Казачий круг-История, традиции и культура казачьего народа.

Казачий круг-Независимый казачий информационный сайт. Основан в 2008 году. История, традиции и культура казачьего народа.

Казачий круг - Новости

Казачий круг - Статьи

Казачий круг - Осторожно ряженые

Казачий круг - Георгиевские кавалеры

Казачий круг - Майдан

Казачий круг - Фотоальбомы- Галерея

 




























Сайты партнеров

Казачья гамазея
 Дикое поле
Шермиции



Вольная станица

 

 



 

 


 










 

История, традиции и культура казачьего народа.

 

Вы пользуетесь Яндекс? Мы стали ближе, добавьте виджет "Казачий круг", и будьте в курсе самых последних новостей.
 

Казачий круг. История, традиции и культура казачьего народа.

История, традиции и культура казачьего народа.

добавить на Яндекс




Из казачьего зарубежья.

Митрофан Петрович Богаевский.

09.10.10

Сорок один год тому назад, Первого ап­реля 1918 года по старому стилю (14 апреля по новому) в ШЕСТЬ часов вечера, неподалеку от гор. Нахичевань на Дону, в Балабановской роще большевицкий комиссар Антонов выстре­лом из револьвера убил М.П. Богаевского, бывшего Помощника Донского Атамана А.М. Ка­ледина. «Суд большевиков». Такова была «награда» Митрофану Петровичу за его безмерно жертвенное служение Войску Дон­скому.

Впервые Митрофан Петрович был арестован в станице Денисовской Сальского округа войсковым старшиной Н. Голубовым ран­ним утром ШЕСТОГО марта 1918 года по старому стилю и затем, проходя тюрьмы станиц Платов­ской и Великокняжеской, лицом к лицу встречаясь с «народом», был привезен в Но­вочеркасск и заключен в гауптвахту. «Революционные» казаки пожелали видеть Митрофана Петровича собственными очами и Выслушать его, может быть, вынести и свой «приговор». В автомо­биле, вооруженным пулеметом, его достави­ли в Кадетский корпус, где должно было со­стояться гарнизонное собрание казаков. Зал был набит битком. На всякий случай, чтобы соответственно настроить казаков, первым слово взял военный комиссар Ларин. Он ска­зал: «Народный суд может свершиться и здесь. Воля народа везде». В приговоре ка­заков комиссар не сомневался. Но он их знал плохо. Они и под революционным ти­тулом оставались казаками. Они хотели видеть и слышать Митрофана Петровича. И слушали. На­пряженно. Не пропускали ни единого слова. Митрофан Петрович давал свое объяснение. Он из­лагал казакам правдивую картину событий и обстоятельств. Ему было что сказать, чем поделиться.

Это было слово казака казакам, брата к братьям. От сердца. Ясное и глубокое. Митрофан Петрович шел как бы по лезвию ножа, по краю пропасти. «Нечаянное» это было слово. От­кровение. Случай не повторяющийся. Ред­кое выпало счастье казакам: слышать Митрофана Петровича. Последнее его сло­во. К счастью, оно почти точно записано ны­не здравствующим полковником М.К. Бугураевым и впервые было опубликовано в журнале «Донская Волна», № 19, 1918 г., издавав­шийся под редакцией Виктора Севского (Вениамина Алексеевича Краснушкина, казака станицы Константиновской I Донского округа), позже также убитого ростовскими чекистами.

Не без основания Митрофан Петрович слыл Донским Баяном. Его слово, что вещая песнь Баяна, падало глубоко в душу казаков. И в сердце своем они его оправдали. Но обстановка, на­пряженная атмосфера, давление большеви­ков, не дававшие казакам одуматься, со­браться с мыслями, не дали им возможность его освободить и спасти. Большевики были более догадливыми. Они поняли значение Митрофана Петровича для казаков и их настроение. Драго­ценная жертва вырывалась из их рук. Ка­заки уже заявили, что они «не выдадут» Митрофана Петровича. И большевицкие заправила поспеши­ли. Казаки сделали роковую ошибку: не ос­вободив немедленно Митрофана Петровича, его на ночь от­везли в гауптвахту. Воспользовавшись оплошностью казаков, утром прибыл из Ро­стова карательный отряд из матросов. Они потребовали у стоявших на страже гаупт­вахты казаков оружие. Неопытные казаки, вместо того, чтобы оттянуть время, запро­сить свое казачье начальство и широко опо­вестить казаков гарнизона, подчинились. И участь Митрофана Петровича была предрешена.

Ныне 41-ая годовщина убий­ства Митрофана Петровича. За это время выросло целое поколение. Список казаков-мучеников не закончился ни А.М. Каледи­ным, ни его Помощником М.П. Богаевским и их преемниками. Прошли пробуждение Донских казаков весною 1918 года, их борьба с палачами Дона и России, шли годы эмигра­ции и советской власти, период Второй ми­ровой войны. Ухватившись за немцев, Каза­чество вновь пыталось стать против большевицких поработителей. Новый мученик: Походный Атаман генерал С.В. Павлов. А рядом с ним, его подвигами — опять предатели и карьеристы с их ничтожными, сомнитель­ными и грязными устремлениями. А позже — многочисленные казачьи жертвы во гла­ве с бывшим Донским Атаманом генералом П.Н. Красновым. И великие события и злоба дня затемняют память и значение для Дона М.П. Богаевского. Возникает долг осветить подлинное значение и смысл его служения Дону перед лицом родного ему Донского казачества. Вот наша задача. Она трудна. Может быть, нам не под силу. В одной статье ее и не исчерпать. Вы­полнить эту задачу в полной мере, очевид­но, придется в будущем, использовав более обширный материал, которого в наст мо­мент и нет в нашем распоряжении. Но по­сильно, хоть часть задачи, попытаемся вы­полнить.

Чем для Войска Донского был М.П. Богаевский?

Его роль в жизни и истории Войска ста­нет виднее, понятнее, если мы оглянемся на до-революционное прошлое Дона. ДВА ве­ка Донскими казаками правили сначала вы­служившиеся перед Петербургом казаки, его ставленники, а позже назначаемые тем же Петербургом генералы-неказаки. В помощники оттуда же назначались генера­лы-казаки, элементы, оторвавшиеся от ка­зачьей массы и верные «верхам», далекими чуждым интересам и чаяниям Казачества. Не без основания таких выслужившихся ка­заков казачья масса и поныне называет «пе­тербургскими» казаками. Они жили в Петербурге почти исключительно в узком кру­ге своих служебных и карьерных интересов, Они бывали доброжелательны к Казачеству, но это было отдалено и подчинено их лич­ным интересам. Но революция перевернула весь этот порядок. Эта казачья знать была вынуждена вернуться «домой», на Дон.

Донская казачья знать — потомки «вой­сковой старшины» — казахов, выслужив­шихся перед Петербургом, отмеченных при­вилегиями, чинами, дворянством, землей за счет Войсковой территории. А масса? Рядо­вые. Низы. Станичные. Хуторяне. Револю­ция низвела казачью знать. Но она ждала и ждет момент удовлетворить старые претен­зии.

М.П. Богаевский был иной мораль­ной, идеологической и общественной форма­ции деятель. И в чинах-то он был малых, по привычкам, характеру — штатский. Он был хуторянином, чистой воды интеллигент из казаков. Еще недавно, сравнительно, он был студентом Петербургского университета, филологом, а по своему общественно-полити­ческому воспитанию принадлежал к сту­денчеству эпохи 1904-10 г.г. Его знала ОДИНАДЦАТИТЫСЯЧНАЯ МАССА СТУДЕН­ЧЕСТВА. Как донец, он был председа­телем Донского студенческого Землячества. Но, по избранию многотысячного студенче­ства, он был одним из известных студенчес­ких старост. Студенты знали, что М. Богаев­ский донской казак, безпартийный, что он не подчинится партийным решениям, а в своих выступлениях и суждениях незави­сим. В этом была его казачья черта характе­ра. И тем не менее студенчество ценило его и избирало: он был созвучным обществен­ным идеям и идеалам, искренне предан мо­лодой, бурной студенческой массе. В нем це­нили его глубокую искренность и честность, его дар слова, знания и способность идти и против ошибочных увлечений, неправиль­ных мнений и шагов студенчества. Это была неизменная черта в характере Митрофана Петровича. Он был смел, независим и честен в своих суж­дениях. Но..., это важно, это неотделимо спа­яно с его душой и убеждением: он всегда жил интересами Донского казачества. Думы, заботы последнего, его чаяния и интересы всегда и неизменно были близки и родны Митрофану Петровичу. Он родился, вырос и жил в хуторе, имел широкое общение с Казачеством. Его язык, характер и быт были родной стихией Митрофана Петровича. Поэтому он был безпартийным. Но одновременно он жил и глубокими научны­ми интересами. С юных лет он жаждал знать и прошлое и настоящее своего родного Дона. Его мысль, научные и литературные устремления шли в этом направлении. Он себя готовил к культурной и общественной деятельности на Дону. Он не был револю­ционером, а именно культурником, обще­ственником и человеком научной мысли. «Высокие» сферы, чины, карьера его ни в малой степени не занимали. Он стремил­ся отдать Донским казакам в се свои моральные и духовные силы. Это было его народничеством, живым и почвенным. По окончании университета в 1910 году он явился на Дон и пошел по избранному им жизнен­ному пути. Но уже очень скоро его пригла­сили на ответственный и большой пост ди­ректора гимназии в станицу Каменскую (станица с 45-тысячным населением). И он стал по­длинным учителем казачьего юноше­ства. Он был свой, родной. Как чело­век с широким размахом духовных и обще­ственных интересов, он общественно быстро выростал и становился авторитетным обще­ственным деятелем. Когда революция опро­кинула все старые авторитеты и устои и для Донского казачества потребовались казаки, крепко спаянные с ним прочными духовны­ми и моральными корнями, знающие и спо­собные вести казачье дело, оно призва­ло Митрофана Петровича. Казачеству не чиновные, не знатные стали нужны, а дея­тели с живой общественной мыслью, жи­вым общественным характером и живой об­щественной инициативой. Молод был Митрофан Петрович. Но он был тот, в ком Войско нуж­далось. И этот молодой, штатский чело­век превратился, начиная от своей родной Каменской станицы, на Казачьих Съездах, на Донском Войсковом Кругу и во всем Ка­зачестве в высоко авторитетного деятеля, краеугольным камнем казачьего обще­ственного строительства.

Он был избран депутатом Каменской станицы на Большой Донской Войсковой Съезд апреля 1917 года, а потом на Большой Донской Войсковой Круг. И в том, и в дру­гом он был избран Председателем. На Большой Донской Войсковой Круге было более 700 членов. Моменты бы­вали сложные и бурные, опасные. Но Митрофан Петрович умело справлялся. Председателем он был по призванию, несравненным. Хорошо он знал казаков. Идея возрождения Донского Войскового Круга, выборного Донского Ата­мана в огромной степени, чтобы не сказать более, принадлежала Митрофану Петровичу. В нахожде­нии и избрании Атаманом А.М. Каледина первую роль и решительное слово принад­лежали ему.

К.П. Каклюгин в своей статье о нем в № 1 Донской Летописи от 1923 года, издание Донской Исторической Комиссии, на странице 47 говорит:

«За М.П. Богаевским упрочилась слава «Донского Златоуста», «Баяна», «Трибуна». Когда этот человек, маленького роста, с из­можденным желтым лицом калмыцкого ти­па, с впалой грудью, в скромном штатском одеянии выходил на кафедру для произне­сения речи и произносил первые слова, аудитория, как бы ни была многолюдна, раз­ношерстна — затихала, и с напряженным вниманием ловила каждое слово. Слабый грудной голос, речь без жестов, без мимики; спокойная, непринужденная неподвижная поза; однообразно звучащая интонация; от­сутствие патетических подъемов, лиричес­кого шопота... Просто, ровно, спокойно, мо­нотонно... Полное отсутствие внешних прие­мов ораторского искусства, внешних красот и искусственности...

Откуда же эта громкая слава Златоу­ста? Прежде всего следует отметить, что ко­гда вы слушаете речь Митрофана Петровича, — ничто внешнее не отвлекает вашего внимания — ни он сам, ни его манера, ни звук голоса, ни фразы и слова, ни дикция, ни пафос. Вы воспринимаете его мысль, которая развива­ется легко, логично с необыкновенной про­зрачностью и рельефностью, ясно, убеди­тельно, неотразимо... Вас постепенно захва­тывает то чувство, которое испытывает ора­тор, оно овладевает вами в полной мере. Вну­шенные вам оратором мысли и чувства вы воспринимаете так, как будто бы это ваши мысли и чувства...».

Нужно признать понимание и вскрытие К.П. Каклюгиным тайны воздействия речи Митрофана Петровича на слушателей замечательно удач­ными и глубокими. Действительно, слуша­тели воспринимали чистое существо мыслей и чувств Митрофана Петровича, ничем внешним не от­влекаемых, ничем внешним не приодетых, хотя бы для красоты и привлекательности. Это — редкий пример ораторской мощи. Пе­ред нами звучали сама неотразимая искрен­ность и сама правдивость на основе глубо­кой мысли и богатства знания.

Деятельность Митрофана Петровича К.П. Каклюгин характеризует так:

«...Митрофан Петрович отдавал себе полный отчет в той неблагоприятной обстановке, в которой приходилось работать... В этом разгуле разрушительной стихии заниматься творче­ством, созданием, организацией, выявлением созидающих народных сил, можно было только с тем огромным запасом духовных сил, которыми обладал этот неутомимый вождь и борец Казачества. В атмосфере анархии, развала, распада и разнузданности — он явился в творческой роли организато­ра, духовного руководителя, вдохновителя и борца за интересы и идеалы Казачества, за которые и отдал жизнь…».

Да, М.П. Богаевский был вдохновите­лем и борцом за интересы и идеалы Казаче­ства и этим он ярко выделялся на фоне всех казачьих деятелей за последние ДВА века. Но за эту свою деятельность он и смерть принял, как и великие деятели не только одного Казачества.

Больше того, я позволю сказать, что в смерти Митрофана Петровича есть нечто близкое с трагедией Сократа... Рок.

Митрофан Петрович, как и другие выдающиеся ка­зачьи деятели в истории Казачества, стал жертвой не частных ошибок, но трагичес­кой эпохи и великих мировых событий...

Старые, чиновные верхи Донского ка­зачества могли быть удовлетворены избра­нием Донским Атаманом генерала от кавалерии генерального штаба А.М. Каледина. Но в 1917 году без Донского Войскового Круга и без помощи и сотрудниче­ства такого деятеля, как М.П. Богаевский, вести Войско Донское был бы бесси­лен и А.М. Каледин. По- революционное время и условия деятельности требуют от Казачества совершенно иного типа и подготовки государственных и общественных деятелей, чем какие были у власти до рево­люции. А.М. Каледин был заслуженным ге­нералом, но этого было бы недостаточно, ес­ли бы он обычным, даже выдающимся цар­ским генералом. Но он не был таковым. Он был генералом-мыслителем, государствен­ным деятелем, созвучным казачьей психо­логии, по совести и чести признающим пра­ва и достоинство Донского Войскового Круга, как подлинного демократического народного представительства. Откуда это было в нем? Очевидно, Божией милостью и к счастью Донского казачества. Факт, что Митрофан Петрович свой выбор остановил на А.М. Каледине, была его прозорливость.

Нужно глубоко жалеть, что Митрофан Петрович по­кинул председательствование на Донском Войсковом Кру­ге. Место лишилось своего мастера. Но без него не мог Алексей Максимович. Эпо­ха генеральского, приказного и бюрократи­ческого управления народом кончилась не только лишь на Дону. Если ДВА века Дон был под властью генералов, то после революции это было немыслимо. В действие властно вступили идея НАРОДОВЛАСТИЯ и органическое участие ОБЩЕСТВЕННО­СТИ. На Дону это был Донской Войсковой Круг, верховное представительство Донского ка­зачества. Опыт власти генералов на Кубани стоил поражения Казачества. Не лучше и опыт адмирала Колчака с его громким титулом. То же было и с другими генералами-вождя­ми антибольшевицкого движения.

М.П. Богаевский был на Дону явлением знаменательным. Он был новым гени­альным представителем Донского каза­чества. Только он мог возродить старые, ве­ликие казачьи идеи народовластия и свобо­ды Казачества, только он мог провести зна­менитый «Митрофанов Сполох» в защиту Атамана Каледина и защитить знаменитый старый донской принцип «С Дону выдачи нет», только в сотрудничестве с Митрофаном Петровичем А.М. Каледин мог успешно провозгласить не­зависимость Дона от советской власти, про­ведя тем огненную черту между коммуниз­мом, его диктатурой и рабством и Свобод­ным Казачеством, Свободной Россией и всем свободным миром... Но то время было без­мерно сложное и трудное. Даже и Митрофан Петрович стал жертвой моральной и общественно-по­литической слепоты Донского казачества. Оно пожинало плоды 200-летнего самодер­жавного управления Петербургом Доном.

В своей последней речи в Кадет­ском корпусе Митрофан Петрович говорил об «ошибках» Казачества. В тот момент, при тех условиях иное, может быть, нельзя было говорить. Но, нам кажется, если говорить об ошибках, былине «ошибки» (во множественом числе), а «ошиб­ка» (в единственном числе). Чья? Фронтово­го, боевого Казачества. В чем? Оно не последовало за таким Атаманом, как А.М. Каледин, и за таким деятелем, как М.П. Богаевский. Да, он был Донским Трибуном, гордостью Войска Донского, огромным рос­сийским деятелем, как и А. Каледин. Ошибка?

Но, может быть, не было ошибки и у фронтови­ков. Ведь чуть позже они бились до пос­ледней капли крови с большевиками за род­ной Дон, за Россию, за их честь и свободу. Если говорить, по всей Правде, о какой-то ошибке, то она — какого-то особого рода.

В чем дело? В лице казаков-фронтови­ков, самой молодой, боевой и сильной части Войска Донского, Донское казачество не поверило генералам и деятелям, воля и сердца которых, по убеждению фронтови­ков, не бились в унисон народному сердцу, вековым чаяниям о праве и справед­ливости Русского народа, отцы которых ДВА века развращали Донское казачество, убивали их права и свободу и из свободолю­бивых казаков сделали бездушный полицей­ский аппарат, подавляющий всякое движе­ние народа к правам и свободе, не переста­вая в то же время пользоваться казачьей доблестью на поле брани и в расширении границ Империи, но продолжая также не доверять Казачеству. Только этой генераль­ской и самодержавной власти Казачество обязано «славой» «нагаечников». Об этом при всяком удобном случае представители либеральной и демократической интеллигенции говорили и писали. Никто другой, как сам Царь-Освободитель Александр II дал Приказ: «... Ни одного казака кандида­том в Наказные Атаманы не представлять и казаков Атаманами не назначать...» (страница 67, № I Донская Летопись, 1923 год, Издание Донской Истерической Комиссии). Много можно бы­ло бы сказать об основательных причинах недоверия Донского казачества к деятелям Петербургского периода, символом которых, в представлении казаков-фронтовиков, яв­лялись царские генералы и государствен­ные деятели той эпохи. И фронтовики отнесли А.М. Каледина (действительно заслу­женного царского генерала), М.П. Богаевского и всех, кто сотрудничали с ним, к ка­тегории деятелей старого режима. Дополни­тельным основанием недоверия было также предоставление не только политического прибежища на Дону известным генералами деятелям, но и предоставление им права ор­ганизовывать Добровольческую Армию с ее неясной и спорной политической програм­мой.

Хотя, может быть, слабо, но эта масса фронто­вого Казачества знала о Разине, Булавине и Пугачеве, представлявшихся защитниками безправных и обездоленных крестьян и бед­ноты. При старом режиме погиб не один выдающийся казачий деятель. Нет сомнения, что фронтовое Казачество искренне сочув­ствовало «трудовому народу», а, по суще­ству, рабочим и крестьянам. Итрая на пси­хологии фронтовиков, большевики тем бо­лее демагогически представляли А.М. Ка­ледина и М.П. Богаевского вратами «трудо­вого народа». Но большевики обманули всех: и рабочих, и крестьян, и казаков-фронтовиков. Так Казачество 1917 году ста­ло жертвой своего представления о 200-лет­нем безправии Донских казаков, но еще бо­лее и предательского обмана и провокации большевиков. В необыкновенно сложной по­литической обстановке 1917-18 годов слабо разбирались не только одни фронтовики-казаки, но и вся т. н. «революционная демо­кратия» и вся российская интеллигенция, за ничтожным исключением. Вот причины трагедии фронтовиков-казаков, но и тра­гедии А.М. Каледина и М.П. Богаевского. В 1917 и в начале 1918 годов казаков-фронтови­ков бессилен был убедить и Митрофан Петрович. В своем заблуждении Казачество убедилось на опы­те, испытав подлинную политику большевиков. Позже политика союзников Донского казачества, вождей Добровольческой Армии, нередко бывала причиной его недовольства и как бы подтверждало недоверие казаков-фронтовиков к царским генералам. Но и позже и до настоящего времени моментами сказывается 200-летнее властвование над Казачеством.

Привычка мыслить категорией «войс­ковой старшины», призванной руководить и опекать Донское казачество, как некий ата­визм или скрытая дурная болезнь, сказыва­ется у ч некоторых донских генералов и чи­нов даже в эмиграции. Они как бы мстят Казачеству за свое поражение в 1917-20 годах.

Чувствовать себя сыном своего Войска, себя с ним отождествлять в его справедли­вых устремлениях и чаяниях — большая ра­дость и счастье казака. К чести Донских ка­заков, лишь весьма незначительная часть их генералов и чинов болели и болеют пси­хикой «войсковой старшины». Такая бо­лезнь была абсолютно чужда А.М. Каледи­ну.

М.П. Богаевский был подлинный ка­зак. Он жил и работал в интересах своего родного Казачества, неизменно твердо и вы­соко держа его знамя. Он не оглядывался, не искал своего. Острая мысль, огромное знание и жертвенность, отсутствие само­влюбленности в силу своего высокого положения — вот характер Митрофана Петровича. Он был того уровня общественный, политический и культурный деятель, до которого еще никто из казаков не поднялся.

И ныне, как и в 1917-19 годах, Войско Дон­ское возродится, но только теми идеями и идеалами, которыми жил и работал М.П. Богаевский, или оно сойдет с исторической сцены.

Таковы смысл и значение не только для одного Войска Донского, но и всего Казаче­ства, Митрофана Петровича Богаевского.

(Нью-Йорк) Б.Н. Уланов.

(Орган общеказачьей мысли журнал «Родимый край» № 22. Май-Июнь 1959 года. Издатель: Донское Войсковое Объединение. 230, Av. de la Division-Leclerc, 95-Montmorency, France. Страницы 5-10).



Разделы / Из казачьего зарубежья.

 Казачий круг - Комментарии к статьям




Казачий круг - форум
Обсудить статью на форуме

Сайты партнеров





Версия для печати
Яндекс цитирования

2008-2015 © Казачий Круг. Все права защищены.Разработка и поддержка Казачий Круг
Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов. При использовании материалов сайта-ссылка обязательна.
ОпросыГостеваяНаш дневникПоискКарта сайтаДоска объявленийFAQ - Вопрос-ответ



Работает на: Amiro CMS