Казачий круг-История, традиции и культура казачьего народа.

Казачий круг-Независимый казачий информационный сайт. Основан в 2008 году. История, традиции и культура казачьего народа.

Казачий круг - Новости

Казачий круг - Статьи

Казачий круг - Осторожно ряженые

Казачий круг - Георгиевские кавалеры

Казачий круг - Майдан

Казачий круг - Фотоальбомы- Галерея

 




























Сайты партнеров

Казачья гамазея
 Дикое поле
Шермиции



Вольная станица

 

 



 

 


 










 

История, традиции и культура казачьего народа.

 

Вы пользуетесь Яндекс? Мы стали ближе, добавьте виджет "Казачий круг", и будьте в курсе самых последних новостей.
 

Казачий круг. История, традиции и культура казачьего народа.

История, традиции и культура казачьего народа.

добавить на Яндекс




Из казачьего зарубежья.

Сапоги.

07.07.11 Автор: В. Малахов.  Источник: "Родимый край" Ежемесячный Казачій журналъ, LE PAYS NATAL REVUE MENSUELLE, № 12, от 15-го декабря 1930 г.UNION DES COSAQUES, 1 villa Chauveiot, PARIS 


Хороша станица Наурская!.. Вся утопает она в пышных садах, раскинувшись на вольных просторах. На фоне яркой зелени приветливо выделяются сверкающей белизной низенькие хатки, выбегающие на широкие улицы. Нет узкой стеснительной симметрии, вынужденной условиями городской жизни, но кажется, будто нераздельно слита она с окружающей природой и в этом единении чувствуется сила и красота... Улицы, усаженные по обеим сторонам акациями и обрамленные длинными плетневыми заборами, кое-где прерываются пустырями, поросшими бурьяном. Над ней бесконечный полог неба — бирюзовый днем или бархатный ночью, с вытканным на нем светлым узором звезд. Совсем близко и Терек, с виноградниками и огородами. А за ним чеченская сторона. Напротив станицы расположен чеченский аул, лепящийся на предгорьях. Дальше идут горы и бесконечные дебри...

Да и народ живет в станице, — тоже ничего себе... Никогда не прочь он покрутиться в бешеном вихре лезгинки, когда улыбается приветливо плоским лицом своим луна и по земле ползут длинные уродливые тени... В это время часто, где-нибудь в проулке, слышится веселый молодой непринужденный смех, играют лезгинку и мерно хлопают в такт ладоши. Ну, а если рассказывать кто примется, — так смеху не оберешься!.. Великие были мастера позубоскалить, — станичники. Такая уж жизнь казака, что много он видит всякой бывальщины на своем веку и есть о чем порассказать в погожий час...

Разные бывают дела на белом свете!.. Иногда такая диковинка приключится, что станешь рассказывать, так добрые люди и не поверят. А, между прочим, с моим прадедом Николаем Ефимовичем, раз такое приключилось, что долго после смеялись в станице. Не хорошо смеяться чужому несчастью, — потому — со всяким может статься. Но такой уж народ пошел, что рад подтрунить над ближним своим, и не то что по злобе какой, а так, — побалагурить скуки ради. А случилось такое дело уже за середину лета. Хлеб давно убрали. Дома осталось работенки самая малость. Да и с виноградником — семья большая, думал прадед — управятся. А я, дай-ка, смотаюсь до праздника в Кизляр, свезу туда кое-что, да и оттуда чего привезу к Престольному... Решено — и сделано. Выбрал он денек получше — не трудный, запряг волов в повозку, взвалил туда зерна, кож сыромятных, еще кое-чего прихватил; не забыл и свою добрую старую флинту (может, зайца по дороге встретит?..), намазал колеса и отправился на своих двух возах. К нему присоединилось еще несколько возов станичников

Путь был хороший — степью. Холмистая, вся волнующаяся морем ковыля, она доходила до Терека, а за ним почти сразу вставали горы, синими громадами уносящимися ввысь. На предгорьях кое-где курились дымки и огненными змеями бегали палы — то чеченцы жгли сухую початку.

Ехали они, значит, ехали; проехали много всяких станиц, проехали и Каргалинскую. А надо сказать, что за Каргалинской станицей, близ дороги, стоял духан. Содержал его человек неопределенной национальности — не то грек, не то армянин — а казаки звали его просто Арутюня. Никогда Николай Ефимыч не пропускал случая, чтобы завернуть к нему. Но на сей раз решил твердо к нему не заворачивать, чтобы случаем не стянули чего с воза. Много тут поближе к Кизляру народу непутевого шляется. Да и солдаты заворачивают часто к Арутюне... Проехали еще денек и прибыли благополучно в Кизляр. Как раз случилась в то время в Кизляре ярмарка. Народу понапёрло — уйма!.. Скота понагнали, товаров попривозили, раскупорили бочки со старым кизлярским чихирем — столпотворение Вавилонское!..

Глаза у Николая Ефимыча разбежались, когда прошелся он предварительно по персидским и армянским рядам и лавкам — не упомнил еще такой богатой ярмарки...

А горбоносые продавцы рады: правдами и неправдами расхваливают свой товар, за рукава тянут — зазывают к себе и тут же надувают почтенную публику с необыкновенной быстротой и ловкостью... Ну, как не впасть в соблазн перед такими искушениями?.. На следующий день сбыл с рук Николай Ефимыч все привезенное с собою. Прикинул на сметку, что нужно купить, пересчитал деньги в гамане и отправился на торг, решив, что даром денег не потратить и что не таковский он человек, чтоб кто мог надуть его. Да и старуха дома ругаться будет, если он почем-зря растранжирить деньги... Глянул он на себя и увидел, что вся одежа честь-честью, а вот только мачи — совсем за дорогу сносились. Решил он скорым часом поправить это несчастье и завернул в низенькую лавчонку. А там уже чумазный армянин зацокал языком и зажестикулировал, сразу раскинув перед вошедшим целую кучу всякой дребедени. Но Николай Ефимыч внимание особенного не обратил на эти безделушки и, поискав глазами, скоро нашел нужную полку, на которой симметрично были расставлены сапоги всевозможных калибров. Большие, малые — все они приятно радовали взор блеском новой свежепахнущей кожи... А продавец, юркий и бойкий, уже суетится у сапог:

- «Дюша мой — возми сапоги! Вай-вай! и что за товар?

- «Да что ж? — товар обыкновенно какой!..

- "И что ти гавариш! Такой хороший сапоги, а ти мнэ гаваришь — абикновенные... Сечас на Типлызкий майдан неси — сраму не будет!..

Но Николай Ефимович уже нацелил себе пару, которая особенно приглянулась ему. С совершенно равнодушным видом он осведомился:

- «А между прочим почем даешь?»

Армянин, конечно, рад поживиться насчет, значит, покупателя, — такая уж алчная торговская душа! — и заломил цену аховую. Но не на такого нарвался, чтобы монету отваливал ему обеими руками.

Копейка то — она трудовая, сама в руки не лезет. Ну, а только попробуй — раскрой-ка гаман, так она сама выскакивает, будто ученая. Кряжистый был Николай Ефимыч, и торговаться — великий мастер. Уже после получасовых торгов хлопнули по рукам, — сапоги остались за ним мало что не с убылью для лавочника!.. Последний, слегка покряхтывая от понесённого "убытка», сам предложил свои услуги — примерить сапоги и с необыкновенной быстротой и ловкостью надел обновку. Ладно пришлись сапожки — прямо как на него сшиты!.. Порадовался, втайне, Николай Ефимыч на удачу свою: и денег малость отвалил и сапожки хорошие достал.

А армянин ему:

- "И сама носить будэшь и на дэты оставишь!..

"Ну, сказал Николай Ефимыч, то мы еще увидим, а пока прощевай!» — и он вышел от ловкого торгаша.

Решил он тут же пойти еще кой-чего купить старухе своей, да и домашних порадовать обновками. Прихватил где то среди шумного торга в палатке у персюка малость шелку потом облюбовал сафьяновые чуречки. Только стал прицениваться к ним — вдруг что-то кольнуло в левой ноге.. переступил на правую, — а там весь носок заныл от бо ли... Глянул тут он на сапоги — и вдруг сразу обнаружил что выбирал он одни, а надеты на нем совершенно другие: — и сшиты черт знает как и не товар, а сущая дрянь... Тут же в сердцах собрался он сбегать до чумазого и в отместку прибить его же собственными сапогами. И непременно бы привел в исполнение, по судьбе, очевидно, было неугодно, чтобы пострадала армянская шея от казачьих рук. Только что он расплатился за чуречки и повернулся, чтобы уходить, как прямо-таки лицом к лицу столкнулся с Федором Еремеичем Востриковым, своим кумом и закадычным приятелем, с которым давно уже не вииделись. А тот, в самом веселом расположен»! духа, только что поистратился в одном ь из ближайших духанов и теперь искал на чей бы счет еще повеселиться. И тут будто судьба ему послала: заметил торгующегося приятеля.

- "Добрые, кричит, чуречки ты достал, кум! Магарыч с тебя, Николаий Ефимыч, по такому, значит, случаю!..

- "Что-ж, я не прочь! кварту — другую можно... где тут?..

Пошли они, а сам он пдет да и прпхрамывает на обе йоги. Востриков то ото и запрпметил:

- "Штой то, говорит, ты идешь будто сто лет несешь?.. Аль старишься?.. Да и сапожки, говорит, у тебя, — на покой им пора: иш как скосились!..

- "Да нет, вступился тут он, это у тебя в глазах косит, а сип ничего...

Прошли еще немного. «А чтоб вас... не выдержал он, когда зацепился за камень. Но, заметив тут слегка иронический взгляд приятеля, решил не подавать и виду, что сплошал.

- «Зайдем» — промолвил он, стараясь сохранить степенный вид, и они завернули в ближайший духан. Выпили они кварту, значит, — все как быть полагается, разговоры завели, вспомнили старину... Взяли еще кварту, завели хорошие песни, старинные. Потом само собой как-то составилась компания. Николаю Ефимычу никак не хотелось уходить — все ему казалось, что люди обращают внимание на чертовы сапоги. Про себя он крепкими словцами так и этак поминал «соленого», досталось и всем его сородичам, на том и на этом свете...

Дело затянулось за полдень. А там решено было уже выезжать: дела сделаны, нечего больше околачиваться в город. И потому, приятельски поддерживаемый кумом, Николай Ефимыч добрался до своих возов. Он уже очень смутно помнил, что покупал где то какие то чуречки, а куда девались они после — Бог весть... Но о сапогах твердо знал одно — что как только выедут подальше за город, непременно скинет он сапоги и выбросить их чакалкам на закуску — такая взяла его досада!..

Может же иногда такая не стоящая вещь вывести человека из себя!.. Волы, как всегда, идут медленно, скрипят возы, большей частью уже пустые. Возы Николая Ефимыча сзади всех. Сам он то сядет на воз, то, следуя неизменной привычке, пробует шагать рядом. Но только это ему плохо удается, — потому сапоги, они тоже, конечно, не шутят, знай себе жмут... Беда да и только!.. Все собирался он скинуть их, но сделать это среди бела дня не решался, — станичники заприметят как раз. И потому, решив обождать, он устроился поудобнее на возу и, ожидая времени потемнее, заснул. Сладкие ему снились сны или нет, только, очевидно, не оставляла его мысль о сапогах, потому что через несколько времени, когда сильно тряхануло воз, переваливавший какой-то буерак, он приоткрыл глаза и увидел, что кругом уже темно и на небе проглянули звезды. — Ну сичас я вас, распроклятые!.. — пробурчал он. Слез тихонько с воза, осмотрелся, сел прямо на дорогу и взялся за сапоги. Потянул он было один сапог, но тот точно прилип к ноге, да и руки сделались какими-то деревянными... — «Стой, стой! — сказал он себе — вот я вас! Стой... еще маленько"... Но тут, от понесенных ли усилий, или от другого чего, только голова у него сама собой склонилась на грудь, глаза закрылись так плотно, будто пудовые гири навалились на них — и он заснул, как убитый. А вдали скрипели жалобно возы: обоз торопился, чтобы скорей достигнуть станицы, в виду поздней поры, и потому исчезновение его никто не заметил. Возы ушли, а он остался лежать в открытой степи, так сладко похрапывая, будто у себя в курене...

Ехали той дорогой казаки домой на побывку. Едучи, песни играли; к вечеру попритихли. Было их человек пять. Только стали подъезжать к буераку, как передний остановился и стал всматриваться в темноту, будто что заприметил. подъехали и остальные. Остановились. Прислушались.

- «Что за дьявол!.. — сказал один — вроде как бы кабан хрючет?..

- «А може и не один»... — высказал свое предположение другой.

«Слухай, Митрий!... вынь ка ты винтовку да пошарь, что там... А мы отсель постережем, чтоб, значит, не убегли... Митрий, нагнувшись, немного прошел по дороге.

- «Глянь-кось: человек!.." — крикнул он. Спрыгнули с коней, подошли и увидели человека, растянувшегося поперек дороги.

- «Ишь ты, как его разбирает!.. Пьяный должно... А сапог одначе еще не пропил... — послышались замечание. — "Эй, дядя!.." Но в ответ продолжался только мирный храп.

- "А ну, Лукин, потрожь его за ноги — може очнется!.. — посоветывал один. Лукин только что потянул за сапог, как спящий спросонья прохрипел совершенно внятно и даже настойчиво:

- "Тащи, тащи, брат!.. Они меня жмут... мачехе их шиш!.."- и снова погрузился в мертвую спячку. Постояли немного казаки, посмеялись такой оказии. Потом решили, что раз человек сам предлагает снять сапоги, то может так и надо. А за такие сапожки у Арутюни опохмелиться всегда возможно. Поэтому общими усилиями сапоги стянули, а Николай Ефимыч блаженно растянулся и заснул еще крепче, будто почувствовал, что в рай попал...

Когда на востоке чуть забелело и с чеченской стороны, из-за гор, потянуло холодным ветерком, он очнулся, огляделся и никак не мог понять, где он. На небе по-прежнему холодно мерцали звезды, предрассветный сумрак слался по земле и где то невдалеке дико хохотали чакалки, да сова уныло плакала за кустами... Первым делом, почувствовав холодок, Николай Ефимыч хватился сапог. Но они как в воду канули... Так, как будто их никогда и не было!..

- "Ну и дела!.. — проговорил он. "Это, решил он, значит, чакалки постарались. Не иначе, как они. Спасибо, что хоть ног не отгрызли... Ишь, как радуются!.. Где же это возы?!" Но возов и следа не было.

- "Ушли, должно, без меня!.." — и он, не раздумывая больше, пустился вдогонку. Без сапог-то оно ловчее да и холодок что-то жжется... А был он, надо сказать, первейший ходок во всем Моздокском отделе. Привык колесить по песчаным прикаспийским бурунам, где бездна всякой живности... Часто видели его сухощавую высокую фигуру разбросанные в этих степях калмыцкие улусы.

- "Дешка Никола, кричали ему, бывало, калмыки, — хады суды — гостем будешь!.."

Не впервой ему случалось бывать во всяких переделках и потому, припоминая дорогу, он на рассвете базами обошел станицу Дубовскую и — когда совсем рассвело — вдали заметил кучу арб и духан Арутюни. Там же стояли и его два воза. Подходя к духану, он чуть-чуть не столкнулся в легком утреннем тумане с пятью казаками, которые как раз, сильно навеселе, выходили из духана. Быстро вскочили они на коней и запылили по дороге. Заглянул он одним глазом в маленькое мутное окошко и увидел своих станичников, сидевших вокруг небольшого столика и глубокомысленно рассуждавших: куда б это мог деваться Николай Ефимыч?.. И выехал будто с ними, и возы его тут, а сам исчез куда то посередь ночи... Арутюня, вслушиваясь в их раз-говор из-за прилавка, задумчиво вертел какую то пару сапог. Прадед решил туда не показываться с босыми ногами, а тихонько вывел свои два воза — и давай погонять волов. Когда станичники через некоторое время собрались в путь, то увидели, что и возов уже нету... А Николай Ефимыч в следующей же станице купил себе мачи. И пока ехал до своей станицы, придумал маленькую хитрость, чтобы домашние не заподозрили чего. Проезжая мимо своего тока, он набросал соломы на второй воз и тогда только решился показаться на глаза своим.

Въехал он к себе на двор и увидел обычную домашнюю суету: старуха задавала корму поросятам, которые с визгом и хрюком совали носами в большое корыто. Кто-то из домашних шел с вилами через двор, да и остальные, увидев приехавшего деда, высыпали навстречу

- Здорово дневали!..

- Слава Богу!.. — послышался дружный ответ. Перецеловался, значит, Николай Ефимыч со всеми...

- Ну, говорит, привез вам обновок!.. Тебе, старуха, такие чуречки привез, что и не снились!...

Да иде ж они?! — спросила она, бросая обычно не-и доверчивый взгляд на первый пустой воз.

- Как, где? Само собой — вон в соломе на том возу!..

Подошла она, порылась в соломе:

- "Нет, отвечает, никаких тут чуречков нету!!!"

- "Как же это их нету, когда я сам собственными руками своими уложил их туда со всем прочим? И куда бы им было деваться, спрошу я вас?.. А?... Може... провалились?.. Ну коли нет, так должно провалились!.."

- Как бы ни провалились!.. Ты их в духане где оставил... А теперь провалились!..

Но Николай Ефимыч продолжал сохранять невозмутимый вид и только твердил:

—Вот дела!.. провалились... А?!.

Памятен был этот случай ему! И до конца жизни своей, а он жил за девяносто, никак больше не хотел покупать себе сапог, — ходил все больше в домашних. А по праздникам выряжался в чувяки. Да оно в домашнем обиходе, либо на охоте, в мачах то и удобнее: и ходить мягко, и кожи хорошей — самоделковой, и ни звону тебе, ни скрипу...

В. Малахов.





Разделы / Из казачьего зарубежья.

 Казачий круг - Комментарии к статьям




Казачий круг - форум
Обсудить статью на форуме

Сайты партнеров





Версия для печати
Яндекс цитирования

2008-2015 © Казачий Круг. Все права защищены.Разработка и поддержка Казачий Круг
Мнение редакции может не совпадать с мнением авторов. При использовании материалов сайта-ссылка обязательна.
ОпросыГостеваяНаш дневникПоискКарта сайтаДоска объявленийFAQ - Вопрос-ответ



Работает на: Amiro CMS