через Луковскую гнали тракторы в МТС. Никогда не видавшие стальных коней, станичники, особенно мальчишки, заслышав гул моторов, бежали смотреть на них, старались уцепиться и прокатиться. Старухи, крестясь из ворот, говорили, что это чертова колесница- вся земля провоняет керосином и не будет ничего родить.

Тракторы подогнали к церкви. Колеса металлические со шпорами блестят на солнце. Окрашены в темно-серый цвет. Пахнут свежей краской. Со всей станицы сбежались дети поглазеть на стальных богатырей. Открыли двери церкви, сделали специальные трапы-настилы. Их положили снаружи и внутри церковных дверей.

Завели тракторы. «Кто же будет загонять тракторы в церковь»,- гадали зеваки. Многие раскрыли рот, когда к одному из тракторов подошла молодая женщина в красной косынке, села за рычаги, включила скорость, и трактор медленно по трапу стал въезжать в церковь. Это была первая женщина-трактористка Ефросинья Григорьевна Сурова.

Загоняли тракторы в церковь на хранение, боялись, как бы не повредили их и не сожгли. А может быть председатель имел в виду другое. Церковь- это святое место, и не каждый рискнет войти в нее ночью. Тем не менее, на всякий случай поставили сторожей с ружьем охранять тракторы. В тот день впервые увидел тракторы Василий Михайлович Толстопятов, который впоследствии сам всю войну проработал на тракторе.

А еще отложилось в памяти у Василия Михайловича снятие колоколов со станичной церкви. Рушили вековую историю казачества, и никто не вспомнил, что церковь была построена, как дань героям-казакам, погибшим на поле брани с французскими завоевателями.

Вокруг церкви собралось тогда много народу, вся станица, даже с соседних хуторов приехали люди посмотреть. Первый колокол упал вниз, зарывшись в землю, его оттянули в сторону, затем упали и остальные колокола. Один маленький колокол чудом сохранился в школе, как память о былом. Сегодня под звон этого колокола проводят первый и последний звонок в школе.

После снятия колоколов все ожидали небесной кары. Старики и старухи переоделись в чистое белье и собрались помирать, но божьего наказания не последовало. Его не последовало даже после взрыва церкви.

Учителя Луковской школы шефствовали над комсомольской организацией. С их помощью многие парни и девчата уехали учиться в Урюпинское педучилище, медтехникум, культпросвет, в сельскохозяйственную академию имени Тимирязева, в Московский финансово-экономический институт, Саратовский мединститут. Посланцы станицы Луковской трудились на стройках тракторного завода, принимали участие в выпуске первых тракторов марки СТЗ.

Жизнь в городе стала намного лучше, чем в селах и хуторах, и люди под любым предлогом уезжали в промышленный города. Число жителей станицы резко сокращалось.

Расстраивался районный центр Нехаевский. Из соседних хуторов и станиц перевозили туда дома кулаков. Некоторые дома были вывезены даже из Динамо.

Бывало, понравится какому-нибудь районному начальнику добротный куренек, хозяев выселяли в кухню или в какую-нибудь завалюху, а дом перевозили в район. Но оставшиеся без крова и тому были рады - это все-таки лучше, чем выселка или лагеря, в которые попали многие станичники.

Анна брела по Луковской с детьми к своему дому, из которого была выселена. Одиннадцать детей, держась за подол матери, следовали цепочкой, словно утята, прося милостыню. Люди подавали, кто что мог, картофелину варенную, кусок хлеба, сухарики. Подавали и боялись, как бы самим не угодить на место Анны. Многих выселяли в Максимовскую балку - в дома, где находилась бывшая коммуна. Оттуда и пришла Анна, надеясь на милосердие властей, но не тут-то было! Через сутки подогнали подводу и погрузили их, горемычных, и увезли неизвестно в какие края. И ведь раскулачили только потому, что дом под железной крышей.

Выполнялись директивы Сталина и его подручных. И не случайно о Бабкине Козьме Григорьевиче «байки» и по сегодняшний день сохранились в станице. Это «красные партизаны» занимались больше пьянкой и объедали станичников по запискам сельского Совета. Кормили их по очереди казаки, боясь, как бы не загреметь под раскулачивание.

Приезжает как-то в станицу милиционер Фомин, увидев Казьму Григорьевича, спрашивает у него, где можно купить утку-крячку, так как начиналась весенняя охота на селезней. Да вот через два двора от магазина продают крячку. Недолго думая, участковый направляется к дому, который указал Казьма Григорьевич.

Зашел во двор, увидел женщину, стирающую в деревянном корыте белье. Он и спрашивает у нее: « Гражданочка, я слышал, вы утку-крячку продаете?» - Да ты что-рассердилась старуха - я тебе такую крячку задам, что и зубов не соберешь.

Схватила рубель, да за участковым. А тот не поймет, в чем дело. Оазывается старуху дразнили «крячкой». А Казьма Григорьевич, посмеявшись, пошагал к другу Ивану Ивановичу Корниенко. Вместе наметили они «жертву»- местных самогонщиков - припугнув выселением, можно у них задарма выпить самогонки. Приняв «на грудь» изрядную порцию горячительного, поддерживая друг друга, побрели «красные партизаны» по центральной улице, и рассуждая между собой. – Слушай, Иван,- говорит Казьма, как я буду произносить траурную речь, когда ты умрешь.

Иван улегся прямо в пыль на дорогу, вытянулся во весь рост, сложил руки на груди. Казьма, качаясь над другом, стал произносить траурную речь. – Товарищи! Ушел от нас красногвардеец, «красный партизан», который всю свою жизнь боролся за наше счастливое будущее. За нашу Советскую власть. Пусть земля ему будет пухом. – Неплохо ты обо мне сказал, Казьма, можно и помирать. – А теперь ты обо мне скажи,- просит Казьма Ивана и тоже ложится в пыль.

Еле ворочая языком, начал произносить речь Иван Петрович: - Товарищи! Перед вами лежит мародер, «советский опивала», колхозный «ожирала…»

Что тут было? Вскакивает Казьма, хватает камень да за Иваном вдогонку. Долго еще смеялась станица над этим случаем.

А между тем колхозники тянулись к колхозной жизни. Во главе с председателем Михаилом Федотовым вывели свое хозяйство в передовые. На трудодень колхозники стали получать по 5-6 кг зерна. В начале 1938 года колхоз купил первую машину- «полуторку». Это была премия по итогам за 1937 год.

Не обошли станицу репрессии тридцать седьмого года. Федор Лапшин, Григорий Черничкин, Григорий Саютин - неграмотные казаки- стали «врагами» народа. Погибли в сталинских лагерях. Тех, кто чудом выжил, оставляли там на поселение. На сегодня они все реабилитированы.

Шли разговоры о выборах в Верховный Совет, областные и местные Советы народных депутатов, но толком о них никто ничего не знал. Предполагали, будут выбирать в депутаты какого-то летчика Грекова или Юдина. И вот в погожий летний день над станицей появился аэроплан. Сделав несколько кругов, самолет приземлился на Пундиковом кургане. Сразу же к нему подъехали на тарантасе председатель колхоза, председатель совета. Летчиков повезли к клубу. Там было много народа, всюду красные флаги, лозунги. Встреча кандидатов в депутаты превратилась в праздник. А мальчишки в это время побежали поглазеть на самолет. Его охранял Степан Алексеевич Макаров. Близко не подпускал мальчишек к аэроплану. Около полудня встреча закончилась. Две пары лошадей, запряженных в лучшие фаэтоны, подкатили к самолету. Летчики попрощались с сопровождающими, надели кожаные шлемы и очки. Один сел в аэроплан, а второй стал крутить пропеллер. Двигатель заработал, второй пилот сел сзади первого, и самолет стал разворачиваться, затем набирать высоту. Вскоре он превратился в маленькую точку и скрылся за горизонтом. Долго еще станичники вспоминали это событие.

В станице была хорошо поставлена спортивная работа. Спортивным кружком руководил Иван Иванович Толстопятов. Тренировки и соревнования проходили в центре станицы на площади в выходные и праздничные дни. Привлекали и старых, и молодых казаков, служивших в царской армии. Одними из них были Степан Алексеевич Макаров и Иван Иванович Толстопятов. Они показывали все виды джигитовки, на всем скаку казак слева и справа рубит лозу. Кто больше срубит, тот и победил.

Занявшие первое место, посылались на районные, областные и даже всесоюзные соревнования. Победители награждались подарками.

Затем выступали те, кто на всем скаку с земли подхватит платок или шапку: казаки, которые искусно владели пикой.

На ровном месте клали тугой связанный узел (чучело), и всадник на всем скаку должен насадить на пику условного противника, то есть-чучело. Этим искусством отлично владел Дмитрий Карпович Иванов (как его называли казаки - дед Митяй).

Такие соревнования иногда проходили целый день, собиралось много желающих. В этот день в станице велась бойкая торговля. Продавались товары повседневного спроса. Здесь же «обмывали» призы. Победитель всех соревнований Степан Макаров был награжден настенными часами с боем. Долго бегали к нему мальчишки, разглядывая диковину, да что дети- старики и те заходили поглазеть.

Готовность колхоза к весенне-полевым работам отмечалась как праздник, с особым подъемом и энтузиазмом. В назначенный день становилась на линейку готовности вся техника: трактора, сеялки, плуги, сцепы борон, культиваторы… Готовили к посевной также вагончик для работающих в поле, как его называли казаки, - будка. Повар со всем необходимым набором посуды также был на проверке. Проверка, как правило, проводилась в марте.

На легковом автомобиле приезжал директор Нижнедолговской МТС Василий Павлович Кузнецов. Проведя в правлении колхоза официальную часть, члены комиссии шли смотреть готовность техники к посевной. Затем награждали передовиков. За победу в соревновании вручали отрез ситца или сатина, пуд (16 кг) проса. В это время повар Василий Васильевич Коновалов варил жирный борщ. После награждения всех приглашали на обед. Обстановка - как в обычные дни посевной в поле.

Так было из года в год. В преддверии весеннего сева торжественная обстановка радовала душу полеводов, давала заряд сил. Ныне все это забыто.

Росло благосостояние колхозников. В 1939 году каждому колхознику выдавали на трудодень 8-10 кг зерна. Многие получали по несколько тонн. Порой девать его было некуда. Привозили и ссыпали прямо во дворе.

Радовались люди: наконец-то дожили до светлых дней. И только, сидя по вечерам на скамейке возле своих подворий, вспоминали казаки о своих наделах земли, которые их не могли прокормить, как пахали на быках, коровах, лошадях. Постепенно стали забывать, как гуляли по их спинам нагайки и шомпола бандитов Дудакова, которые уводили со двора последнюю лошадь, уносили последнюю мерку зерна.

И по сей день помнят в станице деда Васяну, как человека воровливого, любившего прихватить то, что плохо лежит. И никогда у него ничего не находили - умел хорошо прятать. О нем в станице ходили анекдоты. Однажды украл и зарезал у соседей корову. Погрузил мясо в арбу и на коне повез домой. Лошади тяжело - мясо было завалено травой, а он приговаривает: « Но, старая, чего не тянешь, коровью тушу, что ли везешь?». Фактически же так оно и было. Привез мясо домой, захоронил под собачью конуру. А когда пришли милиционеры и начали искать, дядя Васяна им и говорит « Ищите, ищите, мясо ведь у собаки под хвостом, заплетено хворостом».

Проверили все амбары, полез участковый на потолок, а там два гроба стоят, один с пшеницей, второй с сушеными яблоками. Гробы дед сделал себе и бабке. Так ничего у деда и не нашли.

Любил дед Васяна сидеть около дома на бревне, не пропуская никого мимо. Возвращался с армии Алимушкин, прослуживший три года, подходит к деду, надеясь, что дед его не узнает и спрашивает: «Дедушка, а что это за село?» Дед угадал служивого и говорит: «Иди, иди домой Алимушкин дурак». Вот дед и встретил служивого. А много позже, во время войны, деда Васяню и ему подобных забрали в заложники, когда фронт был в 70-80 км от станицы, боясь, что они будут служить немцам.

Раньше в полях посевы одолевали саранча и черепашка. Взрослое население работало в поле, а детей привлекали для сбора клопа-черепашки и сгона саранчи с полей. Под руководством старшего дети. Растянув веревку по всей длине, шли по ржи и сгоняли саранчу. Она перелетала с одного растения на другое, но часть ее все же выгоняли на целину, где была раскидана тонким слоем солома. Солому поджигали. И так каждый день, пока у вредителей не отрастали крылья. Тогда за ними гонять было бесполезно.

Клопа-черепашку рано весной в опавших листьях, где он зимовал. Собирали в бутылки, затем сдавали в правление, а там его уничтожали.

Большим событием в станице стало кино. Кино было немое. Киномеханик крутил за ручку аппарата, перегоняя ленту. Свет давал генератор, который мальчишки крутили вручную. Так как у мальчишек денег не было, киномеханик снимал с ребят шапки, клал в ящик из-под киноленты, чтобы мальчишки не разбежались. За бесплатный просмотр каждый крутил генератор, обеспечивая освещение.

Позже стала приезжать в станицу полуторка с будкой, на которой было написано «Кинопередвижка». Часто в станицу наезжали артисты- клоуны, силачи. Сегодня в станице нет кино, и нет артистов…

Перепись населения – необходимое мероприятие государственного значения, но тогда оно воспринималось негативно, как будто советская власть что-то делала против крестьянства. Находились люди, нашептывавшие дурные сплетни вроде того, что мужчин будут содержать отдельно от женщин, или верующих от неверующих, грамотных от неграмотных, а детей будут забирать от родителей.

И вот настал день, когда стали ходить по домам переписчики, заполнять специальные анкеты. В анкете была графа « Веруете ли Вы в Бога?». Михаил Павлович ответил, что не верит в Бога, а его бабка Анастасия ответила, что верует в Бога. Как только ушли переписчики, сразу же бабка огрела деда кочергой: « Ах ты, безбожник, отделяешься от семьи. На том свете кипеть будешь в горящей смоле, ада тебе не миновать!»

Целых две недели дед жил на питомнике вместе со сторожем.

Мирный труд был прерван войной. На страну двинулись черные полчища фашистов. На площади в центре станицы состоялся митинг. Добровольцами уходили на войну Роман Толстопятов, Тимофей Макаров, Степан Тушканов, Степан Макаров, Александр Долгачев. На подаренных колхозниками конях вечером 22 июня 1941 года они ускакали в Урюпинск, где из добровольцев формировался казачий полк. В это время молодые казаки осаждали военкомат, просили отправить их на фронт. Такого подъема патриотизма станица еще не знала. Уходили парни на войну, станица опустела.

И в то же время надо было убирать хлеб, пахать зябь, заготавливать корма. Катастрофически не хватало рабочих рук. И тогда на трактора сели Серафима Камышникова, Татьяна Ерузина, Надежда Пастухова, Анастасия Коновалова, Татьяна Фастунова, прицепщицей работала Александра Попова. Всех невозможно перечислить. Нелегко было девчатам: сколько пролито слез, сколько бессонных ночей провели они, ремонтируя технику! Бывало, заглохнет двигатель, а силенок завести маловато, вдвоем крутили рукоятку и заводили трактор. Иная бежала на конец поля со слезами, ища бригадира, а, найдя, издалека кричала ему: « Миленький, помоги завести».

Люди знали одно: надо работать, растить хлеб для фронта. Это придавало им силы. На защиту Родины ушли на фронт и наши девушки. Были санинструкторами, зенитчицами, ходили в разведку Анастасия Ларина, Анна Шаляпина, Мария Винокурова, Ирина Чикинова, Мария Скрипкина, Мария Некрасова, Александра Кузнецова, Анна Ермилова, Евдокия Полякова, Анна Алпатова, Анна Мотовилина.

Тяжелой ценой ковалась Победа. Это они, наши женщины, отправляли обоз с зерном на Урюпинский элеватор, это они носили тяжелые мешки с зерном на второй этаж элеватора, это они не раз в холодной воде брели по Тепикинскому броду, чтобы сократить расстояние до станицы и снова везти зерно на элеватор, доили коров, ночуя на фермах под боком у животных. Своими телами согревали ягнят. Голодные и холодные пахали землю, косили хлеб, возили горючее из Урюпинска. Ни одного дня не простаивали тракторы из-за горючего. Жители станицы собирали деньги на покупку танков и самолетов, продав последнюю овечку, забывая о себе, о своих детях. На первом плане - была Победа. Победа любой ценой! От голода кружилась голова, а люди создавали благополучие в колхозе, сделав его одним из лучших в районе. Подвигу этому нет цены, его не измеришь деньгами.

Из воспоминаний полковника запаса Николая Захарьевича Александрова о боях в Сталинграде: « Город горел, даже солнечные лучи не проникали через пелену застилавшего дыма. Не было даже клочка земли, в который не попал снаряд. Ходили в лобовую атаку - стрелять было нельзя, зацепишь своих. Шли броня на броню. Настигнешь врага, врезаешься прямо в броню. Туман застилает глаза, но сердце радуется - опрокинулся танк со свастикой. Крепкие были наши танки тридцатьчетверки».

Н.З. Александров был участником Парада Победы 24 июня 1945 года. На параде нес Знамя восьмой гвардейской механизированной бригады. Он же был участником Парада Победы 1995 и 2000 годов.

Дивизия, в которой служил Владимир Некрасов, 22 июня приняла первый удар гитлеровцев. Вместе с ней он, в то время политрук, с боями отходил на восток. Прорвавшись с десятком бойцов, встретили разведчиков второй партизанской бригады. В. Некрасов потом в ней и остался воевать. Командовал взводом, был командиром разведгруппы. За отвагу и мужество любили его партизаны. Это они, партизаны Второй Ленинградской бригады, в 1941-1942 годах образовали знаменитый партизанский край, в который входила территория десяти районов.

В глубоком тылу советский народ не покорился врагу. Именно в этих районах люди, окруженные фашистами, сеяли и убирали хлеб. За всю войну немцы не смогли захватить эти районы. Более 200 подвод прошло под носом у врага в блокадный Ленинград. В.П. Некрасов позже вспоминал, что это был тяжелый рейд, потеряли не один десяток смелых и отважных партизан. Передовой не было, кругом-фронт. В газете «Ленинградский партизан» от 21 марта 1944 года в статье «Организующая сила» комиссар В. Ефремов писал: «Стянув силы со всей округи на ст. Ямы, немцы в сентябре 1943 года двинулись по направлению к деревне Безьва, имея перед собой задачу, сжечь несколько десятков прилегающих к Безьва деревень. Партизанская разведка, вовремя обнаружив движение сил противника, сумела предупредить командование бригады. Партизаны заняли оборону. Часа через полтора показались первые цепи бандитов, одетых в зеленые шинели. В этом бою особенно отличился политрук В. Некрасов. Под автоматно-пулеметным огнем противника он установил станковый пулемет и в упор расстреливал наступающие цепи врага. В бою ранило Некрасова, но он продолжал руководить обороной своего участка.

В одном из сражений в районе поселка Струги Красные командир Некрасов поднял свою роту и повел в атаку. Бежал впереди всех и вдруг упал. – Политрука убило!- прокричал Ваня Сергеев. Превозмогая боль, Владимир встал. Вражеская пуля попала в нижнюю челюсть, раздробив ее. Снег обагрился кровью. Партизаны яростно бросились на врага, приступом взяли оборонительный рубеж».

Для политрука Некрасова этот бой был последним. Он выжил, его доставили в Ленинград. Один из хирургов, делавший ему операцию, сказал, что он жить не будет. Но молодой организм боролся, выкарабкался из лап смерти.

Гордятся им земляки-станичники и жители поселка Струги Красные. «Псковская правда» писала о нем: « Его знали в колхозах, в совхозах, на предприятиях, в школах - всюду, где трудится и учится молодежь. О нем немало написано в книге « Партизаны Псковщины». В мирное время о нем не раз писала наша районная газета « Красное знамя» и газета «Псковская правда». Таким был луковский казак, человек из легенды, Владимир Некрасов.

Есть что вспомнить полковнику запаса уроженцу станицы Луковской Владимиру Михайловичу Барабанову.

…День и ночь над Сталинградом рвались бомбы, снаряды. Кипела Волга от раскаленного металла. Горел мазут, плывший по воде. Ночью работала переправа. В Сталинград перебрасывались снаряды, патроны, продукты, подкрепление, обратно везли раненых, детей и женщин.

Роте, под командованием старшего лейтенанта Барабанова, был дан приказ: выбить немцев из вокзала и прилегающих к нему развалин.

За Родину! За Сталина! За мной! Ура!- неслось над площадью.

Как только бойцы ворвались в развалины вокзала, завязалась рукопашная схватка. Стоны, крики раненых, автоматная очередь- все смешалось в ночи. К рассвету вокзал был взят.

Затем бои на Курской дуге, форсирование Днепра, освобождение Киева. Победу встретил в Берлине. Отдыхая в Луковской, Владимир Михайлович привел сына на старое подворье, где родился он сам и жили его предки. Сказал тогда ему: «Отсюда, сын, начинается твоя Родина, а не из города Краснодара. Запомни это. Будь достоин своих предков».

Для моего поколения Иван Тихонович Литвинов остался в памяти учителем математики и геометрии, но он еще и солдат Великой Отечественной. За участие в прорыве блокады Ленинграда получил медаль « За оборону Ленинграда».

2 мая старший лейтенант Иван Литвинов оставил на рейхстаге свою подпись. Мы, тогдашние ученики, гордились своим учителем.

Капитан Николай Иванович Толстопятов воевал в армии Рокоссовского. «На войне,- вспоминал Николай Иванович,- восемнадцатилетние становились седыми».

Петр Дмитриевич Гетманов воевал в 12-й воздушной армии. Ушел на фронт вместе со своими учениками. А в августе 1945 года участвовал в разгроме Квантунской армии. В 1946 году демобилизовался и сразу приехал в Луковскую. Приказом РОНО был назначен завучем школы и преподавателем химии. По его инициативе школу преобразовали из семилетки в десятилетку.

После 45-летней разлуки встретились в Луковской средней школе выпускники военных лет Михаил Петрович Суровцев и Анатолий Иванович Локтионов, считавшие друг друга погибшими. Оба воевали, защищали Родину от врага.

Они долго стояли, обнявшись, слезы у обоих текли по щекам. Эта их встреча была последней. Их ныне нет в живых.

Как бы сегодняшние «демократы» ни искажали историю, какую бы грязь ни лили на солдата-Победителя и тружеников тыла, им не запятнать Ваши добрые имена. Это Вы, уважаемые мои казаки-станичники, защищали Москву, у сталинградских стен стояли насмерть, горели в танках, выбрасывались из пылающих самолетов, сражались в партизанских отрядах, дрались на Курской дуге под Прохоровкой, прорывали блокаду Ленинграда, форсировали Днепр, освобождали Норвегию, Польшу, Венгрию, Чехословакию, брали Берлин. Ваша юность пропитана дымом пожарищ, пропитана порохом. Это Вы, поседевшие прежде времени, сдавали экзамен на мужество в сраженьях и походах.

Победа! Фронтовики возвращались домой в родную станицу. Не успев отдохнуть, бывшие танкисты стали устраиваться на работу. Многие сели на тракторы, заменив женщин и подростков. Некоторые уезжали из станицы восстанавливать Сталинград. Город еще лежал в руинах.

Надвигался голод, своей костлявой рукой он охватил все Поволжье. Была сильная жара, потрескалась земля, изнемогало от жары все живое. Даже ящерицы куда-то попрятались. Могучие дубы-великаны и те не выдерживали зноя, опускали листву. Казалось, жизнь замерла. В такую жару ученики с Пелагеей Андреевной Суровцевой шли в поле собирать колоски. Какой ни возьмешь в руки колос, он был почти пустой. А если и было зернышко, то очень щуплое. Собранные колосья приносили к комбайну и высыпали в молотилку. Колосья собирали каждый день. Людям, рожденным перед войной, эти колосья снятся во сне и поныне.

Зимой сорок седьмого года в школе была открыта столовая для детей. На большой перемене выдавали суп и по маленькому кусочку хлеба. Кормили в то трудное время, чтобы спасти от голода. Бывшие фронтовики знали и верили, что жизнь наладится и стране будет нужна новая смена. Много подростков, стариков и старух ходили по дворам и просили есть. Некоторые из них умирали прямо на обочинах дорог. Деликатесом в тот голодный год считались ракушки. Оладьи пекли из желудей и вязовых листьев. Они были серо-зеленого цвета и совсем не пахли хлебом. С трудом заталкивали их в рот, но что-то есть надо было.

Как бы ни было трудно, станица выдержала голод и медленно, очень медленно стала становиться на ноги, одержала еще одну победу, на этот раз с голодом.

В 1948 году отменили талоны на хлеб. Колхозники стали получать зерно на трудодни. Но уборка давалась очень трудно. Кипела в радиаторах вода, тракторы СТЗ с трудом тянули прицепной комбайн «Сталинец-6». Молотилка еле-еле справлялась с обмолотом. Над комбайнами пыль стояла столбом. Комбайнеры Иван Ильич Криушин и Александр Чиковитов день и ночь работали в поле. Зерно отвозили в основном на быках, была всего одна «полуторка». Работали сутками.

Люди совершили невозможное. Подняли хозяйство, стали обживаться. Дела пошли в гору. В 1948 году на «Стрелке» и «Остром» (к-з Кагановича) была получена самая высокая урожайность. Награда лучшим- четыре ордена Красного Знамени. Орденом Ленина был награжден председатель колхоза Михаил Ефимович Федотов. Многие получили медали «За трудовое отличие», «За доблестный труд». Колхозникам выдали отрезы на костюмы и платья, туфли. Люди стали ремонтировать свои дома, обновлять крыши, обзаводиться личным хозяйством.

Если голод удалось победить, то займы, проводимые ежегодно, резали без ножа. Вроде бы это дело добровольное, а фактически, какую цифру назовут, ту и должны подписывать на денежный заем. Особо несговорчивых запугивали пистолетом или не давали спать всю ночь, брали казаков на измор, пока они не подпишутся на нужную сумму.

В трех километрах от Луковской около залива Чущеватого находился питомник. До 1917 года там была школа, которая готовила специалистов по плодоводству, виноградарству, огородничеству и пчеловодству. Выдавалось свидетельство об ее окончании. Один документ сохранился. В нем написано: « Предъявитель сего сын казака Луковской станицы Хоперского округа Толстопятов Михаил Павлович при испытании экзаменационной комиссией оказал следующие познания: по виноградарству 4 ½ балла. Свидетельство выдано в 1914 году».

Михаил Павлович Толстопятов перед войной и после был заведующим питомником. Сначала питомник занимал площадь 5 га. Он был обнесен колючей проволокой, вокруг - глубокий ров. Имелись так называемые «красные ворота» - центральные. Около них-коновязь. Все приезжающие привязывали лошадей. На территорию въезд был запрещен-там работали на лошадях, больных сапом. Был вырыт колодец, откуда на лошадях возили воду для полива. Колодец называли «сапным».

В центре питомника был дом из 2-х комнат под железной крышей, конюшня на 20 лошадей, 5 амбаров для хранения продукции, подвал для хранения овощей и фруктов, летняя кухня с печкой, в которую были вмазаны два котла для приготовления пищи. Имелись также плуги, бороны, бочки на дорогах.

Вся территория была разбита строго по квадратам. Выращивали на питомнике смородину, сливу, яблоки разных сортов, крыжовник, тутовник, виноград, клубнику, малину, а также капусту, свеклу, картофель, морковь. Работало там до 80 человек.

В настоящее время одичали яблони и черешня, нет смородины и крыжовника. Практически питомник оказался заброшенным.

В 1950 году три станичных колхоза и четвертый, в хуторе Остряковском, объединились в одно хозяйство, которое возглавил Федор Борисович Акишев. Колхоз стал набирать силу. Появились новые тракторы СТЗ-НАТИ, ДТ-54, начали строить фермы, стали рубить новые дома и сами колхозники. Крыши крыли не соломой, а новым для сельской местности материалом- шифером.

В 1956 году колхоз впервые стал участником ВДНХ и был награжден серебряной медалью выставки. На выставке побывали многие колхозники: бригадир Николай Дмитриевич Савельев, завуч Луковской средней школы Петр Дмитриевич Гетманов.

Строился Волго-Донской канал. На строительство канала уехали Иван Толстопятов и Григорий Карташов, Василий Гаврилович Толстопятов. А по Хопру в это время шли караваны барж в г. Урюпинск, к Комсомольским горам (святые горы). День и ночь они грузились камнем и плыли обратно к месту стройки канала. Говорят, что канал построен из камня, привезенного из г. Урюпинска.

Уезжали из Луковской станицы на освоение целинных земель Валентин Черничкин, Александр Желтобрюхов и другие. В это же время выполняли свой интернациональный долг в Венгрии Михаил Александров, Николай Герасимов, Петр Броворов.

Стала расти урожайность полей, многие доярки перешагнули трехтысячный рубеж надоя молока, а Татьяна Цуприк в то время уже надаивала уже более 4000 литров молока на фуражную корову в год. В 1970 году урожайность озимой пшеницы составила 31,9 ц/га, отдельные поля давали по 45 ц с га и более. В 1976 году с площади 138 га было получено по 65 ц/га. Из этого следует, что на Луковских полях можно получать богатые урожаи.

И все-таки своих вершин станица не достигла. Богатейший когда-то край превращается в пустыню и уже ощущается нехватка воды. А когда-то по берегам Хопра рос девственный лес, в займище были чистые, не заросшие камышом, кугой и чаканом озера. В пойме Хопра гнездились гуси, лебеди, утки. В пределах земли донской насчитывалось до 2 тысяч дикорастущих растений, свыше 200 видов медоносов, есть эфиромасличные, волокнистые растения. Сохранились и до наших дней лекарственные растения: ландыши, пустырник, боярышник, девясил, валерьяна. На опушках лесов растет душица, зверобой, в степи - чабрец и тмин песчаный (бессмертник), адонис (весенний горицвет).

Ввиду хозяйственной деятельности человека многие виды исчезли, даже ковыль украинский стал попадаться все реже. Практически не осталось пиона тонколистого, тюльпанов красных, желтых, синих.

Очень мало осталось диких животных: зайца, лосей, косулей, вепря. В Хопре почти не стало леща, судака, стерляди, красноперки, язей, даже пескарь и тот исчез. Исчезли осетр и белуга, раньше в Хопре эти рыбы водились.

Знаменитый водяной орех, росший в тихих заводях и заливах Хопра, где он? Его нет. Ерики когда-то были речками, а сейчас на дне оврагов остались лишь небольшие лужи да корчемажник.

Вырубили весь лес, который использовался для строительства кораблей. Известные всем хоперские пляжи покрыты илом, потому что вырубили лес по берегам Хопра и распахали землю вокруг.

Вокруг станицы много строительного материала - это песок, глина белая, красная, желтая, мел, известняк.

Имеются полезные ископаемые-геологи нашли колчедановую руду. Выступала на поверхность почвы нефть. В годы войны, да и после, люди собирали ее и применяли для освещения в самодельных лампах, так называемые коптюльки.

Из меловых плит строили дома и кухни, сараи. Имеется щебень, строительный камень.

Становится не по себе, что природа гибнет от небрежного отношения к ней человека. Становится жутко при мысли, что будущее поколение людей, которым предстоит жить в ХХ1 веке, будут узнавать о том, что были еще в нашем веке непроходимые леса, в реках водилась рыба, лесах зверье, травы росли густые и высокие, только из книг и кинофильмов.

Неслучайно из наших степей в Х1Х веке исчезла дикая лошадь-тарпан, а в 1850-1860 годах исчез и тетерев. Правда, ныне тетерев завезен в наши края и обитает по соседству с Максимовской балкой.

…Самолет МИГ-21, управляемый Виктором Стрибежевым, кружил над нейтральными водами Прибалтики, куда иногда заходили иностранные суда. Затем начали осваивать вертолеты МИР. Их готовили в Афганистан. Попав в Афган, перевозил живую силу и технику, летал с высшим командным составом афганской армии, перевозил снаряды. Вертолеты, словно стрекозы, опускались в пропасти, выбивая душманов, помогали наступающим батальонам громить банды. Не думала мать, что будет участвовать в этой страшной непонятной войне ее сын Виктор.

А Виктор писал домой: «Не беспокойся, мама, я не воюю, а вожу продукты в Кабул».

Чуяло, однако, материнское сердце, что он о чем-то умалчивает. И верно, через полтора года вернулся в родную часть с орденом Красной Звезды и афганской медалью.

Не успел еще привыкнуть дома, как снова поступил приказ: «Взять химкомплект и лететь на Украину в район Чернигова на выполнение неизвестного задания».

Все было покрыто глубокой тайной и только в Чернигове узнал Виктор, что произошла авария на Чернобыльской АЭС. Дано указание изучить обстановку и начать действовать. Майор Стрибежев приступил к выполнению задания. С высоты 200 метров сбрасывали мешки с песком. Эффект был слабый. Тогда было принято решение сбрасывать груз на внешней подвеске прямо в реактор. Сбрасывали свинец, мраморную крошку, охотничью дробь в мешках, доломит и т.д.

Первый день-десять вылетов, второй-пять, третий-пять. Это была норма для летчиков. После Чернобыльской АЭС попал Виктор Стрибежев в госпиталь, у него обнаружили опухоль желчного пузыря. Думал, все, жизнь закончена. Но врачи поставили на ноги.

И пишет сын письмо домой: «дорогая мама, так уж и быть, выполню твою просьбу, не буду больше летать. Виктор от полетов освобожден, его перевели на штабную работу.

Прошли годы, и мы, твои земляки, гордимся тобой. Ты оказался достойным солдатом.

Воевали в Чечне Александр Миронов и Дмитрий Суровцев, выполняя свой солдатский долг, а их матери, получая письма от сыновей, каждую строчку омывали слезами, изболелись душой: как там их дети, живы ли, здоровы?…

Триста семь лет станице. И всегда на протяжении этого времени казаки из Луковской честно выполняли свой священный долг перед Отечеством, защищая Родину.

Трудное сейчас время - не платят зарплату, детские, не вовремя приносят пенсию. Но в сентябре прошлого года в Луковской играли две свадьбы. А это значит, что люди живут надеждой, верят в лучшую жизнь. Будут и другие свадьбы, родятся дети. Станица будет жить!




Разделы / История и традиции.

 Казачий круг - Комментарии к статьям




Казачий круг - форум
Обсудить статью на форуме

Сайты партнеров





Версия для печати
Яндекс цитирования

2008-2015 © Казачий Круг. Все права защищены.Разработка и поддержка Казачий Круг
Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов. При использовании материалов сайта-ссылка обязательна.
ОпросыГостеваяНаш дневникПоискКарта сайтаДоска объявленийFAQ - Вопрос-ответ



Работает на: Amiro CMS